То, что скрыто под маской...

Они были готовы, и единственное, что объединяло их в данный момент и делало их связь крепче — жажда убийства. И они были готовы зайти настолько далеко, насколько это может понадобиться, но обязаны убить этого ублюдка, что вызывал в их душах такие тёмные и гнилые чувства, разрушая разум и крепкую волю. Убить, убить — уничтожить! И они не заставили себя ждать. Девушка была последней, кто видел их, точнее его — Узумаки Наруто — взявшего себе новое имя, и это имя - Менма. И теперь, блондин, скрывшись за поворотом исчез из поля зрения пробегавших мимо собак и сидевших на заборе кошек. Добраться до своего убежища он смог в считанные секунды, чакры хоть и было мало, но на эту технику её почти не требовалась, потому что силы на неё он брал не свои, а лиса, запечатанного внутри него. Балахон и маска словно ждали того часа, когда джинчуурики вновь их оденет, поэтому на переодевание много времени тратить не пришлось. Вопрос был в другом — каким именно способом убить шиноби? Наруто решил, что катану в этот раз с собой лучше не брать и ограничился одним единственным сенбоном. Длинная и острая игла помещается в ладонь идеально. Всё же, здравый разум напоминает о себе. Наруто понимал, что ему светиться нельзя. Всего лишь одна печать, пальцы наизусть помнят все движения и вот он недалеко от больницы. Спрятаться в листве деревьях и выжидать. Таков их план. «Я найду его, а ты подкопи чакры, нам ещё нужно будет и незаметно уйти», — отдаёт распоряжение биджу и в этот раз Наруто слушается, готовый полностью положиться на Кьюби. Закрыв глаза, Узумаки полностью сосредотачивается на своей чакре, ему надо будет использовать немного для сенбона и ещё для того, чтобы вернуться обратно, но так же необходимо оставить хотя бы каплю на всякий неожиданный случай. Чакры мало, слишком мало, печать высасывает из него всё, что можно, но это не страшно, когда всё будет готово, она вернётся в тройном объёме. «Второй этаж, четвёртое окно слева», — Курама достаточно быстро нашёл необходимую им цель. — Хорошо, — кивнул блондин, покрутив перед глазами сенбон и, пустив в него немного чакры, закрыл глаза, — я готов. Рука Узумаки поднялась, ведомая биджу и запустила острую стрелу по нужной траектории. Это было быстро. Ловко. Неуловимо. Наруто быстро сложил печать и вновь оказался в своей комнате. Ему не нужно было убеждаться, он уже знал, что сенбон, с тем количеством чакры, что он в него впустил, без проблем пробьёт стену и войдёт ровно в голову. Кьюби но Йоко никогда не ошибается в своих расчётах. Киба мёртв. Довольно быстрая смерть для такого ублюдка. Но это не важно — он устранил свою первую жертву и самую большую угрозу. «Она будет плакать», — неожиданно говорит лис и на минуту Наруто ясно представляет себе плачущую Хьюга, но тут же отгоняет эту мысль и образ прочь. Плохие мысли. Не об этом он должен думать, а совсем о другом. Нужно готовиться к уничтожению Конохи, пытаться придумать нормальный план, а не кидаться из крайности в крайность. Да и эта печать... пора уже с ней что-то решать. — Я думаю, нам... — Наруто замолкает. А что он вообще думает? Да ничего — в голове нет мыслей. Он убил Кибу, но радости не испытал, только холодное успокоение. Словно сделал то, что должен. И всё. Узумаки снял с себя балахон и маску, спрятав их и, опустившись на кровать, закрыл глаза, погружаясь в свой внутренний мир. Ему предстояло поговорить с Курамой. Это должно было хотя бы успокоить или натолкнуть на определённый мысли. Но в этот раз было что-то не то и, взглянув на лиса, Наруто был очень удивлён. — Тебя что-то беспокоит? — без особого интереса, спросил Кьюби но Йоко, лёжа в своей излюбленной позе. — Твоя шерсть, — всё, что смог выдавить из себя Узумаки. Лис только усмехнулся. И правда, его шерсть местами потемнела, имея тёмно-бурый оттенок, местами очень близкий к чёрному. — Не я один, — сделал ему замечание Курама. Наруто не понял биджу. Отойдя пару шагов назад и присев на корточки, блондин начал всматриваться в своё отражение в мутной воде. И правда, в некоторых местах виднелись чёрные прядки, но они хаотично были расположены по всей голове и всё же, теперь он был не чистым блондином и это бросалось в глаза. Почему же? Что такого случилось? Из-за чего его волос начал менять цвет? И надолго это? — Это всё печать, — словно читая его мысли, стал пояснять Бакегитсуне. — Мы отняли чью-то жизнь, наши души чернеют и это сказывается на нашей внешности, чем больше будешь убивать — тем сильнее будет меняться твоя внешность. Моя, кстати, полностью зависит от твоей — наша связь крепка. Слова биджу нисколько не понравились джинчуурики. Ладно, внешность — что он особо теряет-то? Подумаешь, перестанет быть блондином — не страшно. А вот то, что происходило с его душой, уже заставляло задуматься. Задуматься над тем — а надо ли ему это? Узумаки чертыхнулся. Это всё Хината, она смягчила его, даже пары минут с ней было достаточно, чтобы начать задумываться над собственным выбором. Наруто распрямился и скрестил руки на груди. Сейчас ему предстоял очень серьёзный разговор и многое будет зависеть от честности лиса. — Курама, — начал Узумаки пристально смотря на Бакегитсуне, — нам необходимо кое-что уладить. — Что? — с некой ленцой поинтересовался Кьюби, даже не взглянув в сторону Наруто. — Хината, — одно имя, которое могло объяснить многое и вместе с этим — запутать. На пару минут воцарилась тишина. Узумаки ждал ответа, словно это могло многое объяснить, девятихвостый же, задумчиво смотрел перед собой и было непонятно, о чём он думает сейчас. — Та девочка? — Кьюби словно не интересовал этот разговор. — Именно та девочка, про которую ты постоянно говоришь и к которой приводишь меня, — Узумаки чеканил каждое слово. — Зачем она тебе? — Она мне понравилась, — такой простой и необычный для биджу ответ. — В каком плане? То есть — тебе понравился человек? Что за глупость? Поставлю вопрос по другому: что ты собрался с ней делать? — Она мне понравилась, — повторил Бакегитсуне, а потом, после пары минут молчания, добавил. — Она вкусная. Словно это могло что-то объяснить. Наруто не нравился такой ответ. Он вообще был недоволен, что лис проявляет к кому-то интерес, это в какой-то степени походило на ревность, когда твой брат подкармливает конфетами соседнего ребёнка. Что-то подобное... А делиться своим биджу с Хьюга Наруто не собирался. Зачем он ей? — Я решил её убить, — совершенно серьёзно произнёс Узумаки. — Дерзай, — лис даже не стал отговаривать, — только когда печать начнёт действовать на тебя и я не смогу питаться твоими эмоциями, так как их по сути почти не будет, я высосу из тебя всю жизнь, потому что девчонку, которой я могу питаться — ты же и убил. Слова Бакегитсуне заставили насторожиться. Убить ли Хинату? Кьюби но Йоко нуждается в пище, потому что любое существо должно питаться и по-видимому, Хьюга могла как и он, кормить его. Всё же, убивать сейчас её очень глупо, нужно сблизиться с ней, чтобы, когда лис будет голоден, спокойно прийти к ней. Но что бы такого придумать? Хината когда-то любила Наруто, сможет ли она полюбить его? Всё же, он и есть Наруто, хотя теперь он предстанет перед ней в своей истинной форме. Примет ли она его таким, какой он есть? — Хорошо, пока печать не начала действовать, можно будет попытаться установить с ней прочный контакт, — нехотя произнёс Узумаки. Ему не особо нравилась эта идея, но ничего не поделаешь. — Отличная идея, — ободряюще кивнул лис. — Сейчас тебе стоит заняться свитком, а позже, ближе к вечеру, мы найдём её. Женщину легко привязать к себе в тот момент, когда она ищет утешения, а смерть друга для неё будет большим ударом. Наруто молча выслушал Кураму и покинул свой внутренний мир. Он опять засел за свиток и до шести вечера просидел над ним, расшифровывая старую запись. Отвлёкся он только потому, что в желудке заурчало. Блондин невероятно проголодался. Ему на ум пришло одно место, где он проводил очень часто своё детство. Об этом месте у него были тёплые воспоминания. Наруто не стал сообщать Кураме, куда именно направляется и с какой целью. Он покинул свою квартирку и уже минут через пятнадцать был возле Ичираку-рамена. Это место совсем не изменилось, только хозяин этой забегаловки немного состарился. — Эй, старик, мне рамена, — чуть не сказав «как обычно», просто добавил, — со свининой. Мужчина взглянул на посетителя и улыбнулся ему. Пять минут и вкусный ужин готов. Странно, а он сегодня даже не завтракал и не обедал. Зато на ужин слопал четыре чашки его любимого рамена. Да, такой рамен, каким его готовят в Конохе — не готовят нигде. После, Узумаки направился на поиски Хьюга. Настроение у него было отличное, а лис на ухо шептал нужное направление. Девушке требовалось внимание и забота. Что ж, он предоставит ей это всё и утешит бедняжку. Хината была в парке, на той самой лавочке, где они впервые встретились, после долгой разлуки и где состоялось их второе знакомство. Как же это символично. Понимала ли она, что пришла в то же место или села здесь преднамеренно, словно надеясь на новую встречу? Но, тем не менее, она была одна и можно было свободно подойти к ней. Прохожих не наблюдалось, наверное, их ещё больше спугнула новость о смерти шиноби. Это к лучшему — пусть боятся. Хьюга сидела, склонившись вперёд, и пальцами, что-то чертила на песке. Её лица не было видно, но Узумаки был полностью уверен в том, что она плачет. Он остановился возле неё бесшумно, она заметила его ноги и, быстро стерев с щёк слёзы, подняла голову. Во взгляде её не было удивления, она словно ожидала его прихода, или надеялась на это. Куноичи двинулась в бок, словно приглашая его сесть. Слишком бледная, с красными глазами и таким печальным взглядом, от которого у Наруто что-то неприятно зашевелилось в душе. Это ему не понравилось. «Спроси у неё, что случилось», — подсказал, а точнее, подтолкнул его к действиям Кьюби. — Эм... Хината, мы виделись сегодня утром... — Узумаки даже не знал, как продолжить разговор. — А теперь... ты такая... что-то случилось? — Киба умер... — она сказала это спокойным голосом, словно эта обычная фраза, не несущая в себе никакого особого смысла, не имела к ее такому состоянию никакого отношения, а потом добавила, — мой друг умер... Наруто прикусил губу. Он ожидал истерики, слёзы, крики, а тут... такое спокойствие. По её щекам текли слёзы и только. Она молча несла в себе эту боль, словно не желая выпускать. Её чувства бушевали, Наруто чувствовал это, но она словно не желала выплёскивать всё это наружу. Не хотела ни с кем делиться. — Мне так жаль, — в голосе нет и нотки жалости, но он должен был сказать это. Просто так выглядело бы естественно. — Он умер утром, его убили... довольно необычным образом... — её голос задрожал, но она держала себя в руках. Было плюсом, что она выходила на контакт и рассказывала ему о случившемся. — Прямо в голову... это так странно... ведь он... он пережил такой шок, нападение, его явно хотели убить и... Это... я так и не смогла его поддержать... Меня не было рядом... Я... Хьюга всхлипнула, прижимая руки к лицу, давясь собственными эмоциями, но не выпускала их, словно накапливая, причиняя себе как можно больше боли. Таким способом наказывала себя. Наруто пару минут молча сидел рядом, а затем придвинулся, заключая девушку в объятия и осторожно поглаживая по спине. — Ты не виновата, никто не мог этого предугадать, — тихо заговорил Узумаки, пытаясь хоть немного успокоить. — Ты бы всё равно ничего не смогла сделать. Не вини себя. Хьюга всхлипнула, вцепилась в его кофту и разревелась, выпуская всю свою боль наружу. Её не смущала ни близость, ни объятия. Ей было больно. Так больно, что сердце сжималось и кололо, внутри всё бушевало, переворачивалось. Она ревела в голос, громко всхлипывала, шмыгала носом и уже закатывалась в своей немой истерике, задыхаясь от нехватки воздуха. Наруто её приободрял, по крайней мере, пытался это сделать, а она ревела, ревела так сильно, что это было страшно. У Узумаки тоже защемило сердце, но не от смерти Инузуки, а от её горьких слёз, отчаянный вскриков. Насколько был ей дорог Киба? Любила ли она его? Разве не по любимому так убиваются? И эти мысли душили Узумаки, причиняя ему боль. Боль, которую он терпел долгие годы — быть отвергнутым, одиноким, забытым... Ненависть наполнила его и злость взяла вверх. Он отстранил девушку от себя, с силой сдавливая хрупкие запястья, заставляя её вскрикнуть от неожиданности и впился в её губы поцелуем. Жёстким, болезненным, мучительным. Хьюга замерла, словно не понимая, что происходит, её душили рыдания, рвавшиеся наружу, а теперь и внезапный поцелуй мешал воздуху поступать в лёгкие. Ей нечем было дышать. Хината хотела отстраниться, но Наруто лишь стал кусать её губы, словно стремясь поделиться той гнетущей болью что полыхала, как ярое пламя, у него в груди. И всё это из-за неё. Но ей и без него было больно. Девушка задёргалась, пытаясь отстраниться и всё, что у неё получилось, разорвать этот убийственный поцелуй. Она попыталась вздохнуть в себя как можно больше воздуха. Но словно не могла, будто что-то душило её, препятствуя попаданию кислорода в лёгкие, невидимая преграда. Хината глотала воздух мелкими глоточками, тяжело дыша и хрипя. Её сознание находилось на грани обморока, но девушка продолжала сохранять рассудок. «Что ты с ней сделал?» — злобно зарычал Курама на ухо. — Да откуда мне знать?! — растерянно воскликнул блондин и начал пытаться успокоить девушку. Хината всё же стала дышать нормально, но теперь пыталась держаться на расстоянии от Наруто, чувствуя в нём угрозу. Она ещё не пришла в себя и не до конца понимала, что пару минут назад он целовал её. — Хината, я... просто... — Наруто не знал, как объяснить свой приступ и потянулся к девушке, но она лишь отсела к самому краю лавочки. Нет, она не желала этой близости. Просто не хотела. — Менма, я не ожидала от тебя такого, — её голос дрожал и она, поднявшись на ноги, собралась уйти. — Пожалуйста, не трогай больше меня. Но Узумаки не мог позволить ей уйти! Нет, только не сейчас. Он вскочил на ноги и заключил девушку в объятия. Хьюга захотела вскрикнуть, но ей зажали рот ладонью. Хината даже забыла, что куноичи и что сильнее обычного человека. Всё случилось так внезапно, а эмоции были на пределе. — Хината, я не могу... не могу тебя отпустить... — как безумный шептал Наруто. — Не оставляй меня, прошу тебя... И Хьюга замерла. Она перестала вырываться, только её тело слабо подрагивало в его руках. Наруто убрал руку от её рта и обнял, просто наслаждаясь её теплом. Это было приятно, чувство лёгкости наполняло его. И не нужна была никакая месть и другие глупые цели. — Менма, — девушка заговорила тихо, голос ей дрожал от волнения, — тебе одиноко? Этот вопрос был таким резким и колким, что Наруто выпустил куноичи из рук и отшатнулся от неё, словно она его обожгла своим вопросом. Одиноким? Был ли он одиноким? Он уже давно не одинок и плевал на всех! Только убить бы всех и уничтожить. — А я одинока, — Хината не стала дожидаться его ответа, просто заговорила. — Со смертью дорогих мне людей, я всё чаще чувствую, что в этом мире я одна. Когда умер Наруто... я лишилась солнца над головой. Я впала в такое уныние и отчаянье, но Киба вытащил меня... помог мне вновь научиться радоваться жизни и улыбаться... С его смертью я словно вновь лишилась солнца, которое с таким трудом приобрела. И теперь я одна, Менма. Я боюсь привязываться к людям. Те люди, что дают мне своё тепло, те люди, которых я начинаю любить всем сердцем — умирают... Я одинока, Менма, я совсем одна. Пожалуйста, держись от меня подальше... я боюсь, что привяжусь и к тебе. Я проклята, Менма, проклята. Поэтому, просто оставь меня. После такой необычной речи, Хьюга пошла прочь, она даже не взглянула напоследок на блондина. Наруто не посмел остановить её. Было что-то в её речи... цепляющее. Он просто смотрел, как Хината уходила.