Flamma Feraks

В эту беспокойную морозную ночь, объятую глухим куполом ветра, Блум мучалась от отвратительных снов, которые оставляли после себя ледяной пот на висках и астматические спазмы в глотке — в тени раскидистых сизых листьев, рассыпающихся горьким пеплом, паучьи пальцы душили её, выбивая страшные хрипы из горла. В возведенных к небу глазах отразилась синева рваных облаков — наверху было неспокойно, отчего рыжая почувствовала волнение: в груди неприятно потянуло, а в спине закололо иглами. Дыхание феи Огня опасно участилось. В последний раз дернувшись, она грохнулась на колени перед бесплотным призраком и… проснулась. С трудом отпрянув от мягкой подушки, Блум устало зевнула, потягиваясь в спине так, что забились друг о друга позвонки. Девушка попыталась собрать картинку в целое — склеить разорванные части белого полотна, как до её воспаленного мозга долетели звуки интенсивных рыданий, что доносились из общей гостевой комнаты. — Не плачь, Стелла! — Флора, что всегда просыпалась раньше соседок, пыталась всучить в сжатые ладошки принцессы травяной чай собственного приготовления. — Выпей это, пожалуйста! — Что опять? — из приоткрытой дверной створки Блум заметила ленивое движение: привыкшая к подобным утренним подъемам Муза уселась на диван, выжидающе смотря черно-синими глазами на солнечную фею и беззлобно на неё хмыкая. — Выкладывай давай. Точно не ожидая того, что услышит. — Скипетр пропал. «Что?» — Что это значит? — Блум, ужаленная стрелой, выбежала из постели и плюхнулась рядом с феей Музыки, опираясь на её плечо и мечтая лишь поспать еще немного. — Что с кольцом? Приняв теплую чашку с чаем, Стелла лихорадочно отпила с тонкого краешка успокаивающий напиток и неразборчиво продолжила: — Вчера я гуляла с одним парнем. Томасом. И все было хорошо, но … — принцесса вдруг поникла всем телом. — Я-я поздно вернулась в школу, задолго до начала комендантского часа, не заботясь о защитном барьере, потому что его всегда снимают ближе к рассвету, уж я-то знаю- — Ближе к делу, Стелла, прошу тебя! — И я была очень уставшей, я не помню, брала ли с собой кольцо, снимала ли его во время свидания, но в шкатулке по утру его не оказалось. И-и… это не просто подарок отца, это семейная реликвия, король никогда меня не простит! Флора мягко подставилась под солёные ручьи слез, приобнимая блондинку за талию. — Почему бы тебе просто не написать ему? — силуэт феи Технологий появился в парадном проходе — в её рука покоилась пиала с остывшими пустыми круассанами; выпечкой, которая лучше всего удавалась Мистеру Свёкле. — Уточни, может, твое кольцо случайным образом оказалось в его кармане? Блум демонстративно выгнула бровь на неуместный, исключительный сарказм соседки, жестами показывая ей проявить молчаливое сочувствие и вежливое участие. «Это наша общая проблема. Иначе принцесса никому жизни не даст». — О, спасибо, мисс Всезнайка! Как бы я сама до этого не догадалась! — взорвавшись, фея Солнца, Луны и Звёзд поспешно потухла. Вся спесь сошла с её лица, когда молочно-медовые глаза встретились с холодным расчетом цвета персидского камня. — Да, я писала и звонила, но Томас предупреждал, что у него сегодня задание за пределами Магикса, поэтому он может не выйти на связь. — Или он просто тебя кинул. — Пожав плечами, Муза с жадностью запустила в рот пышный рогалик в форме полумесяца. — Ммм, выпечка — просто песня! Спасибо, Техна. Огненная волшебница прикрыла глаза, сетуя на тягу наследницы Соляриса к парням, у которых ветер свистел в ушах и которые никогда не были против пофлиртовать с девушками. Особенно с красивыми наследницами престола с горой драгоценностей за душой. «Ну что за любовная драма?!» — вымученно подумала волшебница, обжигая пальцы о холодное тесто.

/Flash memory start/

Сразу после того, как визитеры были успешно отправлены по своим школам, директриса Фарагонда объявила о внеплановом выходном дне и наказала привести в порядок Алфею. Изнывающие от пульсирующей боли в ногах феи не высказали ни радости, ни недовольства, а просто отправились по своим квартирам. Блум, превозмогая собственную усталость, в тот же миг поспешила посетить больничное крыло, надеясь, что сможет выпросить пару бодрящих эликсиров для предстоящей ночи. В сознании, объятым смутой, металась мысль — «…нужно срочно вернуться к изучению истории Магикса». Но фея, преградившая ей путь, очевидно не была согласна с её планами. — Ты куда? — палец со свежим маникюром взметнулся и указал за спину рыжеволосой, — наша комната в другой стороне. — Мне нужно в лазарет, Стелла. — У тебя что-то болит? — пристраиваясь рядом, волшебница нервно застучала ногтями по голой ключице. — Или ты чем-то взволнована? Я тут заметила специалиста, что последним взошел на корабль… Блум перестает сопротивляться чужому присутствию, позволяет подхватить себя под локоть и уже вместе с принцессой добирается до медицинской части. Она рвано почесывает бровь, пока по кругу в голове горящим керосином выжжено: «опасность, код красный, явный намек на принца в словах». — Да, это Скай. — О, так вы подружились… — обеспокоенность в темных глазах, как сигнальный огонек. — Ну, и что он говорил? — Ничего особенного, — пожимая плечами, Блум уперлась в белую дверь спиной, рассматривая тонкий красноватый порез на ладони, что слишком поспешно затягивался в белесый шрам. — «Это тело всегда так хорошо восстанавливалось? Я думала, Дафна лечила его». — Просто поболтал со мной перед отъезд. Что-то не так, Стелла? Фея Огня могла ожидать чего угодно — обиды, раздражения, обвинения, но не плохо скрытого предостережения, звучащего в тихой фразе: — Будь с ним осторожна, Блум. — Что? Почему? — Просто… аккуратнее. Таинственное предупреждение потонуло во мраке спящей школы. Блондинистая голова скрылась в недрах длинного коридора, а после чародейка лицом к лицу столкнулась с главной медсестрой — Офелией, которая приняла её в лазарет без лишних вопросов. — Вам тоже необходимо успокоительное, милая мисс? — понимающе улыбаясь, высокая женщина с мудрыми совиными глазами потянулась к подвесному шкафчику, но Блум остановила её. — Нет, Вы ошибаетесь. — Она замахала ладонями. — Мне необходимо энергетическое зелье. — Понимаю. Но я заметила у Вас рану. Лучше присядьте, Блум. «Уже знает, как меня зовут?» — пока чародейка с выцветшими русо-рыжими волосами наспех делала охлаждающий компресс, Блум рассматривала серебряный обруч-браслет с выгравированной датой, задорно звякающий на широком запястье волшебнице. Спустя пару минут Офелия убрала повязку, смоченную лекарственным раствором, и применила исцеляющую магию, которая мягким потоком голубо-серого сияния объяла не только руки медсестры, но и поврежденную поверхность кожи. — Это магия исцеления? — не удержавшись, спросила Блум, ощущая, как дискомфорт отступает, даря облегчение и приятное покалывание. — Да. — На лице Офелии глубокие тени залегли под глазами от тяжелой работы — постоянные лабораторные исследования и профилактическая деятельность давали о себе знать признаками усталости. — Я не могу дать мисс ничего энергетического. Вы истощены, поэтому послушайте моего совета: идите хорошенько выспитесь, а завтра проведите время с друзьями. — Прикрывая окна длинными тюлевыми шторами, медсестра выразительно посмотрела на неподвижную студентку школы Магии. — Может, сейчас Вы не способны понять меня, но дружба улучшает состояние души и тела, так что просто необходимо иметь кого-то рядом с собой. Не собираясь уходить, Блум непринужденно начала изучать небольшое продолговатое помещение с салатовыми стенами и рядами коек, укрытыми белоснежными простынями. Она болтала ногами, мешая воздух, пока медик не обратила на неё свое внимание вновь. — У Вас остался шрам на руке. — В неразумении, женщина оказалась прямо напротив студентки Алфеи, лихо прокручивая её ладонь и указывая на полностью затянувшийся порез с ореолом красноты вокруг. — Не страшно. — Отмахнулась синеглазая, поправляя грязно-бежевую ткань и заинтересованно стреляя глазами в магичку. — Если Вы захотите, я избавлюсь от него. — Протягивая материализовавшийся рецепт и несколько тюбиков геля, медсестра деловито поправила оправу темных квадратных очков. — Все-таки, шрамы не красят девушку, в особенности фею. Блум пожала плечами, совершенно не заботясь о таких мелочах. Рассмотрев выданные препараты, фея Огня решительно предложила: — Мисс Офелия, а может, вместо этого Вы возьметесь меня обучать? Заправив вьющуюся прядь волос, синеглазая задержала дыхание, в ожидании ответа глядя на колдунью из-под линейки рыжих ресниц. — Обучать? Чему я, фея Белых Облаков, могу обучить ребенка из пророчества? — Ребенок из пророчества? — глупо переспросила синеглазая. — Да. — Сама себе кивая, она продолжила, решаясь: — Вы, Блум, очевидно обладаете самой могущественной силой во всей Магической Вселенной. Вы — легендарный приемник Огня Дракона, что вернулась к нам, дабы выполнить свой долг. — Я не… — пораженно выдохнул «легендарный ребенок», — пожалуйста, — она завертела головой с страшной силой, — говорите со мной на «ты»... И не ведите таких открытых бесед. Боюсь, это плохо на Вас скажется. Безмолвно соглашаясь с поставленным условием, старшая фея подозвала взмахом руки стул, что послушно приплыл по воздуху. Усевшись поудобнее, Офелия сложила руки на коленях, покорно дожидаясь вопросов. Но их не последовало. — Директор Фарагонда сообщила нам о тебе — девочке, что прибыла с неблизкой Земли. Я была достаточно осторожна, чтобы не делать лишних движений, но мой уровень магической эмпатии слишком высок, дабы я не смогла узнать тебя, Блум — дочь короля и королевы Домино, обладательницу силы Пламени Дракона. — Я поражена. Вы знаете так много, Вы так откровенны… — стискивая пальцы, фея страдала от боли и страха в груди. — «Что будет, если я прямо сейчас узнаю всю правду?» — Мне известны лишь основы. — Угадывая последующую просьбу, Офелия непринужденно уточнила: — Но я ничего не могу рассказать тебе о твоих родителях, прости. Ты должна услышать о них не из моих уст. — Слова ложились тяжелым слоем реальности на чужую спину: именно Офелия — невероятно искренняя и простая, запутала надежду девушки еще сильнее, чем прежде. — Однако, я сумею рассказать тебе про исцеление, которым ты так интересуешься. — Что насчет того, — спохватившись, Блум взметнула головой, — чтобы научить меня врачеванию? — Полагаю, раз я окончила школу волшебной медицины, у меня нет иного выбора. — Легкая улыбка легла на тонкие губы. — Слушай и запоминай, юная леди.

***

Когда стрелка зачарованных часов пробила полночь, а глухой ветер уныло завыл над синими крышами, старшая волшебница прервала спокойную речь, смачивая сухое горло ярко-розовым каплями из неопознанной колбы с вязким настоем. Блум была готова поспорить, что они были сладкими на вкус. — Из Ваших слов получается, что любой вид магии пригоден для того, чтобы лечить и спасать живых существ, — вежливо отказываясь от сомнительного лекарственного коктейля, девушка подставила лицо мягкому свету волшебного огонька, парящего над её головой. — Но что насчет темного дара? Ведьмы тоже могут исцелять? — В этом вопросе некоторые специалисты расходятся, но наш преподаватель по Экстренной магическо-медицинской помощи утверждал верность этого предположения. И я с ним полностью согласна. — Смиренно разминая шею, Офелия прислушалась к шепоту стен, в отголосках которого мерно тикали часы. Алфея, погруженная в дремучий сон, казалось живой и чуткой. Уже не раз говорящие боязливо вздрагивали от посторонних, пугающих звуков. — Понимаешь, никогда не бывает истинно темного оттенка магии. Между белым и черным нет четкой границы, поэтому каждый, кто обладает магией внутри, выбирает ту палитру, с которой ему приятнее и комфортнее существовать, а потом смешивает цвета, дабы добиться чего-то нового. Но у ведьм из Облачной Башни угнетенный негативом очаг, они учатся воплощать человеческие кошмары в жизнь и подпитывать его от чувств страха, волнения или ненависти, поэтому им намного сложнее совершить положительное или целебное волшебство. Сейчас колдуны и колдуньи стали забывать о гармонии светлого и темного, на которой держится не только людской организм, но и вся Магическая Вселенная. — Значит, это нормально… — рыжая прикусила кончик языка, — когда фея осознает, что в ней есть оба начала: и хорошее, и плохое. — Верно, юная мисс. — Довольно произнесла медсестра. Огненная волшебница расправила плечи — мутный осадок на дне её души стал рассеиваться. — Спасибо Вам за беседу, Офелия. То, что я узнала сегодня, очень поможет мне в будущем. — Я на это надеюсь. Но тебе, отнюдь, не стало легче, верно? Я вижу тревогу в твоих глазах. Блум думала, что успокоилась. Она хотела, собиралась уйти, но ощущение недосказанности не могло её отпустить. «Выдержит ли мое тело?» — Вы ведь уже посещали занятия по Магифилософии, которые ведет мистер Греджерс? — снисхождение и материнская учтивость развеяли туман и притворство, царящие в рассеянном взгляде. Офелия обладала удивительным качеством считывать истину с чужого лица. — Да, — фея Пламени насупилась, силясь вспомнить нечто важное, что мог произнести неприметного вида старичок. Она знала наизусть весь материал по всем пройденным дисциплинам. Учиться — единственное, что она умела делать хорошо. — И что он рассказал на первом занятии? — «Магия — это не чудо, а сила, которая имеет под собой основу и которая не подвластна пониманию не одаренных ею существ; это взаимодействие нашего духа с духом природы, что воплощает невозможность в возможность». — И что ты можешь сказать мне, исходя из слов профессора? — Я не совсем понимаю, что Вы хотите услышать. — Магия «течет» из души, Блум. — Неразборчивое выражение стало расплываться по подтянутым щекам. — Твой Огонь не просто буйная, неукротимая стихия, способная причинить вред. Он на многое может сгодиться, потому что его свойства можно изменить: если ты пожелаешь всем сердцем и приложишь некоторые усилия, Пламя пересилит свою природу и тогда не уступит ни воде, ни ветру. Или же примет плодоносную, животворящую форму, способную лечить и даровать, а не калечить и отнимать. «Пламя — дыхание души», — до дрожи пробила пришедшая мысль. Рыжеволосая встретилась с мутно-нефритовыми глазами рассудительной волшебницы, силясь увидеть там отражение прошлого — мать, отца или сестру, а не собственное восхищенное лицо. Но так же быстро, как оно просветлело, его покрыла тень — Блум сумела сморгнуть это наваждение, признавая простые истины: — «У меня нет семьи. Нет силы. Я с самого начала была одна». В расстроенных чувствах девушка вскочила с неудобной кушетки, не замечая, как перед глазами вмиг мелькнул полосатый спектр тьмы, и отвернулась, чтобы откашлять зародившейся в глотке ломанный кашель. Но он вырвался наружу истошным воплем, когда синеглазая увидела, как фигура лекаря изнутри разрывается существом с гладкими остроконечными крыльями. Все оросила бордовая кровь, и экс-принцесса почувствовала тухлый запах мертвой плоти пустоглазого призрака с провалившимися губами. Но отчего-то она точно знала, что глаза его были серо-голубыми, а волосы — пыльно-русыми, настолько длинными, что их можно было повязать вокруг шеи, словно петлю для утопленников. — БЛУМ! Она раскрыла глаза, ощущая, что не может дышать. Казалось, не прошло и минуты: перед ней уже суетилась живая медсестра. — Не приближайтесь! — словно ударившись током, студентка отскочила от врача, с ужасом взирая на обстановку внутри медицинского блока.  — Что с тобой такое? — взволнованно проговорила Офелия, пытаясь приблизиться к рыжеволосой. — Я не… не знаю, — прикладывая потные ладони ко лбу, фея Огня стиснула зубы, дабы унять дрожь, что овладела мышцами ног и рук. Галлюцинация и реальность смешались кровавой мозаикой. — Что произошло? — Ты вдруг упала без сознания. — Насильно усаживая рыжую на прежнее место, лекарь начала проводить общую диагностику, сосредоточившись на области головы. — Без сознания? — сконфуженно прошептала волшебница, напуганная происходящим: раньше с ней такого никогда не случалось. И образ, что посетил её, был незнакомым, чужим. — Но почему… — Как я уже и сказала, ты просто устала. Диагностика показала, что тело в порядке, но нервная система слегка повреждена — возможно, есть нечто, что ты упорно игнорируешь, тем самым вызывая напряжение и стресс у организма. — Медсестра протянула девушке стакан с теплой водой. — Ты хорошо спишь, Блум? — Да. — Без колебаний осушив содержимое стакана, Блум еще не подозревала, что этот день станет последним из тех спокойных бытовых деньков, которые сменяют друг друга плавной чередой. — Сплю хорошо.

***

«… Сначала не было ничего. Потом из темноты появился яркий свет — это был Великий Дракон. И при помощи своего огненного дыхания он создал множество разных миров и распространил жизнь, свет и тепло по всей Вселенной, даже в самые её отдаленные уголки». Едва шевеля покусанными губами, синеглазая впивалась взглядом в угольные строчки. «Последующая за этим эра была счастливой и созидательной. Но в какой-то момент Дракон устал, растратив почти всю свою силу, и решил осесть в месте под названием Домино, дабы отдохнуть». За окном послышался шум: девичий крик и смех, а в его ярко-синюю раму ударились несколько веников да метел. «В один из прекрасных дней Темные силы рассеяли Огонь Дракона, иссушили несколько планет и этим сделали Магическую Вселенную менее идеальной, чем прежде. С тех пор борьба между Светом и Тьмой продолжается в постоянном сражении за Власть и Господство над всем Магическим Измерением». Приложившись красно-рыжим затылком к книжному стеллажу, Блум зажмурилась, стискивая пальцами пожелтевшие страницы. «Домино, Домино, Домино», — троилось на языке. — «Первая и единственная планета, на которой осел Великий Дракон. Место, где рождаются люди, способные выносить его силу в себе… Огонь Дракона… Творит жизнь? Созидает? Однако, почему же так страшно держать его внутри? Почему настолько могущественная магия принадлежит Блум, которая, может, и принцесса этого самого Домино, но не достаточно сильна и достойна, раз я заняла ее место?» Шорох водной капли отразился в ушах, и огненная фея, едва привыкшая к подобным неожиданным «перемещениям», почувствовала, как тело отключилось, больно ударяясь лопатками о светлое дерево. «Только не тот кошмар снова!» — глубокий бордовый цвет, ассоциирующийся с демонской проклятой кровью, застлил лазурные глаза. — Открой глаза, дитя. Приятный голос покровительницы водной стихии заставили Блум прийти в себя. — Это ты, Дафна? — привычно ослепленная почти священным сиянием духа, фея обхватила свои плечи руками, утопая коленями в рыхлом песке, который больше не стремился лишить её жизни. — Слава богу, сестра. — Верно. — Приблизившись и опустившись рядом, нимфа позволила себе прикоснуться прозрачной рукой к пухлой щеке. — Твоя сестра. Ведь ты та Блум, которая нам всем необходима. — Что? — уставшая ничего не понимать, студентка Алфеи не спешила хоть как-то реагировать. — Мне было очень тяжело воззвать к тебе, пока ты не была в состоянии сна, глубокого обморока или на грани жизни и смерти. — Неожиданно начала Дафна, не смея убирать своей руки. — Мне удалось сделать это только благодаря нашей родственной связи, и я прошу прощения за то, что насильно выудила тебя из реальности. Огненная волшебница молчала, находясь в некоторой прострации. — Для меня было настоящим потрясением узнать, что моей сестры больше нет. — Горечь проскользнула в голосе, что стал тише и слабее. — Я не могла понять, почему так вышло, ведь в свое время я сделала все, чтобы Блум стала хранительницей Огня Дракона, а главное, чтобы она выжила, не разделяя участь своей семьи… Но, видимо, моя девочка не справилась, и чары выжгли её душу, заменяя образовавшуюся пустоту твоей, посторонней душой. — Спокойно заключила дух, больше не высказывая никаких эмоций. — Самая большая частица мощи Великого Дракона не может долго находиться без хранителя, иначе произойдет непоправимое. — Расскажи подробнее, Дафна. Я просто сосуд, который сдерживает эту силу, верно? — без примеси злости, лишь руководствуясь смирением, студентка отпрянула от духа Воды, смотря в её пустые, сияющие золотом, глазницы. — Что стало с Домино? — Оно заледенело навеки. Была использована магия Древних, благодаря которой этот лед не поддается никакому жару. Он жив и непоколебим, покуда жив его создатель. — Пояснила нимфа, не смея спорить с девушкой. — Однако, быть хранителем Огня Дракона не значит быть живым вместилищем. Это почесть. Это дарование. Это твоя причина гордиться собой. — Меня не волнует престижность этого звания. Меня волнует лишь возможная смерть от глупого выгорания! — фея Пламени поднялась на ноги, осматривая водный мир. — Объясни мне, в чем заключается моему предназначение. Ничего не утаивай и не ври мне! Прошу тебя… Я просто не хочу умирать снова. Я хочу жить, даже если на мои плечи ляжет такая ответственность. — Следуй за мной. Лоскуты приталенного на талии просторного платья развеяли водную толщу, помогая девушке следовать сквозь нее за призрачным духом. «Кажется, теперь я поняла». — Блум смотрела в эфемерный тонкий стан Дафны, которая была ни жива, ни мертва. — «Сны, в которых меня посещал дух, и кошмарные искажения действительности, приходящие как неявное видение, напрямую связаны с незавершенным делом, с разрушенным Домино и дисгармонией во вселенной. Они, очевидно, не перестанут меня посещать». Задребезжал искаженный свет, и вдали показались полуразрушенные скалы, укрытые сине-зелёными водорослями и ярко-красными кораллами. — Это то место, где ты обитаешь? — Да. — Наверное, тебе одиноко. — Я сама выбрала эту участь, — Блум навострила уши, — когда пыталась спасти наш дом от Трех Злых Ведьм. — Три Злые Ведьмы? — в небольшом углубление скалы было темно и, на первый взгляд, пусто. Однако стоило сестрам переместиться чуть дальше, как огненная волшебница увидела сгустки света, пронизывающие полумрак. Пространство внутри оказалось намного просторнее, чем можно было предполагать. Множество проходов внутри подводной скалы не мешали движению бестелесной нимфы, что проходила сквозь них, но странные лики и тела женщин, сросшихся с рифом, казались пугающими. Около несущей стены, что еще держалась под напором глубоких вод, была сформирована горка, во главе коей лежала мягкая подушка с хрупкой на вид тиарой. Синие глаза сразу ухватились за драгоценный блеск головного украшения. — Кто они? — Три Древние Ведьмы — Лилис, повелевающая Вечной Темнотой, Балледона, обладающая Холодом Пустоты, и Тхарма, которой подвластна Буря Предков. Три сестры, воплощающие ужас всего Магического Измерения. — Серьезно? — неверяще вопрошала чародейка, вспоминая учениц Облачной Башни. — Всего лишь три ведьмы, которые, я так понимаю, нарушили баланс Волшебной Вселенной? — Неважно, сколько их было, Блум. Важно то, насколько они были сильны. — Нравоучительно произнес водный призрак, кружась вокруг своей оси. — Как и мы все, они — создания Великого Дракона, которые по личным причинам захотели захватить Магическое Измерение. Многие волшебники и волшебницы поддерживали их в то время, вечно недовольные тем, что имеют, поэтому они решили объявить противостояние правящим светлым силам: королевским семьям Домино, Солярии и Эраклиона, правителям Андроса, Зенита, Мелодии и Линфеи, императорам Ромулея, Айсиса и Эсперо, а также Оппозитуса и Хоггара. — Так много… — Конечно. Кроме того, помимо Магикса существуют и другие Измерения, но сейчас это не имеет значения. Тогда мои, то есть, наши родители — Орител и Марион, были одними из самых влиятельных и сильных кандидатов на защиту всего Магическое Измерение. — Перехватывая холодный, лазурный взгляд, Дафна грустно улыбнулась. — Как видишь, наша семья была достаточно жертвенна, чтобы пойти на такие риски. В итоге, они стали предводителями Команды Света — группы войнов со всего Магикса, созданной для защиты Волшебного Измерения от Древних ведьм. Орител, Марион, Фарагонда, Гриффин, Салладин и Хаген сражались упорно. Каждый из них был мастером своего дела. — Осознание того, что нынешние директора Трех известнейших Школ Магикса были частью Команды Света удивило Блум не так сильно, как могло бы удивить. — Король и королева Домино были искусными рыцарями чар, Фарагонда на тот момент уже обладала силой Энчантикса, а Гриффин была самой сильной ведьмой после Лилис, Балледоны и Тхармы. Хаген же занимался кузнечным мастерством. Он был тем, кто ковал оружие для Оритела и Марион, оружие, которое не способно было сломить даже безжалостное время. У Блум закружилась голова от обилия информации из прошлого — все это было далеким от девочки, прожившей на Земле шестнадцать лет. Но она упорно терпела, игнорируя тот факт, что покровительница стихии так быстро начинала мерцать. «Она действительно слаба». — Некоторое время преимущество было на стороне Команды Света. — С достоинством продолжила Дафна. — Каждый владыка планет Магикса старался искоренить всех оппозиционных нарушителей, рушащих покой и сеющих смуту в ряды народа. Многие стали на сторону Света, многие выбрали нейтралитет, как, например, Зенит, Линфея и Ромулея, но были и те, кто скрытно поддерживал Трех Ведьм, желая разделения власти, которой они могли бы достичь… Вскоре, после разгрома темной армии ведьм на Мелодии, волшебницы скрылись на Лума Гамма — планете, которая была порождена злыми силами. — Нимфа скрестила руки на груди, точно переживала события, о которых повествовала, вновь и вновь. Она была «современником» той войны, и синеглазая чародейка почувствовала прилив сострадания к бесплотному духу: к молодой девушке, которую постигла столь ужасная участь. — Мы думали, что победа за нами, что осталось совсем немного… Но неожиданно они вернулись с новой силой, с секретным оружием, которое воплотили, которому были матерям. Чудовище и демон, что обладал мощью, способной подавить магию Великого Дракона. Он стал их отвлекающим маневром, их главной боевой единицей, и Команде Света пришлось покинуть Домино — штаб светлых союзных войск, чтобы предотвратить полное уничтожение Айсиса. Я и правящая элита остались во дворце. Тогда, Блум, тебе не исполнилось и года. Ты была рождена Марион в такой непростой период, но королева выдержала и дала жизнь потенциальной хранительницы Огня Дракона. — Значит, сила Пламени Дракона раньше принадлежала Марион. — Давая временную передышку духу Воды, огненная фея запустила пальцы в волосы, по привычке оттягивая прядки. — Неужели эту силу так легко передать? — Нет, это не совсем так. Но если ты являешься частью династии древнего королевства, тесно связанного с Великим Драконом, то такая передача возможна. — Но почему Марион не использовала Огонь Дракона в борьбе против ведьм? — Она… пыталась, но отец запретил королеве делать что-то настолько… опасное. — То есть… — Он не мог потерять свою королеву, Блум, ты должна это понимать. — Но ведь в итоге погибли совершенно все! Даже ты, его дочь! — В этом нет вины отца! — прикрикнула Дафна, хватаясь отчего-то за сердце. Она будто просила внять её мольбе, поверить в каждое слово, которое она выжимала из себя с последними каплями бесконечной жизни.— Наша мама действительно была носительницей Огня Дракона, но она не могла использовать данные ей способности. Это дело случая, и ты никогда не знаешь, как Пламя внутри поведет себя, если ты вызовешь его из вне. «Тогда получается, что Сила Дракона, что живет во мне, сама по себе самостоятельная и разумная?» Дафна продолжила дрожащим голосом: — Марион, будучи мудрой и ответственной женщиной, исполняла свой долг, сохраняя жизнь не только себе, но и всем, кто её окружал. Она перекрыла свои магические каналы, дабы Огонь не вырвался наружу. Тем самым, королева лишила себя возможности колдовать, вместо этого управляя простыми артефактами и используя проводники магии, такие, как мечи, что ковал Хаген! — из прорезей маски, отливающей золотом, потекла влага, которая смешивалась с бледно-голубой водой и растворялась капельками охры. «Не знала, что духи умеют плакать». — Я потеряла свою физическую оболочку, но не свою душу и эмоции. — Утирая непрошенные слезы, нимфа снисходительно взглянула на волшебницу, что стыдливо зажмурилась. — «Я совсем позабыла, что она может читать мои мысли». — В любом случае, на тот момент мне уже исполнилось шестнадцать лет, и я обладала титулом Верховной нимфы Магикса. — Стой-стой. — Надавливая пальцами на закрытые веки, Блум, уставшая стоять, опустилась на пол, поднимая песчаную пыль. — Давай конкретнее, пожалуйста. Призрак слышно вздохнула, чувствуя, как слабость распространяется по всему телу. Как только она достигнет головы, сияющий образ рассеется. «Я знаю, что это тяжело, Дафна. Я даже не тот ребенок, которого ты хотела спасти». — Легкое, как перышко, прикосновение прошлось по округлому подбородку. — «Все хорошо», — вторил чужой голос в голове, — «просто продолжай слушать». — После исчезновения Великого Дракона, который частично растворился в недрах Домино, появились Девять нимф Магикса — сильных волшебниц, способных выносить в себе часть его силы. Такие волшебницы могли знать будущее заколдованного Измерения, но не могли поведать о нем кому-либо, поэтому старались своими силами охранять ход истории. Седьмой по счету из них была Тетис, а восьмой и девятой: Политея и я — дочь Марион, которая могла не только оберегать данную магию, но и использовать её, потому что королевское вместилище было сильнее вместилища кого-либо, кто мог называть себя жителем избранной планеты (урожденной женщиной Домино). Сразу после наступления подходящего возраста, Марион, которая не являлась нимфой, а, по слухам, достоверность которых не знаю даже я, получила силу Пламени Дракона еще в раннем детстве от нашей бабушки-жрицы, передала мне животворящий огонек, и я заполучила перевоплощение Сиреникса, коим уже обладала Политея, что доживала свое столетие и не могла справиться с обязанностями нимфы. Ко мне также «вернулась» память о будущем, и я увидела разрушения, увидела, как Домино превращается в ледяную пустыню и тебя — маленькую кроху, что лежала мертвой в своей люльке. Не передать словами, какой ужас я испытала, как сильно я хотела не обладать этим знанием, однако, у меня не было права смалодушничать. Я поняла, что если не спасу тебя, то всему придет конец, и все станет неважно. Поэтому я прервала долгий процесс вживания Огня Дракона и отторгла его, травмируя свой Магический Очаг. Я поместила эту сила в твое крохотное тело, молясь Богу, чтобы смешанное Пламя (переданное мне от матери, мое собственное и огонь Политеи) прижилось… — голос Дафны охрип, силуэт округлых бедер полностью исчез, оставляя целым только туловище и половину рук. Блум, слушая названную сестру, непроизвольно чувствовала, как её начинает мутить. — К тому времени Три Злые Ведьмы уже прорвались в королевский дворец, во мне осталось только волшебство Сиреникса, и, не медля больше ни секунды, я отправила тебя на Землю — не магическую планету, на поверхности которой никто и никогда не смог бы ощутить присутствие Огня. После… Они настигли меня и сообщили, что наша мать и отец — мертвы, а Команда Света держится из последних сил. Я пыталась обороняться, используя чары Бескрайнего Океана, изначально владея магией Воды, но темные ведьмы были сильнее меня, поэтому они обратили новую силу в мое проклятье — Проклятье Сиреникса. Я навеки осталась бесплотным духом. Я потеряла все свои силы, но Вода продолжает слушаться меня лишь из-за «уважения»: она видит во мне прежнюю хозяйку. Повисла тишина. Рыжеволосая отупело моргала, силясь переварить все, что услышала. Система, главенствующая в измерении Магикс, казалась девушке дикой и невероятно сложной: великой силой, способной управлять жизнью, разменивались, как золотыми монетами. — Значит, я единственная, кто выжил? Что стало с восьмой нимфой? — Политею настигло то же проклятье, что и меня. Но я не знаю, в каком месте она была заточена. — Понятно. А это — мое? — впиваясь рукой в коленку, фея Пламени вернула свой взгляд к тиаре. — Твое. — Просто ответила Дафна, тут же исчезая, чтобы смешаться с речной водой в один поток. От духа остались лишь одинокие пенистые пузыри. Блум, устало прикрывая глаза, вновь услышала звонкие голоса учениц Алфеи.

/Flash memory end/

— Вы почему до сих пор здесь? — Техна, которой всегда удавалось виртуозно игнорировать истеричные состояния принцессы Солярии, аккуратно прикрыла дверь в свою комнату и накинула небольшой рюкзак на левое плечо. — У нас разве не сегодня зачет по Природной магии на Черном грязевом болоте? Девушки, все как одна, уставились на фею Технологий. Не прошло и секунды, как студентки Алфеи испарились, впопыхах начиная собирать необходимые вещи, чтобы впервые попасть на территорию дикой природы.