Мезианские блудни

— Концепция единообразия жизни позволяет наслаждаться каждым моментом, не отвлекаясь на сопоставление и сравнение.

Каждую субботу одно и то же. Нет, конечно же, люди с поверхности могут сколько угодно хвастаться тем, что могут спать до обеда в это славное время года, которое начинается с пятницы, а заканчивается в воскресенье вечером, но только не сотрудники «Черной Мезы». Фримен сидел на стуле с абсолютно каменным лицом, закатив как можно выше глаза и опираясь на локоть. Время от времени звонил телефон. — Але? — Это справочная? Тихие ржекечи по соседству добивали учанского. Он уже пожалел, что сегодня выписал себе в помощники Вовчика, которому по закону жанра нехер делать, и Ромку, который красную кнопку изучил как свои два пальца, и даже при помощи Кази даже соорудил аппарат, нажимающий на нее дистанционно. Все же умеют повелители в технику… Охранник Барни сегодня приглашал Фримена глушить пивас под воблу, и учанский искренне жалел, что не согласился. Если бы не Кляйнер, который вдруг зачем-то вспомнил, что он еще и ученый, отговорившись каким-то важным делом, не пришлось бы и в эту субботу сидеть на телефоне, принимая звонки от других секторов, которые отчитывались за полученные не так давно материалы. А Фримен технофоб! Как на зло именно ему выпала эта честь. И есть этот парень на том конце провода, который с завидной регулярностью названивает по одному и тому же вопросу… Ржекечи продолжались. — Да. Справочная, — холодно ответил Фримен, еле сдерживая гнев при виде лиц корешей, которые буквально крошились от веселья. Ведь это уже пятнадцатый звонок подряд. Один и тот же голос. На том конце послышалась какая-то возня. — Мне бы адрес Собачьего Хрена. Фримен взялся за переносицу. Кореши уже практически на полу валялись. Да, вопрос прозвучал тоже не впервые. Учанский с шумом выпустил воздух из легких, слушая, как на том конце провода кто-то тихо и подленько ржет. Почмокал губами пару секунд и размеренно ответил: — Слушай ты, сопливый засранец. Я ученый. Вычислю тебя по номеру через отдел связи, приеду в твой родной Кентукки, и знай — наваляю так, что мама родная не узнает. На том конце повисло молчание, а после тот же самый голос, но уже на два тона выше, проговорил: — Сам такой! И повесил трубку. Ромка и Вовчик тут же громко расхохотались, хватая друг друга за плечи, Фримен же скривился. Беда была в том, что ничего в этой комнате, кроме красного телефона, нескольких стульев и стола не было. Хоть вешайся. И сидеть так предстояло аж до полуночи, так как Брин унимался не раньше часа, требуя от своих сотрудников полной отдачи. Вспоминая об этом, Фримен скисал, не завидуя своей участи, но хоть кореши рядом — можно их послать за едой. Правда, осложняло такое задание то, что зомби по-прежнему расхаживали во всех секторах, толпясь даже сейчас у входа в помещение. Он развернулся к еле дышащим от смеха Букину и Вовчику, и злобно произнес: — Если этот гаденыш позвонит еще раз, я найду номер ОДМБ. Тогда посмотрим какой Собачий Хрен выскочит на него в ближайшем будущем. Глубоко вдохнув и прихватив за локоть Ромку с пола, начал говорить Вовчик, утирая слезы: — А мне этот засранец напоминает меня в лучшие годы. Ты же помнишь, Фримен, сколько раз я названивал мистеру Ротвейлеру? Знаешь, ты еще держишься молодцом. Твоей выдержке можно позавидовать. Мой сосед начинал просто орать благим матом в трубку, не выясняя причин. Фримен пустил губами воздух, покачал головой и чуть слышно пробубнил: «Вот из-за него как раз я и стал технофобом. С первого дня на «Мезе», за телефоном». Ромка, так как уже достаточно освоился и осмелел, тоже кое-что вспомнил: — Мой отец занимался такой ерундой каждое первое апреля месяца. Однажды одну старушку даже в реанимацию отправили. Брови Вовчика поползли вверх, широкая улыбка растянула губы. — Это что же он такое брехал? Опять зазвонил телефон. Фримен махнул рукой в сторону корешей и снова поднес трубку к уху. — Але? — Это справочная? Учанский набрал как можно больше воздуха в грудь, чтобы начать орать на этого приставучего паренька, а Ромка и Вовчик, заметив выражение лица учанского, вновь начали хрюкать. Уже готовый разразиться пламенной речью, Фримен открыл рот, но его перебили. — Хрен. Собачий… А… Не могу решить… Голова или Хрен. Фримен начал кричать в трубку: — Я британский ученый! Ты пожалеешь о том дне, когда на свет родился, если не прекратишь звонить сюда, гаденыш и… На том конце, прерываясь смешками, последовал ответ: — Доктор Гниложоп. Это будет великая битва. Фримен сморгнул. — Чего? С каким-то особым выражением последовало продолжение: — Я Капитан Пидормот, замаскированный мститель! Вызываю тебя на бой, доктор Гниложоп! Учанский чувствовал, что у него идет пар из ушей, но с ненавистью положил трубку на рычаг, до последнего надеясь когда-нибудь найти этого пацана и вздрючить как следует. Кореши слегка притихли, так как утирали слезы от смеха. Следующий звонок спас положение — наконец-то до Фримена дозвонились другие отделы, негодуя тому, почему у того все время занят телефон. Учанский выдохнул и степенно начал говорить. Доктор Брин, который давным-давно взял этот телефон на прослушку, по-прежнему покрывался испариной. Одна мысль о заднице Фримена сводила его с ума, но он, конечно же, этого не замечал.