Мезианские блудни

— Возможно наступит день, когда мужество оставит род людей и мы предадим друзей и разорвем все узы дружбы, но только не сегодня!

Хоть Елена Полено где-то далеко за Уральским Хребтом, по-прежнему занятая развращением Толика, дело ее живет. Началось все на чаепитии в честь окончания рабочей недели, где не было видно ни Клодии, ни Миркаллы, ни Таракашек. Как самого молодого, послали Ромку разобраться, где, собственно, дамы. Он пришел слегка помятый, с фонарем под глазом, укусом на шее и в подавленных чувствах. И передал всего два слова от девчонок: — Мы обиделись. Фримен тогда почесался везде. Мольер тяжело вздохнул, Казя подозрительно молчал, а Вовчик сплюнул через плечо. Чаепитие тогда провели чисто в сосисочной компании и даже молча. На следующий день, наткнувшись на Джину Кросс, Фримен с ужасом понял, что рассматривает та его чуть ли не с отвращением, хотя раньше всегда расстегивала верхнюю пуговку на рубашке и начинала строить глазки. По виду она куда-то спешила, и на ней была странная футболка, с короткой аббревиатурой «З.А.Д.», на которой еще была перечеркнута стрела Марса. Учанский заинтересовался и решил за ней проследить. В коридоре по дороге наткнулся на Вовчика, тот ему спокойно кивнул, сообщая, что занимается тем же самым. В итоге они дошли до единственного в секторе С актового зала, где каждую пятницу месяца демонстрировалась самодеятельность. Посмотрев друг на друга с опаской, они решили войти. И то, что они там увидели, заставило их ебала перекоситься раз десять. Кругом — одни женщины: женщины-ученые, женщины-охранники, женщины-поварихи… На трибуне стояла Белобрысая Планетянка и с каким-то особым рвением подбадривала толпу, говоря о ненависти к противоположному полу, заходя порой в своей речи в такие дебри, что было трудно понять — это о ненависти к мужчинами или к людям в принципе. Клодия сидела в качестве секретаря и записывала ее речь под диктовку. Вовчик и Фримен, так как были обычными людьми, а не Айнур, аж заслушались, сами начиная на генном уровне ненавидеть все когда-либо существующих самцов. Спас положение Ромка Букин, он, вместе с Казей, подобрался к Фримену и Вовчику со спины; оба схватили корешей за шкирки и вытащили из зала. Учанский, сбросив наваждение, чувствовал, что озадачен. Казя, ткнув Ромку под локоть, кивнул, и тот одним махом выложил: — Это я виноват, друзья, простите меня. Вовчик почесал затылок: — Ты подговорил инопланетян промывать людям мозги? Ромка смутился, но все же ответил: — Да нет, это я рассказал богомолам про З.А.Д… Фримен чихнул. — Кого, епта? — с сомнением проговорил он. Казя вновь ткнул Ромку под локоть, тот заговорил: — «Зауральская Армия Домохозяек». Фримен поправил ломом очки. — Причем здесь Урал? Мы в Нью-Мехико. Ромка засмущался, так как его заинтересованно разглядывали, но все же дал ответ: — Да блин… Это организация, созданная моей соседкой, которая борется за права женщин. Вовчик и Фримен переглянулись. Хором задали риторический вопрос: — А инопланетяне здесь причем? Казя нервно осматривался по сторонам и совал ногти в рот. Учанский ткнул его ломом, поняв, что этот паршивец что-то знает. Казя встрепенулся и выдал: — Если они так продолжат, то соберут в кратчайшие сроки все подразделения ЛВЧ здесь. Бабки уже пожилые даже в сравнении со мной, а все по-прежнему — рвутся захватить мир! Тут из-под земли показалась голова Мольера. Он хохотнул и сказал: — Мадмуазели, похоже, думают, что борются против заселения Марса, раз увидели на символике перечеркнутую стрелу. Фримен, несмотря на абсурд сказанного, зная сущность инопланетян, кивнул, понимая, что в этом есть доля смысла. Не настолько же ебанулись Таракашки, чтобы всерьез агитировать просто за ненависть к каким-то там самцам. А вот с Клодией и Миркаллой все намного сложнее — те, скорее всего, борются с зависимостью от крови, поэтому сейчас за любой кипиш. Казя, который знал немного больше корешей, чисто интуитивно догадывался, что Таракашкам давать власть в руки нельзя; его еще папа учил следующей поговорке: «Никогда не уступай дорогу эльфу или энту! Говорят, пока запомнишь как зовут — сойдешь с ума». Таракашки, вспоминая Тхурингветиль, посматривая на кровососущих, продолжали составлять план по захвату хотя бы «Черной Мезы». Слышали бы они в это время как хохотал Дюк Нюкем. Казя куда-то собрался еще пять дней назад и свалил, говоря, что грядущего погрома от ЛВЧ не перенесет, поэтому отсидится дома с пяпой, так уж и быть. Остались только седой Мольер, Вовчик и Букин, которые назвали того соплежуем, поначалу посмеиваясь над тем, что учудили богомолы, думая, что все закончится толком не начавшись. Но они ошиблись. Мужики хмурились. Вместе они собирались в очередной яме и вместо чая наконец-то достали пиво. Уже две недели Белобрысая планетянка и вампиры игнорировали их существование. Обсуждали то, как их в последнее время стали теснить женщины и были при этом крайне недовольны. — Я ей, значит, клей в чай налил, думал, улыбнется как обычно, рассмеется, скажет: «Ах, ты, Вовчик, выдумщик какой!», а она развернулась, хмуро так на меня поглядела и как вылила мне это чай на голову, да и еще мудаком в след обозвала! — расстроенно говорил сантехник об улыбчивой охраннице на проходной. Ромка Букин печально вздохнул, Мольер покачал головой. — А я за одной лаборанткой как-то увязался, — с грустью начал Ромка, — все думал, что у нас что-то наклевывается, думал, что вот еще чуть-чуть и смогу затащить ее в койку. Так вчера пришел к ней как обычно, уже хотел начать разговор, как она вдруг не с того ни с сего ударила меня по лицу и указала на дверь. А я ведь даже ничего не сделал! Фримен был равнодушен к тому, что женщины его стали игнорировать, но вот к тому, что его перестали кормить в столовой — нет, так как повариха, недавно страдающая к тому от неразделенной любви, вдруг стала его ненавидеть и подавать помои, собственно, как и всем мужчинам на Мезе. Он не особо внимательно слушал жалобы корешей, потому что был занят тем, что поедал найденные Мольером консервы, но даже у него в голове роились подозрения на тему того, что Казя в чем-то был прав. «Знать бы мне еще телефон ЛВЧ», — думал он, засовывая очередную вилку в рот. Кстати он был единственным, кому казалось подозрительным, что славные парни в черных костюмах еще ничего не узнали. Послушав краем уха нытье корешей и дожевав еще кусочек, он хлопнул ломом по столу. Все обратили внимание на него. — То есть, вы думаете, это никак прекратить нельзя? — осмотрев корешей, спросил он. — Есть, конечно, вариант… Но это выходит за рамки здравого смысла, — проговорил Ромка. Фримен на него внимательно уставился и медленно проговорил: — Я задолбался жрать ту баланду, которую мне подают на завтрак, обед и ужин. Мне надоело размахивать ломом, чтобы отпугнуть разъяренных женщин с дороги. Я задолбался расклеивать свои бумаги от клея… — А, Фримен, — перебил того Вовчик. — Бумаги — это мой косяк, извини, я перепутал стол с горя. Игривые бровки учанского поползли вверх. Мольер вовремя выхватил у того лом с тихим: «Давайте все же чтить уголовный кодекс». Вовчик отсел подальше, а Фримен, прикусив пару раз губы, продолжил: — В общем, к сожалению, я не знаю телефона ЛВЧ, так как они бы разобрались с нашей проблемой, поэтому, Рома, предлагаю тебе все же озвучить способ, выходящий за рамки здравого смысла. Букин сделал глоток пива, вздохнул и все же отозвался: — Была еще одна организация, созданная моим отцом. Так называемый БЕЗБАБ… Фримен ударился головой о стол с тихим: — Можешь не продолжать… Букин порывался что-то еще сказать, но не успел, потому что Мольер поднял руку и тихо проговорил: — Не будем лечить болезни болезнями. Собственно, так З.А.Д. утвердился в своих правах. Ситуация на Мезе накалялась. З.А.Д. захватывал неокрепшие научные умы, становясь достаточно грозной организацией наравне с Тамплиерами, которые наверняка сейчас хулиганили по-крупному в своем Абстерго. Кстати, никто не говорил о том, что З.А.Д. не добрался и до них. Все больше было сообщений о том, что тот распространялся и на другие научные комплексы, хотя, возможно, это была ошибка не так давно нанятого радиста, так как зомби все хуже справлялись со задачей доставки документации до других секторов. Можно сказать, связь пропала. Какая-то тьма и запустение витала в коридорах, нагнетая состояние ужаса. Уоллас Брин начал понимать, что совершил ошибку. Все больше он думал о том, что, наверное, его скоро сместят с должности директора. Пускай организация З.А.Д. напоминала большей частью какой-то профсоюз, он с дрожью осознавал, что существует на Мезе сотрудник, который соображает в сказочных зверюшек лучше чем он. Белобрысая планетянка начала его по-настоящему пугать. Ее видимая обходительность и тактичность все больше навевала подозрений, что власть скоро поменяется, а этого он никак допустить не мог. Во-первых, Брин все же хотел стать Правителем Мира, а во-вторых, никому на свете он не хотел отдавать зад Гордона Фримена. С ужасом посматривая через камеры видеонаблюдения на что-то замышляющих женщин, он поднял трубку и набрал номер соседствующей с ними военной базы. — Але? — О, справочная!