Мезианские блудни

— Ключевыми здесь были слова «пойти» и «на». Слова «лечь» и «под» были исключены из лексикона разведчика.

Фримен стоял на парящем в воздухе островке и злобно осматривал окрестности. Сиреневое небо сверху, сиреневое небо снизу — куда ни плюнь повсюду свежий воздух. Хоть накладные груди не барахлили — уже хорошо. Казя по-прежнему сидел на земле и что-то нервно причитал, смахивая слезы с лица. Мелькор если выглядела удивленно, то скрывала это очень хорошо. Учанский смачно плюнул под ноги развернулся к ней, замечая за богомолом огромную, не по размерам тень. Он нахмурился и уставился на Таракашку, требуя объяснений, но та, это было видно, ничего рассказывать не желала. Весь ее вид изобличал какое-то непонятное доктору философии величие. Ужаса не было, был только гнев. — Ну, и? — раздосадованно прорычал учанский. Мелькор взглянула на него нехотя, как-то свысока и без особого интереса. — Ты будешь говорить или нет? — вновь завелся Фримен. — Я уже была здесь, — проговорила та и, перебирая четырьмя лапками, направилась вперед. Здоровенная тень последовала за ней. — Чего? — вздернув одну игривую бровку, проговорил учанский. — Ты видела хотя бы… Но договорить не успел, та развернулась к нему и гневно прокричала, голос ее звучал как-то слишком громко и раскатывался эхом: — Все из-за твоего неверия, Фримен! Ты никогда не слушаешь того, что тебе говорят! Учанский притих, вытаращив глаза на огромную тень, сглотнул с мыслью: «Ебучие инопланетяне», потом посмотрел в сторону Казуса и проговорил: — Ладно, надеюсь, ты знаешь, как убраться отсюда. А я помогу психу. Двумя днями ранее… Ромка жил на Мезе как король. Девушки, до случайного столкновения с богомольей мыслью, все же стали обращать на него внимание, диалоги о Симсе, которые тот вел с Фрименом, поднимали его самооценку, а дружба с Казусом так вообще избавила от многих комплексов. Ему не хотелось вспоминать родной Екатеринбург и хоть когда-нибудь возвращаться туда, все же даже та баланда, которой его кормили в последнее время, была намного вкуснее тех чебуреков, что иногда мама покупала у Ашота. Новая компания ему нравилась, деньги, которые он получал — тем более. И все же его напрягала его нанимательница. В последний раз, когда он с ней столкнулся с утра пораньше, та ему велела в срочном порядке утащить некий артефакт, который по виду был часами. Ромка забивал долгое время, не подозревая, что это те самые часы Алисы Лидделл, что могли замораживать время, и нужны Галлифрею для его непонятных целей. Или точнее, одной конкретной Кибернетической Смерти. Сегодня он наткнулся на Смерть снова — та смотрела на него с улыбкой, но он понимал, что она, словно тот самый водяной из сказки, протягивала к нему руку только с одним словом — «Должок!». Хмурясь, Ромка все же решился по заветам дяди Толика впервые в жизни залезть в то хранилище, что, словно собака на сене, охранял секретарь Брина мистер Бин. Пока остальные участники «Чайного Клуба» грустили о том, что никак не могут помириться с женщинами, и продумывали бредовые планы, Ромка под предлогом того, что Казус ему якобы показал место, на котором можно навариться и впоследствии выманить того обратно, чтобы тот дал номер ЛВЧ, свалил в те самые коридоры Мезы, где царствовала вечная темнота и пыль. Даже зомби там не шарились, настолько там было тихо. Таракашки ни раз печально вздыхали, говоря, что местечко это просто восхитительное. Ромка так не считал. Он крался, как мышь, зная, что у Бина довольно яркое воображение и тот может выскочить из-за угла с какой-нибудь своеобразной шутейкой… Как ни странно, рылся он недолго. Кругляш нашелся на самой верхушке сваленных как попало вещей, названия которым Ромка, как ни старайся, подобрать не мог. С косой ухмылкой, он подбросил часы в воздухе и направился к выходу. Но у кое-кого были совсем иные планы. Не успел Ромка толком обернуться, как завизжал. Перед ним стоял доктор Кляйнер с блаженным выражением лица. — Интересуетесь наукой, молодой человек? — как-то странно начал он. Его взгляд выражал такое вселенское обожание, что будь Ромка года на два младше, уже бы обосрался. Кляйнер продолжил: — Или Вы просто заблудились, м? Ромка быстро сунул часы в карман и, стараясь изображать, не выдавая себя, спокойно проговорил. — Ну, есть что-то такое в этом месте, будто бы пропитанное знаниями. Я не смог удержаться. — М-м-м-м-м… — как-то мечтательно потянул Кляйнер. Ромка в этот момент судорожно вспоминал все рассказы Вовчика об этом кадре. Аналогии с собой прошлым он пытался не брать в расчет, все же он изменился от жизни здесь. Сейчас, посматривая на Кляйнера, который рассматривал его во все глаза и тяжело дышал, Ромка будто бы видел лицо Светки и ее смешливое «Похотливый гном!» Букин очень надеялся отсюда убраться с целым задом. Кляйнер между подошел к Букину как можно ближе, хищно облизнулся и протянул руку к его щеке, Ромка дернулся в сторону, а тот спросил: — Сколько сейчас времени, мой друг? Не находите, что его сейчас слишком мало, чтобы… — Что бы что? — с ужасом прохрипел Ромка. — Не важно, — как-то тягуче промурчал Кляйнер, прожигая того взглядом насквозь. Ромка решил играть дурака, машинально, забывая вообще все, достал часы из кармана, и посмотрев на замершие на века секундную и минутную стрелку, уже собирался проговорить время, но сам не понял, как успел настолько сильно сдавить эти часы и нажать на кнопку сверху. Все, что Ромка смог заметить — это застывшее лицо Кляйнера в двух сантиметрах от его лица и свою нанимательницу, которая со злобной миной рассматривала эту картину. Откуда она появилась — хрен его знает. Ромка не мог даже пошевелить губами. Та же подошла ближе и со злобой проговорила: — Знаешь, что ты наделал, идиот?! Я просила выкрасть часы, а не нажимать на кнопку! Видение растаяло так же как и появилось. Ромка остался в своей скрюченной позе напротив Кляйнера и, ширя глаза от ужаса, просто надеялся, что кореши его отыщут и расколдуют. В тот же момент он услышал страшный грохот, который возвещал о том, что Казя все же вернулся. Тем временем Мольер выполнил последний план Фримена о том, как помириться с девчонками. Он прокопал огромный тоннель к тому самому актовому залу, где в очередной раз проходило собрание, прямо под белобрысой планетянкой земля осела, и та провалилась вниз под ахи и охи собравшихся. Таракашки, повредив костюм, разлетелись кто куда — Саурон в одну сторону, а Мелькор в другую. В ту же секунду под чей радостный крик, который копился долгие дни, завязалась драка между женщинами в зале. А потом в него одновременно ворвались военные и люди в черных костюмах. Фримен начал скандалить с таракашками, а один ученый из комплекса «Лямбда», сваливаясь на колени от недосыпа и голодания, с тихим «Не могу больше», упал мордой на кнопку, которая вела к недавно собранной машине Лютесов… Дюк Нюкем смачно ударил себя по лицу. Брин же торжествовал!