Мезианские блудни

— Благодаря чудесам генной инженерии уже скоро будет положен конец голоду, болезням, загрязнению окружающей среды и даже войнам! Я создал то, что изменит мир к лучшему — обезьяну с четырьмя жопами.

— За подругу свою не боишься? — пиная под зад Казуса, который что-то бессвязанно причитал, злобно цедил учанский, стараясь успевать следом за богомолом и ее страшной тенью. Послышалось самодовольное хмыканье и даже тихий смех. — Она ради меня Нуменор в свое время потопила и основала религию в мою честь. Думаю, достаточно самостоятельная. Фримен присвистнул, Казус же резко остановился и надрывно закричал, раскинув руки в стороны. Учанский скривился и пихнул кореша в спину, чтобы тот заткнулся. Он вновь сжался в комочек и продолжил идти молча. Через какое-то время островок кончился, вдали виделся еще один. Мелькор, не оборачиваясь, прыгнула вперед. Фримен даже не успел ничего сказать — богомола уже нельзя было рассмотреть на фоне бесконечно сиреневого неба, которое было и вверху, и внизу. Казус снова уселся на землю и стал раскачиваться из стороны в сторону. Учанский вытаращил глаза и почесал ломом затылок. Что делать дальше — он не догадался, да и как реагировать на поступок богомола он не знал. Так бы и стоял, пуская губами воздух, если бы не услышал нервное бормотание Казуса: «Сейчас найдет Нихиланта — и нам всем пиздец». Учанский, услышав это, развернулся к корешу и пнул его ногой с тихим вопросом: — Вижу, ты вспомнил, что умеешь говорить. Давай, рассказывай, что здесь происходит. Казя, дрожащими руками схватился за голову и вцепился в волосы. Учанский как-то слышал от него, что тот от нервов может регенерировать в женщину… Повелитель Времени весь светился, что означало начало этого процесса. Яркая вспышка спустя секунды ослепила его, пришлось закрыть глаза. Когда он их раскрыл — перед ним действительно была симпатичная девушка, которая кашляла и осматривала окрестности с ужасом, но уже с некоторым пониманием происходящего. В один миг она поднялась на ноги и ее одежда не по размеру собралась на ней складками. Она подскочила к Фримену, схватила того за плечи и начала нервно тараторить. — Вот видишь, Фримен, до чего меня довели эти темные? Они ни перед чем не остановятся, пока не расхерачат мир по камешку! Еще при зарождении мира эта, — Казя указала пальцем в ту сторону, куда прыгнула богомол. — Мечтала всех под себя подмять, чтоб жилось слаще! Одно хорошо, если наша разведка обо всем знает, то они уже скоро будут здесь и снова отправят ее туда, где ей и место — на Марс. Надеюсь, только на то, что они пошлют лучших! И все это закончится через семь или пять часов, а возможно, через несколько мгновений, которые могут быть равны нескольким секундам, а еще… Фримен скривился, толкнул Казю и строго проговорил: — Я имел ввиду, говори не вашу херню, а о том, куда идти, чтобы убраться отсюда. Казя чувствовала, что сейчас описается от страха. Хорошо, что ее отец не так сильно был заинтересован в Земле, чтобы туда лишний раз соваться… Тем временем на Мезе… Саурон даже не успела ничего крикнуть госпоже, портал открылся мгновенно. Чувствуя себя крайне недовольной, та успела лишь увидеть то, как Фримен с ненавистью схватил Мелькор и начал что-то ей кричать, размахивая ломом во всех стороны. Как ни странно, рядом оказались вампиры. Клодия чихала и отряхивалась от земли, а Миркала помогала младшей вампирше. Заметив их, Саурон с трудом направилась к ним, ощущая беспокойство. Пускай они с Мелькор досконально изучили комплекс «Лямбда», прибегая туда по ночам без костюма, она не думала, что их план выльется в такой кипиш. Слыша крики с поверхности, она думала о том, как убедить вампиров помочь ей добраться до «Лямбды» незамеченной. Потому что если расчет был верным, скоро так называемый Зен мог стать отправной точкой той нехилой революции, которую они с Мелькор планировали довольно давно. Она уже раскрыла жевала, чтобы хоть что-то произнести, как увидела её. Перед глазами так и вспыхнули самые темные деньки в Ангбанде, когда вместо того, чтобы грабить «корованы» и ликовать, она видела эту даму с табличкой, которая, не стесняясь орков, проникала в любой уголок Средиземья с мерной линейкой. По богомолоподобному телу побежали неприятные мурашки. Как она вместе со своими подругами танцевала в финале «Войны Гнева» с гробом, подсказывая, что весь мир темной накрылся медным тазом. Причем увидела она ее издали, на каких-то развалинах, что в обычные дни были укреплениями. В последний раз, когда они сталкивались, эта дама распотрошила ее, сделав намного слабее. А вроде бы зло должно понимать друг друга. Оставался один вопрос — какая из них? Дама между тем плотоядно улыбнулась, рассматривая богомола с веселой усмешкой, не сулящей ничего хорошего. Подошла как можно ближе, наклонилась и весело, нараспев, проговорила: — Пу-у-у-усечка… Если бы Саурон могла — она бы побледнела. Перед ней никто иная как Война. В памяти вспыхнули еще воспоминания, о том как эта насмешница пела ей прямо в ухо, намекая на самую сокровенную тайну: «Ты королева — я неудачник, готов стать мачо прыщавый мальчик. Вновь на страничке моей иконы, я лишь частичка ее френдзоны». На ее справедливые возмущения, Смерть легкомысленно заявляла о том, что работа должна приносить удовольствие. И стоит отдельного упоминания, что песни, которые она порой напевала, Мелькор потом использовала для пытки пленных. Стараясь согнать жуткие впечатления прошлого, Саурон сделала пару шагов назад, но не ожидала резкого выпада ее ладони вперед. Тельце было сдавлено так, что еле удавалось дышать. Впившись в нее злым взглядом, Смерть проговорила: — Опять нарушаете? Кажется, вам было ясно сказано еще ЛВЧ не хулиганить, деточка. Весь Галлифрей уже переполошился, разгадывая тайну того, что же вы задумали на этот раз. Ладно если бы Брин сделал неаккуратное движение — мы только этого и ждем, но вот от вас мы всегда требовали одного — чтобы вы бесчинствовали в своем Мордоре. Саурон не знала что сказать впервые в своей бессмертной жизни. Если пришла одна из Смертей, то не стоило надеяться на счастливый случай. Вампиры, которые уже отряхнулись, внимательно наблюдали за этой сценой, вообще не понимали, что происходит, и не понимали, относится ли к ним это заявление. Смерть же, злобно оглядев богомола, вновь заговорила, выделяя каждое слово: — У меня есть два варианта — отправить тебя туда же, куда и Мелькор, либо просто дать поручение ЛВЧ стереть всем память и сказать, что так и было… Но, я думаю, что я сделаю то, что и так надо было сделать уже давно. С этими словами она грубо развернула крылья богомола и оборвала их нахрен под жуткий крик темной, лишая ее последних сил. После чего отбросила букашку в сторону, улыбнулась вампирам, погрозив пальцем, и с тихим смехом исчезла. Последней мыслью Саурон прежде чем отключиться было: «Даже ланцетник вытаскивать не стала». Хотелось плакать. Мистер Гэ, который всполошился так, словно это его самый счастливый день на свете, стоял рядом с фотоаппаратом и не мог нарадоваться своему успеху. Будет, что внукам рассказать — наконец-то запалил Смерть. ЛВЧ и военные между тем разняли драку женщин, садясь за стол переговоров. Брин во всей красе вышел к народу и начал речь о своей заднице. Тем временем в Зене… Фримен напряженно рассматривал тушу младенца, парящего в воздухе, и с опаской потягивал местный аналог чая, который был как и небо кругом — сиреневого цвета. Мелькор, казалось, вся сияла, ведя беседу с этим Нахуйлантом, кажется, о котором с опаской говорила Казя. Кстати та сидела в отдалении, сжавшись в комочек и судорожно осматривая толпившихся рядом, как сказала уже Мелькор, вортигонтов. Беседа была непрерывной и прерывалась смехом, велась на языке, о котором учанский не подозревал. Один единственный раз он подобрался к темной со спины, с тихим вопросом «Че ваще творится, блеадь?», но получил очередной поток тарабарщины, высокопарное, нечто вроде: «Бла-бла-бла… Поможете… Бла-бла-бла… Только поэтому вы еще живы… Бла-бла-бла… Валарин». С тихим криком «Сама ты мандарин», учанский еще раз покосился на здоровую тень богомола, а Казя взяла его под руку, отвела в сторону и сказала: «Это ее настоящий размер, если ты не сообразил». Как бы там ни было, беседа доставляла удовольствие обоим.