Мезианские блудни

— Впрочем, наше дело маленькое. Наше дело прокукарекать, а там хоть и не рассветай…

Версия Кека: Злобно пошевелив усиками, Мелькор внимательно осмотрела пауков или, как выразились пилоты Босса-Вертолета «арахнид», которые выглядели весьма заинтригованно. С грустью подумав о том, что на данный момент ее размер слишком мал, чтобы внушать ужас, она развернулась к Саурон, что скорее по привычке, въевшейся в повседневное поведение, как кислота в тело, в очередной раз чистила лапки. — Прекрати, — проговорила она, стараясь хоть немного походить на ту грозную валиэ, которой когда-то была. Сначала Марс, потом ЛВЧ, после «Черная Меза», теперь какая-то Эру забытая планета, оккупированная людьми. Трудно оставаться в форме. Даже изобразить возмущенный до одури взгляд — и то испытание. — Я просто переживаю за тебя, — тихо оправдалась Саурон, тут же бросая свое занятие и подходя ближе; после тихо добавила: — Вдруг будет как в тот раз? Усмехаться по-богомольи было еще труднее. Мятежная уже жалела, что второй костюм был разрушен двумя точными выстрелами, а костюм учанского дал деру в первый же момент, оказавшись на самом деле еще одним шифрующимся Повелителем Времени. Фримен мог и не стараться отпускать свои уфологические шутки. Вспоминать того сейчас не хотелось, но практически против воли его довольная донельзя рожа вспыхнула в сознании. Этот ушлепок как будто всегда знал, что нужно беречь от темных голову и, изредка предлагая свою помощь в передвижении, использовал для их перемещения только нагрудные карманы; пилоты Босса-Вертолета же чувствовали себя слегка искаженными после перелета, ведь богомолы сидели у них на головах. Сильмариллы почему-то шли только вторым планом… Да, давно это было. — Как в тот раз не будет, — махнув лапкой, проговорила с издевкой Мелькор. — И кого, по-твоему, в этот раз звать на помощь? Балрогов что-то не видно. Сарон пошевелила усиками. — Десант в двух километрах отсюда. Если не сможем договориться, то они поддержат нас огнем… Если бы Мелькор могла, то она бы тяжело вздохнула. Надеяться на людей. Казалось, не так давно она и знать не знала никаких людей, покрикивая на орков, а тут на тебе — с этим людьми еще и пришлось договариваться. Никогда ей не забыть морду того генерала, чьи черные ботинки часа три назад пришлось рассматривать, подпрыгивая на полу при каждом его шаге из стороны в сторону, так как тот отказался наклониться, чтобы видеть ее теперешнее лицо: «У Вас богатый опыт правления, не поспоришь, но решать судьбу Федерации вы сможете только, когда докажете свои знания на деле». Не сравнить, конечно же, с суровыми лицами ЛВЧ и с завываниями Брина, но все равно осадок не из приятнейших. Задание, можно сказать, было простым: всего то лишь переманить арахнид на правильную сторону, заставив отказаться от терроризирования людей и их колоний. Можно сказать, переговоры. И расчет командования был самым что ни есть простым — инсектоиды должны понимать друг друга на генном уровне, не меньше того. Вдаваться в подробности, естественно, никто не стал, да и зачем… Огромные тараканы между тем кружили вокруг темных, то ли обнюхивая, то ли диву даваясь, так, словно либо здоровались, либо узнавали. Они не проявляли агрессии, но и не подходили близко, будто бы чуяли опасность. Говорили, что эти твари невероятно сообразительные и способны подделывать даже радиосигналы. С трудом верилось, но выбирать не приходилось. С тихой, тщеславной мыслью: «Ты хочешь возвыситься или нет?» Мелькор, перебирая четырьмя лапками по серому песку, двинулась вперед, все равно зверюги не спешили давить своими конечностями. Саурон с грустной мыслью: «Вот бы быть такого же размера как они», двинулась следом. На самом деле десантники не были трусами. Уж кто-кто, а они всегда с готовностью шли в атаки на злобных насекомых, используя весь свой потенциал, но обеих почему-то высадили где-то за три метра от входа в гнездо. Углубляться в эти пещеры пришлось где-то неделю, забыв про усталость и голод. Саурон где-то на середине пути припомнила двух маленьких хоббитов, разрушивших весь Мордор до основания, но Мелькор от нее отмахнулась, сказав что-то вроде «Ты еще Лютиэн вспомни», продолжала упрямо двигаться вперед. Наверное, только это и помогло обеим не загнуться первые дни пути. Когда же начали слышаться звуки, напоминающие перебой копыт, а также какой-то непонятной возни, обе обрадовались, так как поняли, что наконец-то близки к своей цели. А цели, даже под начальством ЛВЧ, они научились ставить самые что ни есть понятные. Конечно же, первые минуты обе опасались, что на них вдруг внезапно выскочит блондин в майке-алкоголичке, но спустя часы, проведенные в абсолютном мраке, настроение только улучшалось. Не настолько Дюк Нюкем всевидящ, чтобы нападать во сводах непонятной пещеры, хотя события на Марсе, конечно же, могли поставить такое видение вопроса под сомнение, но все же… Сейчас огромные пауки словно расступались, указывая дорогу и даже, что странно, казалось, радовались. Когда дорогу преградила какая-то здоровая, неповоротливая туша, темные уставились друг на друга. — И как это обойти? — расстроенно проговорила Саурон. Мелькор уже порывалась что-то ответить, но вдруг возник голос. — Я давно вас жду. Темные чуть ли не в ужасе уставились друг на друга, потом начали вертеть головами во все стороны, пытаясь понять источник звука. Подобравшись ближе к друг другу, они уже схватились усиками, боясь, что Эру заявился сюда и в этот раз решил в качестве наказания обеих просто раздавить огромным ботинком. Мелькор первой пришла в себя и, отогнав липкий страх куда подальше, произнесла: — Кто говорит? Вместо ответа послышалось какое-то движение. Десятки тараканов выбежали откуда-то и подобрались к огромной неповоротливой туше, преграждающей проход; прямо под нее. Темные стали пятиться, но это было излишним. Через какие-то мгновения к ним развернулось «лицо» огромной неповоротливой туши. Десятки огромных глаз внимательно уставились на богомолоподобные тельца, а какое-то отверстие между ними запульсировало. — Вижу, не мне одному мешают люди, — снова грустно прозвучало откуда-то сверху. Саурон пошевелила усиками и сделала пару шагов вперед, сообразив, что голос как раз исходит от нее… Что это? Мелькор замерла, внимательно всматриваясь в глаза. Действительно, разумные твари. Даже слишком. — Чувствую, что от вас исходят какие-то незнакомые мне вибрации… Что-то сильное, мощное. Хоть убей, не могу понять что. — Долго объяснять… Жук. Ты владеешь осанвэ? Что ты за создание? — проговорила Мелькор, по-прежнему всматриваясь в глаза. Казалось, огромная туша тяжело вздохнула. Голос вновь прозвучал: — Я Жук, которого люди называют Мозгом. Я направляю армии для дальнейшего порабощения арахнидами всех тех планет, что подходят нам для обитания. Я не знаю, что такое осанвэ. Никогда не слышал о таком. Но раз вы меня понимаете, то, как и многие мои подчиненные, владете телепатией.  Саурон и Мелькор скривились, Жук-Мозг между тем продолжал: — Мои шпионы сообщили мне, что Федерация нашла нечто древнее на одной забытой планете. Что это нечто, что поможет им победить войну. И вот вы здесь… Я чувствую у вас подозрительные мысли и странно, что мне для этого не пришлось высасывать ваш мозг. Я никогда такого не встречал ранее. Я не могу понять с чем это связано. Кто вы на самом деле, крошки? Мелькор пошевелила усиками, говорить начала Саурон, вспоминая то, за чем они собственно здесь: — Это вовсе не важно, многоуважаемый жук. Но мы здесь за тем, чтобы предложить мир… Голос Жука оборвал ее: — Мир? Что-то я не вижу ничего в ваших мыслях, что могло бы мне говорить о мире… Вы хитрые, подлые существа, которые несмотря на размер, всегда предпочтут войну. И я не вижу ничего в ваших мыслях, что остановило бы вас от уничтожения всего живого, если к тому будет случай. Темные вновь скривились, стараясь не выдавать эмоций и ощущения бессилия. Это, конечно, не так обидно, когда тебя преследует здоровенный тарантул, но все же… После небольшой паузы вновь заговорил жук. — Знаете что, я не вижу у вас симпатий к людям. Вы просто хотите власти… И я могу дать ее вам в обмен на ваши знания. Оставайтесь с нами и вы никогда не пожалеете о своем выборе. Вам все равно плевать на эти кожаные мешки. Так зачем возвращаться обратно неделю, если можно выбрать иной путь? Ответ напрашивался сам собой. Темные воспряли духом. Все же в темноте пещер было намного уютнее, чем среди десантников. Арахниды будто бы подмигивали в этот момент, радуясь такой возможности. Эмоции проскочили в понимание Жука намного быстрее, чем Мелькор и Саурон успели это сообразить. — Я так и думал, — проговорил Жук. — А теперь следуйте за мной, мои солдаты помогут вам. После этих слов один из жуков, которые удерживали Мозг, подобрался к темным. Мелькор чувствовала вдохновение и с какой-то особой радостной интонацией произнесла Саурон под ее радостное чавканье жевалом: — Ладно, сегодня можешь почистить мои лапки. Знаю, ты это любишь. Все же, как ни странно, насчет братства инсектоидов Федерация была права. Версия ЛОЛа: Был обычный серый день. А так было о того, что все было по-старому: папа сидел на диване, попивая пиво, мама, так уж случилось, прихватила все деньги и свалила на какой-то курорт, Светка на свидании с каким-то хмырем, а соседи по-прежнему через стенку — заняты тем, что выбирают момент, когда смогут зайти и обменяться со старшим Букиным любезностями. Ромка который день сглатывал тяжелый ком в горле и проговаривал про себя: «Это было словно во сне» и, тяжело ступая, направлялся в свой подвал. В первый день, когда он вернулся, никто особо не обратил на него внимания, только отец, затаскивая на этаж новый диван, прокричал, что было сил: «Чего стоишь, глаза вылупил? Помогай!» Ромка тогда готов был по-детски расплакаться и задать вполне очевидный вопрос: «Тебя не заботило то, что меня не было дома около года?» Он был готов, но после, махнув на все, вспоминая давнее «Ты же Букин», с истеричным смешком подошел к другому краю дивана и под отцовское «Навались!» помог толкать его вглубь комнаты. Компьютер Ромка теперь не запускал. Не видел смысла. Все это не шло в сравнение с тем, как он развлекался последний год: научные брифинги, эксперимент, поставивший на колени половину мира, новые, не побоимся этого слова, друзья, среди которых были самые настоящие инопланетяне. Но все закончилось так быстро. В самый страшный момент, когда «Черная Меза» уже трещала по швам и военные не оставляли среди живых никого, возникла она. Та самая Кибернетическая Смерть, так похожая на его маму. Она улыбнулась и сказала: «Молодец, Букин. Справился», после чего забрала у него какой-то круглый предмет, который он обязался выкрасть в самом начале. Так давно, что казалось забыл. Бесконечные чаепития в ямах были для него намного ценнее какого-то там задания от загадочной дамы, дающей рекомендации. После чего он провалился в сон, а очнулся на лавочке, которая была близка к его дому, причем с личными вещами, сложенными в аккуратный чемодан. Ромка тогда, судорожно глотнув воздуха, кинулся их проверять, но нет — обычные трусы и майки, ничего, чтобы напоминало ему о том месте, которое для него вдруг стало домом. Совсем ничего. Лишь воспоминания. Светка над ним подшучивала какое-то время, но видя то, что брат никак не реагирует на ее подколы, быстро это забросила. Ромка теперь практически целыми днями занимался тем, что глядел в потолок, а в другое, конечно же, занимался тем, что искал еды. В какой-то момент ему действительно стало казаться, что все произошедшее было всего лишь волшебным сном. Более всех он, естественно, грустил о своем кореше из иного мира, со звучным именем Казус. «Расстались как-то плохо мы. Он опять был каким-то нервным… Хрен его знает, удалось сбежать оттуда или нет. Хотя… Он вроде что-то говорил про два сердца и умение регенерировать. Блин… Мы вместе столько дел наворотили, вспомнить хотя бы тех же зомби», — как-то с грустью размышлял Ромка, пытаясь восстановить в голове цепь событий. Плохело ему знатно. И к великому ужасу никто не мог его понять. Кибернетическая Смерть вроде что-то проговорила ему на прощание: «Запомни, Букин. Произошедшее — и есть самая твоя страшная тайна на всю жизнь. Даже если ты кому-то расскажешь, то никто тебе не поверит». Ромка с тоской признавал, что это так. Беда была в другом — мир вокруг не менялся, а вот Роман Геннадьевич был уже другим. Мысли его грызли нещадно и он не знал, чему в ближайшее время теперь себя посвятить. Традиционное соревнование Букиных буквально через каждый два месяца — кто пойдет выбрасывать этот чертов мусор. Ромка с тоской наблюдал перепалку родителей и Светки, замечая, что уже давно из этого вырос. «Вот на Мезе у нас были споры намного круче — кто пойдет отчитываться за свинарник Брину», — с разочарованием проговаривал про себя Ромка. В итоге, послушав перепалку еще минут пять, с каким-то истеричным криком, немного напоминающим его обожаемого кореша, он выдал: «Да Господи, я схожу, успокойтесь». И, пока родня в недоумении переглядывалась, взял один мусорный мешок и направился на улицу. До мусорки идти было прилично, нужно было пройти целый дом. Ромка шагал вперед, в отвращении разглядывая улицу, припорошенную снегом, и очертания домов, так как на улице уже был вечер, все равно мысленно возвращаясь на свое последнее место работы: «И, поди, уже и кнопки той красной нет, на которую я нажимать должен был… И крошек на ней нет…» Ромка в какой-то момент остановился и полностью ощутил то, как же ему сейчас плохо. Сжимая в руках мусорный пакет, он все равно уставился на небо. Маленькие звездочки уже выглянули из-за туч и Ромка, смотря на них, чувствовал, что одна мужская скупая слеза все же собирается где-то в уголке его глаза. С тихим: «Как же ты там, Казя», Ромка шумно выдохнул. Ему казалось, что он мог бы так простоять еще недели две, до чего ему было спокойно. Перед глазами так и возникали картины из тех моментов, что ему довелось пережить: вот таракашки чистят лапки, вот Клодия, выглядящая как девочка, надевает на переносицу тяжелые очки, вот Фримен снова проверят на прочность свой лом на каком-то электрическом приборе… Хотелось всхлипнуть. Отворачивая взгляд от неба, Ромка уставился на мусорный мешок и нахмурился, вспоминая, что еще оставалось таких штук двадцать, и направился вперед. Он успел сделать всего два шага, как вдруг услышал громкий хлопок, словно произошел взрыв, а потом истошный вой сигнализации. Быстро кинув мешок в контейнер, Ромка в ужасе начал оглядываться и тут увидел то, что заставило его раскрыть рот от удивления как можно шире. Буквально в двух метрах от него стоял небоскреб. Не нужно вдаваться в подробности. В Екатеринбурге не бывает небоскребов в спальных районах. — Нифига себе, — чуть слышно прошептал Ромка и сделал несколько шагов вперед, чувствуя, что его сердце забилось быстрее. Когда он подошел поближе, то услышал, как с матюками на странном наречии, нервно и быстро, у небоскреба открылась одна единственная дверь. А когда на пороге показался человек, Ромка был готов кричать, ведь выглядел этот человек незнакомо. Впотьмах трудно было его разглядеть, но даже при хреновом освещении Ромка отметил, что тот похож на тощего и безусого Ди Каприо. Через какие-то минуты человек смог выбраться из двери небоскреба и, стукнув ногой по порогу, резко обернулся на младшего Букина. — Эй, Ромка, здорово! — приветливо проговорил человек и раскинул руки в стороны. — Чего молчишь, словно в рот воды набрал? Не узнал меня? Ромка щурился. Действительно не узнал, хоть перед ним и стоял тощий Ди Каприо без усов. Но что-то в его движениях показалось ему знакомым. — Казя? — тихо проговорил Ромка, чувствуя, как защипало глаза. — Ну? — усмехнулся Ди Каприо. Ромка отмер, широко улыбнулся и кинулся в объятия друга с криком: — Казя! Да тебя не узнать! Фигасе ты изменился! Я уже думал, я тебя выдумал, ей-богу! Казус засмеялся и, похлопав Ромку по плечу, ответил: — Ну, ты зазнался. Как же ты меня выдумал? А кто тогда по-твоему вместе с тобой карманы чужие обчищал? Ничего, знаю я вас, людей, вы всегда все близко к сердцу воспринимаете. Вот мой батя… Договорить он не успел, потому что Ромка, схватив того за плечи, резко оборвал: — Да к чертям твоего батю! Ты какими судьбами здесь? Как ты вообще меня нашел? Тут Казя изобразил самую счастливую мину и ответил: — У нас, Повелителей Времени, много есть страшных секретов. А я тут по такому делу… И Казя, набрав как можно больше воздуха в грудь, по привычке затараторил: — Я бы хотел, чтобы ты путешествовал вместе со мной. Ромка замер. Все же странным было слышать такое предложение от сына Смерти. Он уже был готов задать этот волнующий вопрос, но Казя его опередил, подняв один палец вверх: — От тебя до сих пор исходит запах твоей нанимательницы. Мой батя ничего не сможет сделать… Ну так что, Ромка, ты согласишься? — уже с какой-то особой эмоцией проговорил Казя. Ромка внимательно изучал его лицо, не веря своим ушам. — И что? Это будут другие миры, чужие планеты? — А еще куча девчонок и плохо лежащих вещей! — с улыбкой подхватил Казус. — И будет нереально круто? — с знакомой косой ухмылкой проговорил Ромка. — Все будет как в песнях КоЯN, брат! — провизжал Казя. И в этот момент оба дружно подленко захихикали, сжимая кулачки, а потом вновь братски обнялись, после чего вместе вошли в дверь небоскреба. Как ни странно, мусор Букиных вынесли через неделю. Опять же бригада ОМОНА. Чебурек воздержался