Думаю о ней

Слабо освещённая комната встретила омерзительным запахом сырости и прелости. Обшарпанные стены, скудная обстановка, состоящая из кровати, одного стула и стола — вызывала отвращение. Прикованная верёвками к деревянному стулу, Хастингс пыталась прийти в себя, после приличной дозы снотворного. Тело до сих пор оставалось ватным; в глазах плясали предметы обихода, а к горлу подступала тошнота. — Кто бы мог подумать, брат, что твоя бывшая подружка окажется той ещё мразью! — высокий темноволосый мужчина, одетый во всё чёрное и с татуировкой змеи на шее — недовольно покосился на пленницу. Сколько же отвращения Змей Саутсайда испытывал к юной девушке, если был готов в любую минуту втоптать её в землю. — Не могу поверить, что Николь толкает наркоту! — более грубым голосом отозвался ещё один молодой Змей и скрестил руки на груди. Его взгляд был прикован к русоволосой, которая тяжело вздыхала и пыталась поднять голову. Обрывки фраз всё же достигали девичьего сознания, и сквозь помутнение Николь отчётливо различала пробирающий до костей голос Фогарти. Как же Хастингс пыталась забыть этого мужчину, подавить нежные чувства к нему, но всё безрезультатно. Стоило только оказаться в одной комнате, как сердце ушло в пятки, а воспоминания потекли рекой. — Когда я был с Упырями, точно не видел её! — продолжал Фогарти. Мужчина никак не мог поверить, что девушка, о которой он в последнее время слишком часто думал, — подстилка Кёртца. Неужели, когда они познакомились, начинали дружить, а потом и переспали, Николь уже была с ублюдками или, наоборот, метнулась к ним, после той ночи? — Брось, Фэнгс, мы с Джагом прекрасно видели, как эта шлюшка мило беседовала с Упырями, после чего в школе появились «Шипучки»! — Я тоже считаю, что она очередной посредник, сбавляющий наркоту школьникам! Но как бы то ни было это ещё нужно доказать, как и выяснить местонахождение Кёртца с остальными Упырями и нарколабораториями тоже! — новоиспечённый лидер Змеев провел рукой по волосам. Ему не особо нравилась затея с похищением собственной одноклассницы, но иного выхода не было. Если сейчас же не пресечь торговлю Кёртца — жители Ривердейла могут пострадать, а пока Николь была единственной «зацепкой». — Г-где я? — до мужчин донёсся хрипловатый голосок Николь, окончательно пришедшей в себя. Девушка пристально оглядывала присутствующих, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, где вообще находится. — Ч-что за? — Хастингс попыталась пошевелить рукой, но ничего вышло. Тугие верёвки на запястьях не давали свободно двигать кистью. — О, неужели очнулась! — Джаг? — русоволосая с непониманием уставилась на своего одноклассника. — Что происходит? Какого чёрта я тут делаю? — Николь сильнее заёрзала на стуле. Кажется, тварью, похитившей её, — оказался не тот, кого девушка ожидала увидеть. Но зачем Джонсу творить такое? Мотнув головой, Хастингс уловила пристальный взгляд тёмно-карих глаз. Мужчина неким презрением смерил бывшую подругу и сжал челюсть. Действительно ли он зря считал, что может испортить девушке жизнь? Ведь в свете последних событий Николь выглядела не такой уж и милой, как раньше. — Фэнгс… — тихо прошептала русоволосая. — Почему? — в глазах стоит непонимание и слёзы. Как Фогарти может во всём этом участвовать, особенно после всего, что было? Да, последнее время они не общались, потеряли друг друга, но можно ли забыть прошлое? Сейчас девичье сердце совсем разрывалось на куски. Сначала человек, которого она полюбила, растоптал её чувства, а теперь ещё и похищает со своей бандой. — Спрашиваешь, какого чёрта, Николь? — перебил взбесившейся Джонс и в два шага преодолел расстояние отделявшее его от связанной Хастингс. — Тебе пора ответить за содеянное: за невинных жителей города, которых ты травишь своей наркотой; за её распространение и связь с Упырями! — Джагхед сорвался на крик. Наблюдавший за всем Фогарти, хотел было притормозить друга, остановить безумство, но не мог. Ему самому было отвратно случившееся, а именно связь девушки с Кёртцом. От представления того, как Николь стонет и извивается под этим наркоманом, — выворачивало; хотелось оторвать ему голову, как и самой Хастингс. «Почему же ты не выходишь из моей головы, сука! Мне должно быть наплевать на тебя и с кем ты трахаешься! Но вместо этого меня раздирает изнутри!» — Фэнгс сжал кулаки, ожидая ответа девушки. — О чём ты говоришь, Джаг? Я не понимаю! — Николь уже не могла сдерживать нахлынувшие слёзы. Она ведь ничего не сделала ни Змеям, ни тем более обычным гражданам. За что её похитили и держат в каком-то бункере, обвиняя во всех смертных грехах? Жестче всего было то, что рядом с Джонсом находились его лучшие друзья — вспыльчивый Спит Пи и Фэнгс Фогарти, занимающий для девушки не последнее место в жизни. Мужчины как ни в чём не бывало лицезрели девичьи слёзы, унижения и оскорбления. Больнее всего становилось от безразличного и холодного взгляда Фога. — Хватит придуриваться, Хастингс! — Джагхед не выдержал и со всей силы стукнул кулаком по спинке стула, чем вызвал девичий вскрик. Николь была уверена, что Джонс ударит её и потому зажмурила глаза. — Мы чётко видели, как ты любезничала с Кёртцом, после чего стала распространять «Шипучки», которые вызывают приступы у школьников! Всё началось именно после тебя! — Ч-что? Нет, Джаг, я не делала этого! Всё не так! Просто выслушай меня, пожалуйста! — уже в истерике кричала русоволосая. В данную минуту девушка позабыла о смотрящих в её сторону Змеев, куда важнее было рассказать не самую приятную правду и доказать свою непричастность к наркотикам. «Почему все думают, что я посредник этой твари? Они ведь ничего не знают! Почему молчит Фэнгс? Неужели ему и правда плевать на меня? Какая же я наивная идиотка!» — Поверь, у меня сейчас нет настроения слушать очередной бред! Я думаю, для начала Свит Пи с тобой пообщается и, глядишь, всё прояснится! — раскинул руки молодой лидер и отошел назад. — Выясни всю правду и узнай, где скрывается Кёртц со своими шавками, а мы с Фэнгсом пойдём по наводке! — С радостью, Джаг! — Свит Пи довольно потёр ладошки в предвкушении того, как будет наказывать сучку. — Фэнгс, не стой, идём! — заметив отсутствие за собой правой руки, Джагхед почти на самом выходе окликнул друга. Фогарти же застыл как вкопанный около Свит Пи, не сводя взгляда с перепуганной девушки. Всё-таки чувство презрения к самому себе — колебалось внутри. Мужчина словно разрывается на части: одна — всеми фибрами ненавидела сероглазую; другая же — не могла перестать думать о ней, хотела помочь, вытащить из чёртова бункера и увезти подальше от проклятого Ривердейла. — Фэнгс, я могу понять недоверие Джонса или твоего друга, но ты… как ты можешь после всего того, что… — Что между нами было, Николь? — сорвался мужчина и метнулся в сторону сероглазой. — Мы один раз переспали по пьяни! И если бы я знал, какая ты стерва, — никогда бы не совершил такую ошибку! — в ярости кричал Фогарти, совершенно не понимая, что конкретно перегибает палку. — З-зачем ты это говоришь? — сквозь всхлипы отозвалась Хастингс. Унижения, звучащие из уст брюнета, — рвали душу. Как он мог говорить такое в присутствие друзей? Неужели мало того, что они уже совершили по отношению к девушке? — Признайся, Николь, после той ночи побежала к своему наркоману, а?! Или может до этого с ним водилась, а ко мне в койку прыгнула… Змеи молча наблюдали за взбешённым другом. Конечно, они подозревали, что Фэнгс обзавёлся Северной подружкой, но никак не могли предположить, что это будет Хастингс. — Замолчи, Фэнгс! Не хочу слышать твои грязные обвинения в мою сторону! Я ничего не сделала, чтобы заслужить такое! Кёртц и я не имеем ничего общего, да и я понятия не имею, откуда в школе наркотики! Вы вообще понятия не имеете, о чём говорите! Делаете выводы, даже не подумав, не даёте сказать ни слова… — Да закрой свой поганый рот! — резкая оплеуха, от подбежавшего Свит Пи, заставила русоволосую замолчать. — Эй-эй-эй, Молчун, остынь! — Джонсу пришлось вернуться и утихомирить друга, который, казалось, совсем потерял контроль. Всё-таки затея с похищением была достаточно глупой, опрометчивой и выходящей из-под контроля. Похоже, Джагхед вновь промахнулся с установлением справедливости. Непонятный вихрь пронесся по нутру Фога, и мужчину передёрнуло. Кажется, Змеи действительно перебарщивают, но как бы Фогарти не дёрнулся на лучшего друга, помешать не смог. Злоба на русоволосую не дала этого сделать и, возможно, если бы не Спит Пи, — пощечины прилетела бы от брюнета. — Так! — Джонс выставил руки вперёд и загородил собой Хастингс, которая, наклонив голову, прятала проявляющийся синяк и слёзы. — Кажется, нам всем троим не помешает проветриться! А Николь за время нашего отсутствия — хорошо подумает о сотрудничестве и о том, что скажет, когда мы вернемся! В противном случае — проведёт остаток недели в гордом одиночестве! — закончил молодой лидер и повернулся к пленнице. Девушка молчала, глотая обжигающие слёзы. — Ладно, идём! — одновременно хлопнув по плечу Змеев, Джагхед шагнул к выходу. Смотреть на сие собственное творение не было сил. С каких пор король Змеев пренебрегает достаточностью доказательств и допускает такие оплошности? Спит Пи определённо не должен был распускать руки, а Джонс уж тем более — похищать одноклассницу. Но, что сделано, то сделано и обратной дороги нет. — Я бы и сейчас с ней поговорил! — зло выплюнул Молчун, не разрывая зрительного контакта с девушкой. — Прекрати, Свит, достаточно! — Фогарти наконец подал голос. Чувство отвращения к самому себе начинало душить, а терпения допускать подобное — особо не было. Мужчина не знал, стоит ли Хастингс дать шанс рассказать свою историю или ещё раз ударить. В любом случае, Джонс прав, нужно подышать свежим воздухом и успокоиться. Стиснув кулаки так, что костяшки побелели, — мужчина развернулся и пошёл прочь, не в состоянии более лицезреть ту, которая, как в тысячный раз заметил Фог, — постоянно крутилась в его голове. — Фэнгс, пожалуйста… — до уходящего Фогарти донёсся тихий шёпот, — ты же знаешь меня как никто другой, и, несмотря на это, думаешь, что я способна на такое? Хоть представляешь, в чём обвиняешь меня? Помоги, прошу! Не оставляй меня! — в ответ мольбам — мертвая тишина, а после звук тяжелых ботинок, с каждым шагом отдаляющихся от девушки. Осознавая в своём роде предательство Фогарти, все, что сделала Хастингс, — дала волю чувствам, сдержать которые не было сил; как и терпеть выходки Змеев Саутсайда и человека, который ранил в самое сердце. — Фэнгс, пожалуйста! Помоги мне! Выслушай! Не оставляй меня! Не оставляй одну! Аа-а-а-а! — Николь пронзительно закричала и с силой начала вырываться. Душераздирающий крик застал мужчин около входа в бункер Дилтона Доили и, услышав его, — каждый подумал о своём: Джонс — о своей безмерной тупости, позволившей похитить Хастингс и измываться над ней, также без права на нормальный разговор и возможность дать девушке шанс объясниться прежде, чем совершать такое; Спит Пи — о том, что было бы неплохо дать пощечину сильнее, дабы девка замолчала; а Фогарти — возненавидел себя за то, что в тысячный раз разбил сердце девушки, — безумно любившей его. Как бы то ни было, мужчины молча двинулись в сторону дороги, не сказав друг другу ни слова. Только лишь Фогарти пропустил глухой удар сердца, а единственное, что утешало, — была принадлежность Николь к Упырям по мнению мужчины. Значит, любые мольбы о помощи — ничтожны.

***

Секунды, проведённые в пугающем одиночестве, перерастали в минуты, а те — в бесконечно долгие часы. Сколько времени Хастингс провела в таинственном бункере Доили, прикованная к деревянному стулу и без возможности пошевелиться? Однозначно Николь не могла ответить, но затёкшие конечности, холод и помутнение в глазах говорили о том, что ещё немного и девушка потеряет сознание. Мертвую тишину сырого помещения нарушали всхлипы сероглазой девушки, которая полностью погрузилась в свои мысли. «За что он так со мной? Что я сделала не так? С самого первого дня нашего знакомства я постоянно помогала, давала советы, делились сокровенным; в конце концов отдала всю себя, была готова на всё ради него! Я, чёрт возьми, до сих пор продолжаю любить Фэнгса! Почему же мне не дали шанса?» — странный скрежет, больше напоминающий царапанье железа, вывел Хастингс из раздумий. Похоже Змеи вернулись. — Фэнгс? Джонс?! — в ответ лишь ещё больший противный скрежет. Николь слегка вздрогнула не то от холода, не то от непонятного звука. — Кто здесь?! — навряд ли Фэнгс или Джонс будут так шутить, возможно, Свит Пи, но почему-то чутьё подсказывало девушке, что всё гораздо хуже. — Так, так, так… — слышится прокуренный хриплый голос, — только посмотрите, Николь Хастингс собственной персоной, — пойманная, обвинённая любимым и его Змеями; привязанная по рукам и ногам, в полном одиночестве мучается под землёй! — перед сероглазой предстает человек, которого она меньше всего ожидала увидеть, — ублюдок Кёртц, заядлый наркоман, лидер Упырей и просто психически нездоровый человек, портивший девушке на протяжении последней недели жизнь. Нервно сглотнув, Николь побелела. Как Кёртц нашёл её? Зачем пришёл? Неужели хочет закончить начатое? Если да, то у него имеются все шансы. Оставшись абсолютно одной и полностью беззащитной, разобраться с Хастингс не составило бы никакого труда. Темноволосый наркоман и любитель «Грифонов и Гаргулий» мог сделать со своим трофеем всё что угодно. — Какого чёрта ты тут делаешь, Кёртц? — русоволосая стараясь придать голосу твёрдость, но синие и дрожащие от холода губы — не позволяли сказать это без дрожи. — Что тебе нужно? Я ведь сдержала своё слово! Никто не узнал, где ты держишь своих Упырей и производишь «Шипучки»! — Мила-а-а-я! — намеренно протягивает слово Кёртц и игривым движением проходит мимо девушки, становясь позади стула. От одного вида неуравновешенного Упыря — хочется кричать. Его чёрные одежды, множественные перстни на пальцах, цепи на шее, запястьях и неестественно бледный цвет кожи — доводит до тошноты. — Я тут подума-а-а-л! — ледяные руки опускаются на девичьи плечи и грубо сжимают их. — Зря я тебя отпустил тогда! Всё-таки нужно закончить начатое! — мерзкий запах алкоголя перебивает сырость помещения. Похоже, лидер Упырей не только накачан наркотой, но и в стельку пьян. — Ты слишком много видела и слышала в тот день! Да и откуда я могу знать, что ты до конца сдержишь слово? — Что ты несёшь?! — Я обычно не оставляю свидетелей, но ты была исключением, которое нужно исправить! Змеи Саутсайда в этот раз превзошли все мои ожидания, выполнили грязную работу за моих людей, — поймав мою ходячую проблему! Удивительно, что они притащили тебя сюда, зная, что Упыри, перешедшие к Джонсу, могут предать их. — Кёртц безумно улыбнулся. Его забавляло то, как девушка вздрагивала от каждого слова. — Кста-а-ти, знаешь, всё же моя заслуга в этом есть! Именно после нашей встречи я распространил крупную партию «Шипучек» в школе, а Змеи подумали на тебя, представляешь?! — совершенно обезумел темноволосый. — Я подставил тебя! Мне нравится играть не по правилам, понимаешь? — Больной псих! — сквозь зубы процедила Николь. — Ты же не думала, что игра прекратится, а? Мы ещё вдоволь развлечёмся, прежде чем ты сдохнешь! — послышался отчетливый щелчок и холодное лезвие коснулось тонкой девичьей шеи. Кёртц перешёл к холодному оружию и намеревался показать всё, на что способны Упыри. — Какого ощущение потерянности? Особенно когда знаешь, что твой любимый и его дружки ненавидят тебя, считают наркодилером и собственноручно готовы свернуть шею? — сталь плавно движется по ключицам, спускаясь на плечи и тонкие руки. Мужчина намеренно задевает нежную кожу, стараясь оставить маленькие порезы. — Ненавижу тебя, ублюдок! Ненавижу, слышишь?! — Аа-а-а! — перочинный нож наркомана врезается в тугие верёвки, практически в миллиметре от женского запястья, и те с треском разлетаются в стороны. — Закрой рот, идиотка, и дай мне насладиться! Я же специально подкинул ложную наводку Змеям, чтобы они не мешали нам! Веди себя хорошо, иначе Джонс найдёт твой труп, а ещё лучше карту с указанием частей твоего тела! — Скотина! Ты не посмеешь! — во всю кричала девушка. — Ты сама виновата, Николь! Не я же затащил тебя в тот переулок! — выплюнув последнюю фразу, мужчина проделал те же манипуляции с другим запястьем, а после, опустившись, — развязал верёвки, сдерживающие девичьи ноги. Долгожданное облегчение обрушилось на Хастингс, и девушка принялась потирать затёкшие запястья. Хоть за это можно сказать Кёртцу спасибо, да и видимо сам того не понимая, мужчина даёт Николь шанс на побег. Специально ли, или он действительно думает, что девушка не воспользуется моментом? — Поднимайся, дорогая, и не делай резких движений, иначе останешься с дырой в груди! — почти шёпотом произнёс наркоман и опять приставил к девичьей шее нож. Николь напряглась, когда ощутила тошнотворный запах около своего лица, а затем и прикосновение рук Кёртца. Мужчина обхватил девичью талию и притянул к себе ближе, причем не отрывая холодного лезвия, придавливая его сильнее к пульсирующей венке на шее. — Не сопротивляешься, это хорошо! — темноволосый кладет голову на девичье плечо и блаженно прикрывает глаза, а Хастингс тем временем шарит глазами по скудной комнате, в надежде найти своё спасение. «Только бы дотянуться! Пожалуйста!» — затаив дыхание, Николь замечает стоящую на столе лампу. Это единственное, что может помочь, и пока эта мразь расслабился — нужно действовать, только так, чтобы не попасть под нож. Взяв себя в руки, Хастингс медленно поднимает руку и заводит её за голову; касается тёмных волос ненавистного человека и начинает сжимать их, вызывая довольный стон Кёртца. Нужно лишь взять в руки лампу и нанести удар. — А мне нравятся твои действия. Решила напоследок исправиться? — лидера Упырей явно заводит сие действие и он ослабевает хватку, чуть отводит нож в сторону, намереваясь развернуть русоволосую к себе лицом, но адская боль пронзает область виска. У Хастингс получилось. Девушка смогла схватить спасительный предмет и с размаху ударить Упыря. — А-а-а-а! Сука! Я убью тебя! Убью! — падая на пол и хватаясь за разбитую голову, Кёртц пытается остановить кровь, в то время как Николь срывается с места. Пока мужчина корячится от боли на полу — нужно выбираться. Девушка бежит так быстро, что от сбившегося дыхания не слышит криков наркомана, который, прикрыв рукой рану, — побежал следом. Внутренности сворачиваются, когда Николь достигает странного тоннеля. Возможно, эта дорога ведёт к выходу, а может, и к тупику. Жаль, что девушка не видела, как Змеи приволокли её в этот чёртов бункер. Пробежав ещё пару метров, девушка ощущает леденящий холод, а затем видит бетонные ступеньки, ведущие на поверхность. — Тва-а-а-рь! — сзади слышится крик озверевшего Упыря, и, уже перепрыгивая через ступеньку, Николь выбирается из плена. Оказавшись на свежем воздухе, Хастингс поняла, что бункер расположен посреди леса, а на улице всё ещё ночь, значит, она провела в плену не больше пары часов. — Стой, сука! — Чёрт! — девушка вновь срывается с места, в надежде затеряться в лесу. Ночью плохо видно куда бежать, поэтому Николь цепляет все палки и сучки; ветки больно царапают кожу, оставляя глубокие царапины; от мороси одежда становится влажной и холодной, а волосы прилипают к лицу, но девушка продолжает бежать, не разбирая дороги. Позади раздаётся треск сучьев от ботинок Кёртца, это значит, что он приближается. Начиная петлять меж деревьев, девушка пыталась сбить Упыря со следа. Всё-таки мужчина под воздействием наркоты и алкоголя не сможет долго преследовать её. Выбегая на совершенно новую поляну, Хастингс замечает тускловатые огни вдалеке. Вот она — надежда. «Только бы успеть!» — правый бок разрывает на части от пульсации и боли, а ноги готовы в любой момент подкоситься, но Николь продолжает бежать к неизвестному, как оказалось, дому, больше напоминающему больницу или, как быстро догадалась девушка, — бывшему приюту Сестер Милосердия. — Пожалуйста, помогите! — достигая заветного порога, русоволосая со всей силы начинает бить кулаками по железной двери. — Откройте, прошу! Помогите-е! — то ли уже кричит, то ли захлебывается слезами Хастингс. По другую сторону слышатся тихие шаги и звук открывающегося замка. Дверь слегка приоткрывается, и на пороге предстаёт миловидная девушка во всём белом. — Эвелин! — истошно зовёт сероглазая. — Прошу, помоги мне, пожалуйста! — Эверневер смотрит на одноклассницу полными ужаса глазами: вся промокшая, в грязной одежде и в крови — девушка была в настоящей истерике. — Тише, тише, Николь! Заходи быстрее в дом! Теперь ты в безопасности! — жестом указывая на открытую дверь, Эверневер пропускает внутрь русоволосую, после чего, захлопывая за ней дверь, — лукаво ухмыляется. Заходя в место, называющее себя «Фермой», Николь думала лишь о том, что её жизнь спасена; Кёртц не сунется сюда, как и Змеи Саутсайда, виновные в случившемся; она полагала, что отзывчивая Эвелин обязательно поможет справиться со всем этим ужасом. Но знала бы сероглазая, что пребывание на «Ферме» обернётся ещё большим адом.