Катарсис мистера Флека

      Миссис Браун не встретила Софи ни в раздевалке, ни в группе для детей. Предоставленные себе самим, дети развлекались, как могли: дрались, разбрасывали игрушки; Джиджи оказалась одной из немногих, кто не пытался создать хаос. Испытав некоторого рода гордость, Софи занялась поиском взрослых. Нянечка копошилась у мойки… Медицинская сестра спешила на другой этаж. Софи направилась в бальный зал. За занавесом, отгораживающим сцену от гримёрки, слышались какие-то шорохи.       — Миссис Кримсон… Миссис Браун! Здесь кто-нибудь есть?       Из-за занавески отозвался голос воспитательницы:       — Кто там? У нас подготовка номера. Я переодеваюсь.       Софи стояла в дверях, удерживая сумку у колен.       Миссис Браун, решившая выглянуть на зов, высунула лицо. Вслед за её головой показалась и часть её оголённой груди.       — Ой, ой, — смутилась миссис Браун. — Это мисс Дюмон?..       — Да.       — Я сейчас выйду.       Теперь Софи услышала сухой, приглушённый кашель. Кашляла явно не воспитательница. Раздевалка была пуста… Лестница тоже.       Было ясно: миссис Браун «переодевалась» за занавеской не одна, а в обществе мужчины. Им мог быть только «дядя Том», иными словами, разнорабочий универсального назначения, умевший не только починить потёкший кран, но настроить пианино. Дядя Том таскал тяжести, вешал картины и сочно шутил, шевеля своими седыми, густыми усами. Дети его побаивались.       Софи отправилась за дочерью. Сбросив туфли, она вошла в группу поглядеть, что они смотрят. В её голове всё крутились миссис Браун и усатый дядя Том. Она никак не могла представить их обнимающимися, а ведь они совершенно точно не только обнимались.       — Привет, мамочка!       Джиджи наконец оторвалась от экрана.       — Привет, зайка.       Софи поцеловала её в лоб.       — Меня еле отпустили с работы. А где миссис Браун?       — Она сказала, что готовит нам сюрприз.       — И что это вы смотрите?       — Это дядя Том принёс. Говорит, мультфильмы вредные и злые. Надо смотреть хорошее кино.       — А я смотрю, ваш дядя Том везде поспевает.       — Да, он мировой мужик! — воскликнул маленький Майкл.       Поклонников у забавного джентльмена в котелке нашлось немного: фильм смотрели всего трое детей, другие безобразничали. Это почти не мешало просмотру немого фильма, но не позволило Софи сосредоточиться. Она в нетерпении ожидала воспитательницу, которая, как видно, разделась догола, если никак не могла одеться. В группу вошла няня. Она принялась ругаться и таскать Джимми и его дружка за уши. Несколько девочек не без злорадства следили за расправой… Малыш Дасти спрятался под стол.       — Она очень злая! — признался Майкл, указывая на нянечку пухлым пальцем.       — Она не злая, она строгая, — поправила его Люси. Джиджи иронично улыбнулась и объявила:       — А дядя Том сказал, она такая от того, что некому ей бока помять.       «Любопытно… — размышляла Софи. — По крайней мере, теперь я вижу, за что вношу ежемесячную плату».       — Простите, мисс Дюмон, ох уж эти детские праздники. Видите ли, мы никак не можем определиться со стилистикой мероприятия.       — А что за праздник?       — Праздник в честь избрания нового мэра города. Так вот, мы никак не можем определиться, что это будет: карнавал, бал или театральное представление.       — Ну да… Выбрать…       Стараясь не смотреть на воспитательницу взглядом цербера, Софи попыталась улыбнуться:       — Выбрать непросто.       — Простите ещё раз. Вы ведь никогда не приходили в такое время.       — Хм… Да, я редко прихожу так рано. А дети прямо на ушах стоят. Хорошо ещё няня у вас строгая.       — Это же дети… Вы хотите, чтоб они по струнке ходили?       Все-таки мисс Дюмон решила сказать то, что думает:       — Нет. Но видно, что они куролесят давненько.       — Бросьте, мисс Дюмон. Нянечка всегда поблизости. А я, как вы знаете, теперь одна работаю.       — Скажите, а этот ваш Томас, он…       — Он очень полезен саду. Без него совсем никуда. Кто ещё согласится целый день вертеться за такие деньги? Да ему и присесть некогда.       — Пусть он будет поосторожнее со своими высказываниями: дети всё повторяют.       — Да, — усмехнулась воспитательница, — это точно. Он у нас любит что-нибудь такое отчебучить. Погодите, я найду бумагу, вам нужно написать заявление, что вы забрали дочь раньше и отказываетесь от её пайка.       Софи пришлось вернуться к Джиджи.       — Мамуля, фильм ещё не кончился.       — Разве мы не можем посмотреть это дома?       — У нас нет такого.       — Можете забрать эту, если не забудете завтра вернуть. У нас сейчас полдник, — сказала няня. — Да и не смотрит никто это старьё…       Неожиданно на пороге группы появился рыцарь сердца миссис Браун:       — До чего же вы довели няню, экие сорванцы!       Он звучно хлопнул в ладоши.       — А, Луиза?       Усы «дяди Тома» шевелились вместе с его подвижным лицом.       — О, мисс Дюмон! — он шутливо погрозил в её сторону. — Вы больше с нами так не поступайте.       — О чём вы?       — Где это видано, чтоб дитя помирало от приступа, а до мамки не дозвониться?!       — Томас, — ласково пресекла его миссис Браун. — Иди в зал, расставляй декорации.       — А что, я не прав?       Выпроводив Тома, миссис Браун состроила такое же лицо, какое было у Дженкинс, когда она вспоминала о Флеке.       — А Томас прав. Вы прямо неуловимая женщина, мисс Дюмон. Мы ведь вызванивали вас тогда — и домой звонили, и на работу. Да… Знаете, такого мы от вас не ожидали. Так что извините Томаса, но он прав.       Пряча заявление, она добавила:       — Ну да ладно. Кто старое помянет, тому глаз вон.       — У вас дядя Том, фамилии которого я, увы, не знаю, во всех дырках затычка?       Софи умолкла, начиная соображать, что наговорила лишнего.       — Что вы имеете ввиду? — спросила миссис Браун, багровея. — Мисс Дюмон, у нас каждый занимается своим делом.       — Знаете, когда Джиджи попала в больницу, я места себе не находила. И всё, что вы хотели от меня услышать, вы уже услышали.       — Мисс Дюмон, уж коли мы сегодня решили пооткровенничать, скажу так: вы очень любите перво-наперво сказать, а потом подумать. Мы сразу поняли, что нам с вами будет непросто.       — Может быть, — натянуто улыбнулась Софи.       Надевая на Джиджи курточку, она больше не смотрела на миссис Браун.       По дороге домой Джиджи напомнила ей о кассете. Софи удивлённо заметила:       — Что ж, хотя бы одно неплохое привнесение от вашего талантливого дяди Тома.       — Мамуль, дядя Том хороший. Просто он сражался во Вьетнаме. И там ему крепко попало от одного узкоглазого канальи, — пояснила Джиджи. — А миссис Браун просила купить карандаши.       В магазине Джиджи увидела книги. И тотчас, будто подтверждая слова миссис Браун, заладила то же самое, о чём твердила и вчера:       — Дядя Артур придёт?       — Может быть, — вздохнула Софи.       На лестнице Джиджи пришлось взять за руку: она торопилась домой и норовила убежать вперёд.       — Вы хотя бы гуляли сегодня, Джиджи?       — Гуляли. Почему ты так медленно идёшь? Ты устала?       — Не очень.       — А почему ты такая грустная?       Джиджи пытливо рассматривала её лицо.       — Разве грустная?       — И зачем ты спорила с миссис Браун?..       В скрежещущем лифте Джиджи снова принялась рассматривать лицо матери своими большими и вдумчивыми глазами. Они прожигали Софи, как рентген.       — Тебя кто-то обидел, мамуля?       — Нет. Что ты, — улыбнулась Софи.       — А папа сказал по секрету, что придёт завтра вечером.       Джиджи прикрыла рот ладошкой.       — Ой…       — Что такое? Папа не велел об этом говорить?       — Нет, не велел.       

* * *

             Сидя рядом с дочерью, Софи сообразила, кого же ей напоминает этот невысокий забавный человечек с рисованными чёрными бровями. Где-то она уже видела эти большущие штаны, коротенький сюртук и выразительный, печальный взгляд. И ботинки не по размеру, и маленькие ручки. Даже то, как он подносил к бледному лицу сигарету, до странности напомнило ей неловкие повадки Флека.       — Мама, он не пришёл, — объявила Джиджи ближе к ужину.       Софи молчала, запустив руку в карман передника, где лежал рецепт на лекарства, добытый ею накануне.       — Что там у тебя, мамуля?       — Джиджи, он не сможет прийти.       — Почему это?       — Потому что он работает.       — Вчера ты точно так же говорила. А он не работал, я его видела.       С этими словами Джиджи ушла в гостиную, где насупилась у стола.       — Может быть, прогуляемся до аптеки?       — Не хочу в аптеку.       Пока Софи одевалась, она наблюдала за ней.       — А что ты будешь делать?       — Буду рисовать.       Хорошо было бы отвести Джиджи к миссис Дженкинс, но накануне этого вечера Софи немного с ней повздорила, сделав замечание насчет Рори. А заодно спросила, отчего он бранится. Миссис Дженкинс тоже не любила, когда Софи говорила то, что думает, и быстренько выставила ее за порог: «Мне твои претензии выслушивать некогда, милочка. У меня рис варится, пора бы воду поменять. Кстати, запахнись получше, чтобы соседи не глазели на декольте».       Покинув немноголюдную улицу, Софи поспешила домой. Аптека была совсем рядом, и она уложилась в четверть часа. Но когда она вернулась, квартира оказалась пуста. Поначалу Софи решила, что Джиджи хочет над ней подшутить. Она позвала ее два или три раза, хлопая дверями и заглядывая под диваны и столы. Но Джиджи определенно не было.       Софи охватил ужас. Бросив сумку, она подскочила к дверям. Вероятнее всего, Джиджи метнулась к соседке, думая, что та будет ей рада. Затем Софи посетила другая догадка: а если дочь у Флека?.. Джиджи отлично знала, где он живёт. Именно это следовало понять в первую очередь. Потревожив соседку, она могла растревожить весь коридор: Дженкинс тут же поднимет шум и тараном промчится по всем дверям.       Софи постучала в квартиру «8J»… Зазвенела цепочка. Выглянул Артур.       — Кто там? Это ты, Софи?       — Да.       Он отворил со словами:       — Джиджи у меня.       Софи молчала, безмолвно рассматривая Флека.       — Она прибежала десять минут назад и принесла книгу. Она так громко стучалась, что пришлось скорее её впустить: я подумал, вдруг кто-нибудь высунется.       Софи просто уселась на обувную полку. Сердце продолжало бешено стучать в её груди. Джиджи сидела в кресле с книгой и смотрела на нее издалека, наверное, перетрусив.       — Джиджи, больше так не делай, — проговорила Софи. — Я чуть не умерла со страху. Господи… Никогда в жизни больше не оставлю тебя одну.       Смущённый Флек жался к стене. Софи вскинула глаза и всмотрелась в его лицо. Она увидела его тёмные брови, приподнявшиеся над удивлёнными, чуть виноватыми глазами, и его босые ноги, и снова вспомнила героя из черно-белого фильма, робкого и нежного неудачника.       Видимо, он решил, что она заберет Джиджи и уйдет, и поэтому не пригласил её войти в гостиную. Софи быстро осмыслила это, и это задело её, против воли вызывая в сердце знакомую болезненную нежность и признательность за то, что он, как прежде, ничего от неё не ждёт.       В этом было даже большее, — в его позе и в выражении глаз Софи замечала нечто, похожее на самоотречение. Он готов был отойти в сторону, в тень, уйти туда же, где и был, пока она не заговорила с ним в первый раз.       Софи подошла к нему и вытащила из карманов лекарства:       — Возьми…       — Спасибо.       — Нам нужно ужинать. Джиджи скоро спать.       Флек просто кивнул.       — Я, наверное, зайду чуть позже, — сказала Софи.       — Я ещё приду сюда? — взволнованно спросила Джиджи. Не услышав ответа, она спросила у Артура: — Можно?..       Софи в молчании следила за тем, как она нащупывает своими пальчиками цвета меда его бледные пальцы.       — Можно, — просто ответил Флек.       Молодая женщина обернулась и снова взглянула на Флека, задержав взгляд. Она не отпускала его, пока их не разделила дверь.       

* * *

             Рядом с ним Софи охватило странное спокойствие, словно он не провёл последние дни, ожидая копов, и не сделал те вещи, которые не укладывались в голове.       Она обняла его, позволяя ему обнимать себя, и терлась щекой о его шею совсем по-детски, крепко смыкая тяжелеющие веки. С кухни тянуло сладким ароматом папирос: видимо, Флек решился экономить на сигаретах. Она хотела, чтобы он никогда не разомкнул объятий, а ещё лучше — чтобы не оставил её ни сейчас, ни после. В этих руках она чувствовала себя ищущей ласки и непривычно открытой. Сейчас она была счастлива. Его заботливые ладони приносили ощущение тепла и защищённости.       Как-то некстати вспомнился мистер Крэйг, с бессовестной решимостью пытавшийся занять у неё пару долларов. Вот тогда-то не только у него, но и у мистера Флека был «плохой день», и если от Крейга удалось откупиться монетками, то мистеру Флеку не перепало ничего, хотя он нуждался во внимании куда больше старого пьяницы… разве что не смог об этом сказать.       И ей казалось удивительным то, как люди вроде Крейга во всеуслышание твердят о своих жалких проблемках, в то время как мистер Флек вынужден был встречать трудности в полном одиночестве.       — Где ты сегодня был?       — Ночью на работе, развеялся. А потом пришёл домой, выключил свет, заперся и спал.       — Я бы не смогла, зная, что за мной следят.       — Так приятно снова слышать твой голос.       За его спиной звучала музыка оркестра из какого-то очень старого фильма, который показывали по центральному каналу. Это было ностальгично и ещё больше усилило её тревожную грусть.       Флек отстранился и, глядя чуть ниже её губ, произнёс:       — Я хотел тебе сказать…       Он всё-таки заглянул в её глаза, но тотчас опустил взгляд.       — Софи, может быть, я немного в дерьме…       Флек рассмеялся. Его смех звучал не лучшим образом.       — Да, чёрт возьми, я дерьме.       Поднимая взгляд, он не поднял лица, и его глаза уловили слабый свет, оставленный в прихожей. Софи не успела ничем возразить: Флек выдвинул ящичек стола и достал оттуда деньги.       — Возьми. Нет, возьми.       — Я не могу, Артур.       — Почему?       — Я не смогу потратить их.       — Хорошо, — улыбнулся Флек. — После шоу мы вместе их потратим.       Софи сложила купюры, продолжая рассматривать его лицо. Он вздохнул.       — Простишь ли ты меня? Я не хотел, чтобы так получилось.       В телевизоре тихо и сладко пели. Софи отложила деньги на край стойки. Артур положил остаток папиросы в пепельницу и сбросил ноги с дивана. Она погладила его впалую щеку.       Софи хорошо помнила, что дочь осталась в квартире одна. Артур уткнул нос в её затылок. Тёплое дыхание пронизывало гущу воздушных кудрей. Она смотрела в темную стену напротив. Его руки обвивали её с несдержанным усилием. Маленькие сухие ладони плотной теплотой легли на её грудь. Софи закрыла глаза, запрокидывая голову на его плечо, втягивая в легкие разреженный воздух гостиной. По плечам бежали шустрые, жгучие мурашки, тело ослабело. Она корила себя за это слабоволие и, тем не менее, цеплялась за скоротечные мгновения.       — Ты как стебель цветка, — сказал Артур. — Ты гнёшься и не ломаешься.       Софи приоткрыла глаза.       — Зато про меня такого не скажешь, - продолжил он.       — Почему?       — Потому что кое-что во мне уже сломано. Мне так кажется.       — Нет, Артур.       Она сосредоточилась на его лице:       — Ты не плохой!       — Только ты так говоришь.       — А другие что говорят? И разве ты кого-нибудь слушаешь?       — Не слушаю.       — Помнишь, ты говорил, что не любишь смотреть людям в глаза? Всё не так. Всё наоборот…       — Иногда я это замечаю.       Он продолжил, немного подумав:       — Я не люблю смотреть людям в глаза потому, что иногда вижу там что-то, чего стыжусь.       Софи почувствовала, как что-то у неё внутри сжимается, сворачиваясь в тугой узел. Она по-прежнему считала себя слишком тонко чувствующей его переживания, — все они находили в ней отклик.       — А как же твои приятели на работе?       Флек улыбнулся.       — Помнится, у нас была стремянка. Ренделл забирался на неё… Каждая ступенька была для него, как гора. При этом рассказывал про каких-то «цыпочек», про свои приключения.       — Они ему приснились, Артур.       Флек издал короткий смешок:       — Поначалу я ему верил.       Софи посмотрела на него осторожно, не без любопытства. Флек опустил длинные ресницы, под ними слабо мерцали серо-голубые глаза. Сейчас она думала не об этих долгих вечерах, когда они принадлежали друг другу и никто о них не знал. Её не покидало предчувствие, что нечто нехорошее обязательно произойдет. И почему-то именно в его застывшем лице она угадывала предзнаменование возможной утраты. Софи смотрела на настенную лампу, рассеивающую свет сквозь оранжевый плафон.       — Тебе хорошо со мной? — спросила она.       — Так хорошо, что иногда я беспокоюсь из-за этого.       Сейчас она вспомнила о его выступлении, одним словом, о той его мечте, которая не сбылась. Жалел ли он об этом? Был ли огорчен, увидев себя в передаче Мюррея? Несомненно, был, так казалось Софи.       Артур приподнял брови и улыбнулся.       — Значит, это точно не выдумка насчёт того, что Мюррей пригласил тебя в шоу?..       — А если не выдумка? Я разве не особенный?       — Ты, конечно, не такой как все, но в другом смысле. Не в том, какой любят люди вроде Мюррея.       Софи встала с дивана.       — Ну хорошо. А что ты будешь у него делать?       — Расскажу о себе.       — Он просто пресыщенный жизнью усталый шоумен, которому кажется забавным насмехаться над людьми.       Артур молчал. Потом посмотрел на Софи немного удивлённо, даже восторженно, но в то же время растерянно.       — Кто знает…       В конце концов, ей нравилось противопоставлять себя той публике, которая осмеяла его в клубе, тем парням, которые с ним работали, и даже тем женщинам, которые наверняка не обращали на него внимания.       Дурацкий Кенни был изумлен, увидев её рядом с Артуром. По виду этого ниггера можно было подумать, что секс у него бывает в лучшем случае раз в месяц, — тем не менее он считал Артура куда более ничтожным, чем он сам. Как видно, Кенни всему клубу о ней рассказал, и все они наперебой обсуждали их в своей гримёрке. Что ж, по крайней мере, Артур и Софи успели осуществить их фантазии, даже если таковых не было.       — Я хотел тебе кое-что подарить.       — Правда? — через пару мгновений спросила Софи.       — Да, — сказал он, подворачивая рукав.       — А что?       Артур ушёл. Софи смотрела в синеву окна за зеленоватой занавеской.       Он вернулся и сел на краешек стола. Удивительно, но это необычное действие не вызывало у Флека неловкости. Он хмурил брови, а потом взглянул из-под них на Софи. Никакой смущённой улыбки на его лице больше не было. Он наблюдал, как она открывает футляр.       — Оно хранилось у матери много лет. Мне кажется, в последнее время она начала о нём забывать.       

* * *

             Тео пришёл неожиданно. Он сидел на диванчике, обводя глазами убранство гостиной. Странно, но сейчас из-за его присутствия Софи чувствовала себя неуютно. Ей не хотелось, чтобы он засиживался, а он, напротив, как будто свыкался с обстановкой и даже немного расслабился. Джиджи увлеченно разбирала конструктор, который он принёс.       — Ты хотел поговорить? — наконец не выдержала Софи.       — Разумеется, — удивился Тео. — А ты не хочешь предложить мне кофе?       — Да, конечно, — ответила Софи, поставив чайник на плиту. — Если хочешь поболтать, то давай здесь, на кухне.       Рядом с хрупким кухонным столиком Тео казался громоздким. Размешивая сахар в чашечке, он сказал:       — Знаешь, меня, да и мою мать, не устраивает то, что ты с Джиджи прозябаешь в этом месте. В Готеме теперь небезопасно. А здесь — и вовсе. Как представлю себе, что ты забираешь Джиджи из сада часов эдак в шесть вечера, когда на улицах весь этот сброд, становится не по себе.       — И что?       — Ты же знаешь, у матери большая квартира, а я бываю там, в лучшем случае, раз в неделю. Не переселиться ли тебе пока что к ней?.. По крайней мере, это фешенебельный район, там полиция, меньше криминала.       — Это очень милое предложение, — ответила Софи, подумав. — Мне понятно твоё беспокойство, но…       Тео молчал и внимательно смотрел на Софи.       — Я понимаю, что твоя мама любит Джиджи. Да и в целом ситуация в городе не лучшая. Но как быть мне? Я буду там практически чужая. Я не хочу переезжать.       — Ты что, не видишь, что происходит? — пока ещё терпеливо продолжал Тео. — Или тебе так нравится этот дом? В него и заходить неохота. Жильцы странные… Никто не здоровается. Лифт того и гляди ухнет в шахту.       — Лично я вполне привыкла и просто не замечаю этого.       — Тебя можно понять, мы вроде бы всё ещё в разладе. Но, может, пора закопать топор войны?       Софи поставила чашку на стол и посмотрела мимо лица Тео, в приоткрытое окно.       — Представь себе, я живу с твоей матерью, а ты приезжаешь к нам со своей… как её зовут? Вот ты можешь такое себе представить? Да? А я — нет.       — Я не буду её привозить.       Тео отпил из чашечки.       — Ты, наверное, думаешь, что у нас такая типичная счастливая пара?..       — Я вообще ничего не думаю.       — Может быть, всё-таки подумаешь об этом? В том месте Джиджи будет лучше. Там отличный сад.       Вспомнив сад, куда сейчас ходила Джиджи, Софи не сумела утаить вздох.       — Вижу, ты в раздумьях…       — Да, — кивнула Софи.       — Мама сказала, вы еле вырвались из толпы, когда возвращались из театра. Я предупреждал её - учитывая неспокойную обстановку, в городе с вами разное может случиться. Софи, я почти уверен, что в один прекрасный день Готем будет охвачен огнём. И мы должны быть вместе.       — Ты говоришь совсем как мой сосед.       — Какой сосед?       — Мистер Крэйг.       — А, этот пьяница?       Тео поставил чашечку в мойку, пошарил глазами по шкафчикам.       — А пепельница-то зачем? — удивился он. — Ты что, куришь, что ли?       Софи только лишь распахнула рот, но не сообразила, что ответить: супруг её опередил. Он махнул рукой:       — А впрочем, все Дюмон курили и курят. Такая уж у вас семейка. Да вот и моя мать туда же — дымит, как паровоз. Проводишь меня до машины? Она напротив дома.       Улица овеяла Софи и Джиджи лёгким, мирным ветерком. Джиджи принялась носиться вокруг отца. Он поймал её и принялся вертеть в руках, позволяя ей переворачиваться через голову.       — Ну и обезьянка!..       Софи печально хмурила тёмные брови. Тео бывал так ласков с дочерью и так невыносим в семейной жизни. Что за глупое несоответствие?       — Пора прощаться, Джиджи. Скоро увидимся.       — Когда ты придёшь?       — На выходных.       — Точно-точно?       Малышка надула губы, — определённо, это был плохой знак. Тео взял её на руки, а Софи застыла рядом с его плечом, стараясь понять, уж не собирается ли Джиджи расплакаться, заполучив и так же неожиданно утратив столь необыкновенное общество.       В эту минуту из парадной дома вышел Флек: очевидно, он устал сидеть в четырёх стенах. Услышав голосок Джиджи, он сразу же повернул голову. Он немного постоял, понаблюдал и завернул за угол дома.       Неизвестно, что было бы, если бы Джиджи заметила его, но, хотя этого и не случилось, Софи была немного расстроена.       — Я сяду в машину и буду смотреть, как вы уходите.       — Зачем это? — улыбнулась Софи.       — Я должен знать, что вы не остались на улице. Здесь такие кадры ходят…       Тео залез в машину и хлопнул дверцей. Он выглянул в окно и сказал:       — Подумай над моими словами. Софи. Просто приди домой и включи новости. Да, вот прямо теперь же иди домой и ищи канал. Этого будет довольно.       — Ты думаешь?