Я равнина, на которой твои камни

- Поторопись, накинь мой плащ, - сказал парень, надевая комбинированные коричневые туфли. - Да-да, - выпуская кольца сигаретного дыма, он уперся локтем в деревянные перила веранды. - Я серьезно, подымишь потом, - выпрямившись в полный рост, парень надел синюю утепленную ветровку и посмотрел в высокое зеркало, встроенное в платяной шкаф узкой прихожей. Он затушил сигарету слюной и воткнул её между окурков в железной банке из-под кофе, служившей пепельницей. Нахмурившись, он отвернулся от льющего сплошным потоком дождя и увидел парня, красующегося новой ветровкой перед высоким зеркалом. Он подошел к нему сзади и пригладил торчащий воротник на его куртке, в ответ парень незаметно кивнул через плечо в знак благодарности и провел пальцами по щетинистому волевому подбородку. - Поехали, - он накинул его короткий бежевый плащ на плечи и неторопливо вышел за дверь. Парень проследовал за ним и остановился на садовой дорожке выложенной природным камнем, спустившись с маленького деревянного крыльца, перила которого были обвиты цветущим тёмно-зеленым плющом. Непрерывный утренний ливень забарабанил по крепким плечам парня и его широкополой шляпе прикрывающей светловолосую стриженую голову. - Что за отвратительная манера оставлять обувь за дверью? Они побежали по каменной дорожке к серебристому седану, парень в шляпе нетерпеливо подергал за ручку с пассажирской стороны и запустил руки в карманы своей новенькой утепленной ветровки. - Я оставил ключи в плаще. - Стареешь! - он открыл двери, нащупав брелок с ключами в кармане бежевого плаща и сел на обтянутое искусственной кожей водительское сиденье. Парень запрыгнул на пассажирское сиденье и провел пальцами по широким полям шляпы, стряхнув крупные дождевые капли в сторону своего друга. - Полегче, мститель, - закрывшись руками, он хрипло засмеялся. - Ты поведешь. - Я? - Да. Ты видишь тут кого-то еще? - Тебя, например, вижу. - Смешно, но я не могу сесть за руль без очков. - Да ты и в самом деле старый, - рассмеялся парень, положив загорелые руки на руль. - Я серьезно, ты поведешь. - Да-да, это твоё «я серьезно» и «подымишь потом» или «не делай такое лицо, Энгэль», словно тебе вчера шестьдесят лет исполнилось, - он продолжал заливаться смехом, проговаривая дрожащим старческим голосом вырванные фразы из лексикона своего друга. С внутренним спокойствием наблюдая за непринужденными приступами его мальчишеского смеха, Маркус осуждающе покачал головой и неторопливо пристегнул ремень безопасности, предварительно сняв с головы мокрую широкополую шляпу, которую он положил на выпирающую панель с пассажирской стороны автомобиля. - Давай я сбегаю за твоими очками, - успокоившись, предложил Хофманн. - Мы опаздываем. Откинув назад длинные пряди непослушных смоляных волос, он завел двигатель и тронулся с места, крупные дождевые капли отскакивали от серебристого капота седана. Энгэль с несвойственным ему сосредоточением смотрел на размытую ливнем дорогу, он выехал за ограду дома и посмотрел на безмятежное лицо друга. Маркус включил стеклоочистительную систему и сделал вид, что не заметил его настороженного взгляда. Энгэль со смирением поехал дальше, мимо проплывали однотипные уютные дома, летние открытые террасы и ухоженные цветочные клумбы. Зеленые кроны деревьев прибивало к земле, небо затянуло сгустившимися низкими серыми тучами, ливень продолжал безжалостно стучать по кузову автомобиля. Свернув за дом с сайдинговой облицовкой, Энгэль выехал на извилистую асфальтированную дорогу, поднимающуюся вверх эластичной лентой на покатый склон, поросший дикими кустарниками. - Не гони, - требовательным голосом сказал Маркус. - Да-да. Около двадцати минут они медленно двигались к назначенному месту, Энгэль периодически зевал, но не отрывал глаз от извилистой лентообразной дороги. Маркус скучающе смотрел в окно, без очков он едва различал очертания деревьев и кустарников, подернутых плотной пеленой дождевой стены. Подправив перекрутившийся ремень безопасности, он повернулся к Энгэлю и посмотрел на его бесстрастное выражение лица. - У тебя неплохо получается. Разорвав идиллию громким затянувшимся сигналом, с ошеломительным рывком на встречную полосу выскочил белоснежный микроавтобус, его вращающиеся колеса заскользили по асфальту, с визгом тормозных колодок сокращая миллиметры перед неминуемым столкновением. - Вот дерьмо! – Энгэль решительно вывернул руль и ушел в кювет. - Тормози… Стремительно рассекая потоки неистового ливня, дребезжащий седан днищем натыкался на царапающиеся шершавые камни и небольшие ветвистые кустарники. Энгэль крепко обхватил пальцами руль и с выдержкой надавил на тормоз, пытаясь остановить машину. Маркус дернул руль в сторону, избежав столкновения с толстым стволом соснового дерева, самоуверенная улыбка сползла с побледневшего лица Энгэля, на короткое мгновение он забыл, как дышать. - Посмотри на меня, - закричал Маркус, выпустив из руки руль, - все будет нормально. Седан подбросило в воздух и швырнуло к поднимающейся единой линией хвойной лесополосе, в последнюю секунду до столкновения с землей он отстегнул свой ремень безопасности. Обхватив онемевшего от непреодолимой безысходности парня за плечи, он закрыл его своей широкой спиной обтянутой новенькой утепленной ветровкой.

***

Он очнулся на жесткой кушетке в маленькой больничной палате, с его руки свисала трубка от капельницы с физиологическим раствором. Парень отклеил фиксирующий пластырь и вытащил из кожи глубоко введенную тонкую иглу капельницы, по его предплечью побежал тонкий ручеек темной венозной крови. Его уши словно заткнули хлопковой ватой, он ничего не слышал, растворяясь в ритмичном стуке собственного сердца. Оглядевшись по сторонам, он убедился, что в маленькой палате с холодным приглушенным светом никого не было кроме него. Раскалывающаяся от боли отяжелевшая голова не давала покоя, с его выпрямленных пальцев падали тяжелые капли крови, окрашивая белый кафельный пол. Ему хотелось закричать, но он не слышал собственного голоса, все его мысли сфокусировались на одной задаче – найти Маркуса. Зажав ладонью ранку от иглы капельницы, он вышел в длинный белый коридор с множеством дверей, ведущих неизвестно куда. Энгэль остановился рядом со светло-зеленой лавочкой, на которой сидели молодые девушки, таинственно перешептывающиеся между собой. - Мне нужно в регистратуру, - обратился к ним парень. Улыбки на их сияющих лицах сменились презрением, одна из девушек выставила указательный палец на противоположный конец белого коридора. Энгэль поблагодарил её, и побежал по указанному направлению, мимо дверей, полупустых лавочек и оборачивающихся на него медсестер в белых халатах. Оказавшись в фойе больницы, он подбежал к маленькому прозрачному окошку регистратуры, за которым сидела молодая темнокожая женщина. - Извините, - Энгэль сдержанно постучал в регистрационное окно, - я ищу своего друга. Она продолжала смотреть на экран компьютера и сказала что-то про аварию, бланки и медицинскую страховку, до парня долетали лишь обрывки несвязанных между собой слов, он пытался читать по губам ускользающие от него слова и вновь постучал в маленькое окошко. - Я вас не слышу, его зовут Маркус… Маркус Бишофф. Мужчина в ослепительно белом халате, отвел Энгэля в сторону и повторил слова женщины сидящей за компьютером, парень покачал головой, показывая на уши. - Я ни черта не слышу! Мужчина достал из нагрудного кармана медицинского халата простую шариковую ручку и быстро что-то написал на бумаге, прикрепленной к желтой папке-доске с металлическим зажимом, которую все это время держал в руке. Энгэль вновь забыл, как правильно дышать и судорожно выхватил яркую папку-доску из цепких рук доктора, синие чернила расплывались в его темных глазах. Схватившись пальцами за свободный рукав халата мужчины, он закашлял и проглотил скопившуюся во рту вязкую слюну, он начал слышать тихие голоса людей, столпившихся в больничном фойе. Хофманн дотронулся до правого уха, испытывая отвратительные ощущения, словно его с головой окунули в гигантский аквариум и несколько крошечных рыбок приняли его ушные раковины за гостевой домик, с особым плутовством проскользнув внутрь. - Маркус Бишофф, - повторил Энгэль, вслушиваясь в отдаленный звук своего хрипловатого голоса. - Вы родственник? - Нет. - Извините, но к нему сейчас нельзя. - Он… с ним все в порядке? - Его состояние нестабильно, но мы делаем все возможное. Выбежав из больницы и отказываясь верить в происходящее, парень подошел к информационному стенду со списком врачей и нумерацией их кабинетов и боковым зрением заметил обзорное сферическое зеркало безопасности, прикрепленное к металлическому столбу. Приблизившись к нему, он безрадостно посмотрел на свое выпуклое отражение и попытался пригладить взъерошенные смоляные волосы. Пошарив в карманах рваных темно-серых джинсов, Энгэль нашел мятую надорванную купюру и хладнокровно направился к ближайшей автобусной остановке. Ему не хотелось кричать от несправедливости или яростно колотить кулаками о кирпичные стены частной больницы, он чувствовал себя таким опустошенным и раздавленным, что не мог собраться с собственными мыслями. Дождавшись автобуса и усевшись на жесткое сиденье, Энгэль подвернул длинноватые рукава бежевого плаща и поехал домой. На некоторое время он задумчиво остановился перед садовой дорожкой выложенной природным камнем, словно ничего не случилось, обычный день с послеобеденной рутиной. Он подумал, если шагнуть на дорожку, то назад уже не вернуться и тогда останется только пройти до конца – к крыльцу, перила которого были обвиты цветущим темно-зеленым плющом. Энгэль подошел к деревянным ступенькам, поднялся на маленькое крыльцо и скинул со своих ног слабо зашнурованные ботинки. Рут встретила его с особой теплотой, она помогла ему с плащом и пригладила непослушные торчащие волосы. - Они слишком быстро растут. - Да-да. - Что-то случилось? Он промолчал и вышел на веранду, Рут последовала за ним, они вытянули из лежащей на старом кресле бумажной пачки по сигаретке и закурили. Девушка вплотную подошла к деревянным перилам ограждения и села на них, Энгэль держал между ними железную банку из-под кофе, служившую самодельной пепельницей. Он смотрел за спину девушки, разглядывая разросшиеся сорняковые кустарники и прекрасные наполненные жизнью садовые розы с воздушными фиолетовыми гортензиями. - Пойдешь со мной? - улыбнулась Рут, поймав его взгляд. Энгэль кивнул и попытался улыбнуться в ответ, Рут вырвала кофейную пепельницу из его загорелой руки и поставила её на деревянные перила веранды. Она притянула парня за влажную темную футболку и посмотрела на его испачканное лицо, Хофманн не сопротивлялся и подошел ближе, выпустив струйку дыма в её точеное оголенное плечо. - Ты неисправим, - она слезла с ограждения, затушила сигарету и взяла его за ладонь, - пойдем. Энгэль крепко затянулся сигаретой и сжал загрубевшие от работы в саду пальцы Рут, она остановилась у старого выцветшего от солнечного света кресла и вопрошающе посмотрела на парня. Зрачки её карих глаз расширились, Хофманн отпустил её пальцы и стряхнул пепел за ограждение веранды. Влажный чистый воздух, размытая земля в цветочных клумбах и мутные капли дождя, скатывающиеся с рыжей черепичной крыши дома напоминали о закончившемся утреннем ливне. Небольшое сосновое дерево у посыпанной гравием дороги накренило на низкий бревенчатый забор, оголив тоненькие узловатые корни с комками мокрой земли. Поежившись от легкого дуновения ветра, Рут села на потертый подлокотник старого кресла и скрестила на груди руки. Ее плечи покрылись мелкими мурашками, парень затушил сигарету и подошел к девушке, она обхватила его запястье и сползла с подлокотника. - Пойдем, мне холодно. Она привела его на кухню, остановившись у круглого дубового обеденного стола, на котором были разложены свежие срезанные розы. Махровые бархатистые лепестки источали легкий приятный аромат, въевшийся в поверхность обеденного стола и прозрачные тюлевые занавески кухни. Длинные прямые веточки с темно-зелеными листьями оберегали маленькие редкие острые шипы, на нескольких алых бутонах жемчужными бусинами скопилась дождевая вода. - Поможешь с цветами? – спросила Рут, отпустив руку Энгэля. Он принес старинную тяжелую вазу ручной работы и с грохотом опустил её на дубовый обеденный стол, девушка подала ему кухонные ножницы и принялась за готовку. Достав из холодильника завернутое в пищевую пленку пресное тесто, Рут присыпала гладкую поверхность мукой и принялась раскатывать его на гранитной столешнице. Оборвав с веток алых роз нижние темно-зеленые листья, Энгэль налил из большой пластиковой бутылки отстоянную воду в старинную вазу и поставил её в центр обеденного стола. - Не могу поверить, что через неделю мы будем женаты, – Рут продолжала раскатывать тесто. - Да, - парень с беспечностью взял со стола одну из веток, проткнув грубую кожу ладони спрятанными под широкими листьями редкими острыми шипами. - Ты ведь не собираешься съезжать? – она тонким слоем раскатала тесто и присыпала его корицей, выложив змейкой заранее приготовленную начинку из яблок и молотых грецких орехов. - Здесь мой дом, – посмотрев на свою ладонь, он увидел две маленькие красные точки. Его ответ развеял оставшиеся сомнения, она не хотела разрушить их крепкую мужскую дружбу, с душевным удовлетворением она принялась сворачивать рулет, старясь не повредить тесто. - Я убил Маркуса, - он надавил пальцем на ранки от шипов и из них выступили капли крови.