Я равнина, на которой твои камни

Энгэль коротал ожидание маршрутного автобуса за очередной сигареткой из мятой бумажной пачки, он сказал, что не будет лезть ко мне с разговорами, пока не доберемся до города. Размышляя о моем старшем брате и Энзо, я не мог остановиться и вновь испытал насыщенную гамму не самых приятных чувств: от устойчивого отвращения, искреннего непонимания, жуткой неловкости и психологического отторжения, заполняющие меня изнутри и просачивающиеся в красочные представленные картинки моим больным воображением. Почему Штэфан ни строчки не написал в своих чертовых дневниках о случившиеся между ним и Энзо? Мне было стыдно перед близкими за свое натянутое отношение и невротическое поведение, я хотел вернуться в родительский дом и извиниться за каждое плохое слово, проскользнувшее в мыслях о собственной матери. Я прекрасно помнил ухмыляющиеся уродливые рожи ликующих внутренних демонов, подпитывающихся моими разрушительными отрицательными эмоциями, когда мы ссорились с матерью из-за различных ничтожных мелочей. Успокоившись и слившись воедино с искрой нахлынувшего озарения, я понял почему в толстых дневниках брата с исчерканными и надорванными обложками отсутствовали некоторые страницы. Я размышлял над необоснованным предположением, что моя мать собственноручно вырвала эти грязные полные извращений отрывки, сохранившиеся на белоснежных разлинованных листах в клетку с соответствующими датами, чтобы не травмировать мою детскую неустойчивую психику. Мне хотелось с кем-нибудь поделиться своими давящими мыслями внутри черепной коробки, обсудить притянутое за уши предположение и найти ответы на многочисленные вопросы, появившиеся в моей пульсирующей голове. Я с неуверенностью перевел взгляд на неподвижное лицо друга, наполовину прикрытое прямым козырьком моей чёрной бейсболки, пытаясь невербально прочесть спектр его истинных эмоций, скрываемых под холодной маской невыносимого равнодушия. Попытки чтения эмоционального спектра Хофманна чертовски меня утомили, мои глаза устали изучать его выраженные скулы, гладкий расслабленный подбородок и две маленькие темные родинки на открытой шее, напоминающие вампирский укус. Облизав бледные губы и щелчком переключив трек на своем смартфоне, он медленно приподнял пальцами козырек бейсболки и окинул меня тяжёлым взглядом, прожигающим до костей мою беззащитную кожу. Оставшуюся часть дороги, проведенную на жёстких обтянутых грубой тканью сиденьях, мы с Энгэлем не обменялись ни одним словом. Он спокойно смотрел в окно и слушал музыку, доносящуюся слабым шёпотом из его вакуумных наушников с мягкими силиконовыми подушечками. К вечеру мы добрались до города, маршрутный автобус остановился на центральном автовокзале, переполненном назойливыми таксистами и мелкими попрошайничающими наркоманами. Накинув на плечи широкие лямки спортивных рюкзаков, мы вышли из тёплого салона и зашагали вдоль тонких многочисленных колонн, поддерживающих тяжелую непроницаемую навесную крышу над огромной разлинованной площадью автовокзала. Пробившись к выходу сквозь образовавшееся скопление людей, мы перешли через гладкую асфальтированную дорогу по бело-жёлтой пешеходной разметке и направились к ближайшей автобусной остановке. Повернув чёрную бейсболку прямым козырьком назад, Энгэль замедлил шаг, поравнявшись со мной у небольшого книжного магазина. Он с равнодушием смотрел сквозь прозрачную стеклянную витрину с серебристыми пластиковыми подставками, на которых были выставлены новые книги в ярких твёрдых обложках и непринужденно насвистывал неофициальный гимн болельщиков футбольного клуба «Манчестер Юнайтед». Во время моего обучения в колледже дядя Тони частенько пересматривал старую запись прямой трансляции Суперкубка Англии, напевая повторяющиеся строчки из припева гимна в поддержку игроков «Манчестер Юнайтед», эту грёбаную песню я запомнил на всю оставшуюся жизнь! Приблизившись к высокой стеклянной витрине книжного магазина и остановившись за широкой спиной Энгэля, от трогательных ускользающих воспоминаниях о дяде мне захотелось кого-нибудь ударить или громко закричать, но я преодолел эти безумные желания и судорожно выдохнул сквозь сжатые зубы. Энгэль повернулся ко мне лицом, продолжая насвистывать повторяющийся мотив из припева неофициального гимна «Манчестер Юнайтед», встретившись с моим обескураженным взглядом, он замолчал и неопределенно усмехнулся. - Уверен, что не хочешь поговорить? Под натиском его пытливого пронизывающего взгляда я проигнорировал его вопрос и опустил глаза, разглядывая маленькое чёрное пятнышко на носке своего грязного кроссовка. На короткое мгновение я представил искажённое от гнева лицо моей матери, заставшей в постели собственного сына, трахающего его лучшего друга. Чувства невыносимого стыда и внутренней пустоты примешивались к пузырящейся боли и разрушали меня изнутри, я не мог… просто не мог принять эту жестокую правду. Мне хотелось убежать, спрятаться от целого мира и никогда больше не встречаться с этими людьми. Всё это время Энзо лгал мне и выдавал себя за моего друга, которому я доверял, чёрт, я спал с ним в одной кровати и оставался у него с ночёвкой. - Молчишь, – он снял мою чёрную бейсболку и накинул её на мою голову, – чего ты боишься? - Ничего, – я покачал головой, продолжая разглядывать чёрное пятнышко на моем кроссовке. - Посмотри на меня, – он достал из бумажной пачки последнюю замусоленную сигаретку и подкурил её от язычка синеватого пламени из тёмно-красной зажигалки. - Я просто хочу домой, – развернувшись, я шагнул в сторону автовокзала. Он схватил капюшон моей свободной толстовки и рывком потянул на себя, отчаянно пытаясь ухватиться за плотную ткань его мантии, я упал на спортивный рюкзак, смягчивший моё падение. - Я должен был рассказать. Твоя мать не смогла бы этого сделать, она оберегала тебя, – выпустив клуб дыма, он зажал сигарету в уголке рта и протянул мне руку, – а ты ведёшь себя как подросток! - Блядь, да оставь ты меня! – заорал я и оттолкнул его тёплую ладонь. - Хорошо, – он убрал протянутую руку, – как скажешь. Крепко затянувшись сигареткой и стряхнув пепел, Энгэль развернулся и зашагал в обратную сторону мимо прозрачной витрины магазина. Я провожал его взглядом, пока он не свернул в переулок, находящийся за высоким старинным зданием, украшенным причудливой разноцветной мозаикой из смальты. Поднявшись на ноги и отряхнув спортивные штаны и рюкзак, я несколько минут стоял у высокой стеклянной витрины книжного магазина и отрешёнными глазами изучал собственное отражение. В детстве мне часто говорили, что я уменьшенная копия Штэфана, я действительно был похож на своего старшего брата, но не так хорош собой: черты моего лица были грубее, глаза светлее, на моём волевом подбородке отсутствовала ямочка, разумеется, телосложением я ему значительно уступал. В смешанных чувствах я добрался до автобусной остановки, неторопливо шагая вверх по широкому асфальтированному тротуару, мне хотелось услышать мягкий успокаивающий голос Рии. Достав из кармана своих спортивных штанов мобильный телефон, я исполненный нерешительности остановился на её имени в списке контактов. Успокоившись, я позвонил ей, вслушиваясь в долгие монотонные гудки, действующие на мои расшатанные нервы в связи с последними событиями. Опёршись рукой на холодную металлическую раму остановки, я прижимал к уху мобильник и озадаченно рассматривал пятнышко на носке своего кроссовка. - Знаю, я обещал всё объяснить, извини… вчера я перебрал и наговорил лишнего. - Прошу, не звони мне, когда я на работе, – прошептала она, – надеюсь у тебя что-то важное? - Я облажался, – меня лихорадило, мой голос предательски дрогнул, – не хочешь увидеться? - Хорошо, – тихо ответила девушка, словно делая одолжение, – я возвращаюсь домой к десяти. - Я буду ждать тебя у подъезда. Посмотрев время на своём мобильном телефоне, я удивленно округлил глаза и рванул сломя голову через двор с детской игровой площадкой, остановившись у маленького продовольственного магазина, находившегося на углу соседнего дома. На последние деньги я купил большую плитку молочного шоколада с кремовой начинкой и несколько пакетиков растворимого кофе с лесным орехом. Закинув молочный шоколад и пакетированный кофе в свой спортивный рюкзак, я выскочил из магазина и засеменил по ровной асфальтированной дороге, поднимающейся вдоль торцов жилых домов, украшенных многочисленными граффити. В предвкушении встречи с Рией моё колотящееся сердце в груди слегка покалывало от волнообразного напряжения. Со сбившимся учащенным дыханием и приподнятой головой я пытался отыскать изображение плачущей девочки с окровавленными ангельскими крыльями. Отыскав нужный дом, я свернул с ровной асфальтированной дороги и рванул во двор, остановившись у подъезда Рии. Я отдышался, набрал четырехзначный код от тяжёлой подъездной двери и скользнул внутрь, совершенно не представляя, с чего же мне начать предстоящий диалог. Закрыв за собой дверь, я скинул с плеч нагруженный спортивный рюкзак, присел на корточки и принялся расшнуровывать свои светлые заляпанные кроссовки. Рия стояла передо мной в прихожей со скрещенными на груди руками и наблюдала за медленными движениями моих пальцев. Закончив с кроссовками, я достал из рюкзака плитку молочного шоколада, растворимый кофе с лесным орехом и с лёгкой улыбкой направился на кухню, Рия тихонько проследовала за мной и плотно закрыла за собой дверь. На ней были одеты тёмные полосатые носки, чёрно-белые клетчатые пижамные штаны, короткий красный топ, обтягивающий её маленькую упругую грудь. Щёлкнув электрический чайник, Рия распаковала плитку шоколада с кремовой начинкой и разломала её на равномерные прямоугольные кусочки. Я залил растворимый кофе в круглых керамических кружках водой из вскипевшего чайника и поставил их на стол, предварительно разбив маленькой ложкой образовавшиеся комочки. Усевшись за стол, я с периодичностью помешивал горячий кофе и около двадцати минут рассказывал ей последние произошедшие со мной события за предыдущие дни. Рия не пыталась остановить или перебить меня, она в глубоком молчании слушала каждое произнесённое мной слово и взвешивала его. Рассказывая о родителях, я умолчал о том, что мой старший брат сбежал из дома и трахался со своим лучшим другом, иначе мне вновь пришлось бы возвращаться к прошлому Штэфана и к неоднозначным отрывкам некоторых дней, описанных в его многострадальных дневниках. Выслушав мой затянувшийся монолог, Рия сделала маленький глоток орехового кофе из круглой керамической кружки и посмотрела на меня своими блеклыми слипающимися от усталости глазами. Несколько прядей выбились из её собранного пучка синих волнистых волос и прилипли к бледным фарфоровым щекам с едва заметными редкими веснушками. - Думаю, я должна тебе кое-что рассказать, – опустив глаза на свою кружку, она заправила за уши выбившиеся пряди волос, прилипшие к веснушчатым щекам, – но я не знаю… с чего начать. - Ты кого-то встретила? – я сделал глоток кофе и взял кусочек шоколада с развернутой упаковки. - Да, но это неважно, – ответила она, не поднимая глаз, – мне жаль, что я не сказала этого на следующее утро, но я действительно рада, что мой первый раз был с тобой. Я старался не показывать девушке, насколько сильно меня к ней влечёт, от этих подкупающих слов я почувствовал мощный приток внутренней энергии из ласкающего солнечного тепла и света которые успокоили на неопределенное время мою повреждённую вывернутую наизнанку душу. - Если быть честной до конца, Кристина и Хлоя были правы на мой счёт, – замявшись, Рия пыталась сдержать подступившие к горлу жгучие слёзы, – я не смогу сделать тебя счастливым. - Но у нас ведь всё в норме? – в горячих пальцах я держал маленький кусочек тающего шоколада. - Ты хороший парень, – белоснежные плечи девушки вздрогнули, сделав над собой усилие, она продолжила безропотным нежным голосом, – правда, но… нам лучше расстаться. - Тебе кто-то нравится? – в расстроенных чувствах я выронил из пальцев мягкий шоколад на стол, при взгляде на Рию у меня защемило сердце, – только не нужно этой херни про «дело ни в тебе». - Ты уверен? – голос девушки надломился и по её щекам потекли горячие слёзы окрашиваясь в грязный серый цвет от примешивающегося мягкого чёрного карандаша для глаз, – Август… мне жаль, но я люблю другого человека и поэтому не могу быть с тобой. - Ты нужна мне, – я поднялся со стула, подошёл к ней и обнял её за плечи, – хочешь я изменюсь? - Что? – размазав чёрные круги под глазами, она вырвалась из моих слабых объятий и вопрошающе уставилась на моё бледное лицо, – неужели ты хочешь, чтобы я сказала… Наклонив голову, я поцеловал её в полураскрытые припухлые от солёных слёз губы и начал непринужденно ласкать её обнажённые угловатые плечи. Она оттолкнула меня своими кукольными ладонями и издала странный звук, который невозможно было описать словами. - Серьёзно? Да пошёл ты, – она отвесила мне хлёсткую пощечину и в слезах выскочила в коридор. Побежав за ней, я схватил её за волнистые синие волосы, собранные в маленький небрежный пучок, и прижал лицом к жёсткой прохладной стене. Она продолжала беззвучно плакать, судорожно всхлипывая и умоляя меня остановиться, но я ничего не мог с собой поделать, мне хотелось передать ей ту невыносимую разрывающую боль, которую я испытывал в этот момент. - Чего ты хочешь? – испуганно дернувшись в сторону, прошептала девушка. Я был в ужасе от собственных действий и ослабил руки, чтобы освободить её передавленные побелевшие запястья. Повернув к себе заплаканным лицом Рию, я вновь поцеловал её в солёные припухлые губы. На этот раз она ответила взаимностью и с нежностью обняла меня за плечи. Пожалуй, это было самое прекрасное что случилось со мной на этой неделе. Когда мы закончили сливаться в страстном горячем поцелуе, Рия прижалась к моей груди и что-то прошептала. - Если бы я только могла… я бы без остатка забрала всю твою боль, – повторила она. - Да, – выдохнул я, трепетно прижимая её к своей груди, – думаю, мне лучше уйти. Прости меня… Неопределённое время Рия прижималась к моей влажной от слёз свободной толстовке, продолжая вздрагивать от беззвучных, сухих рыданий. Посмотрев в покрасневшие блеклые глаза девушки, я стёр подушечками своих пальцев тёмные следы на её бледных фарфоровых щеках, улыбнувшись, я поцеловал её в макушку и в подавленных чувствах направился в прихожую.

***

Закрыв дверь, она ополоснула покрасневшее лицо прохладной водой и бережно промокнула его мягким махровым полотенцем. Уперевшись руками в бортики бежевой раковины из травертина с фактурой Антик, она посмотрела на своё бледное зеркальное отражение и самоиронично хмыкнула. Девушка потратила более тридцати минут чтобы привести себя в порядок и натянуть на измученное лицо непринужденную голливудскую улыбку. Она переоделась в чёрное короткое ассиметричное платье на тонких бретелях, нанесла новый макияж и расчесала спутавшиеся волнистые волосы. Взяв в руки мобильный телефон, она с минуту покрутилась перед зеркалом в своей комнате и прошла в прихожую, бросив уверенный взгляд на кожаные ботильоны на тракторной платформе с устойчивым каблуком. Девушка воспользовалась услугами такси, пребывая в нездоровом возбуждении, она пыталась подобрать соответствующие слова, чтобы сообщить ему о своих возвышенных искренних чувствах. Оказавшись перед его дверью, она робко переминалась с ноги на ногу и неустанно теребила небольшой переливающийся черными бутафорскими бусинами и кристаллами клатч на тонкой посеребрённой цепочке перекинутой через её хрупкое плечо. Сбросив оцепенение, она приблизилась к двери и настойчиво постучала в неё своим маленьким дрожащим кулачком. На пороге девушку встретил обнажённый по пояс парень, выпустив тонкую струйку сигаретного дыма в сторону нежданной гостьи, он без колебаний предложил ей пройти внутрь. - Выглядишь прекрасно, – он захлопнул за ней дверь и указал рукой на диван, – присаживайся. - Послушай, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное, – она сбросила высокую обувь, прошла к кожаному двуместному дивану, села и пленительно закинула одну неприкрытую ногу на другую. - Я слушаю, – он взял в руки пепельницу и опустился рядом с ней, повернув голову в её сторону. - Я уже забыла какой ты необыкновенный, – поджав губы, девушка смущенно опустила глаза и легонько коснулась кукольными пальцами крепкой обнажённой груди парня, – я люблю тебя. - Ты девушка моего лучшего друга, – он остановил её хрупкую руку и откинулся на спинку дивана. - Мы расстались, – она вырвала из его пальцев тлеющую сигаретку и крепко затянулась. - Ты ведь понимаешь, что это ничего не меняет? – приподнявшись он отнял у неё сигаретку и стряхнул пепел на металлическую крышку самоочищающейся пепельницы. От собственного бессилия девушке отчаянно хотелось разбить что-нибудь вдребезги о ламинированный пол, её чувства остро отдавали в колотящемся от волнения сердце и перекликались с подступающей удрученностью. Услышав эти холодные полные безразличия слова, она пожалела, что набралась смелости заявиться к нему домой и рассказать о своей любви. - Я не нравлюсь тебе из-за Августа? – она наблюдала за клубами дыма рассеивающимся в воздухе. - Нет, ты замечательная, – Энгэль затушил сигарету о металлическую крышку пепельницы и посмотрел на её бледное кукольное лицо, – но я не хочу отношений, тем более сейчас… - Вызови мне такси, – сдавленным голосом прошептала Рия. Хофманн достал из кармана свободных тёмных джинсов мобильный телефон и нажал на сохраненный номер, дождавшись ответа оператора из контакт-центра такси, он заказал машину. Сбросив вызов, он приподнялся с тёмно-коричневого кожаного дивана, нажал рукоятку, расположенную на крышке самоочищающейся пепельницы, и вернулся на место. - Не могу поверить, что ты используешь эту жалкую отговорку, – горько усмехнулась Рия. Лёгким движением руки он притянул девушку к себе и посадил её на свои колени, испытывающим взглядом изучая её мягкие черты лица. Рия затаив дыхание смотрела в его холодные тёмные глаза, окруженные смоляными густыми ресницами. Облизав полураскрытые губы, Энгэль откинулся на мягкую спинку кожаного дивана и спустил свои крепкие руки с угловатых плеч девушки на её тонкую талию. Воздух стал настолько горячим, что Рие стало тяжело дышать, она вцепилась в широкие плечи Хофманна и поцеловала его в горькие приоткрытые губы. Девушка чувствовала его колеблющееся дыхание, обволакивающее солнечным теплом её возбуждённое тело, она наслаждалась лёгким покалывание внизу живота и хотела, чтобы этот поцелуй длился целую вечность. От сладостной дрожи она начала ёрзать на его коленях, впиваясь ногтями в грубую кожу на плечах парня. Придерживая девушку за изящную тонкую талию, Хофманн медленно отодвинул её от себя, разрушив оковы затянувшегося поцелуя. - Я ничего не чувствую, – он достал из кармана вибрирующий телефон и ответил на входящий вызов, оператор из контакт-центра сообщил, что такси подъехало. - Но твоё тело говорит обратное, – Рия робко прикоснулась к натянутой ширинке его джинсов. - Да, – Хофманн сглотнул вязкую слюну и поднял девушку, – держись. От неожиданности она вскрикнула и вцепилась ногтями в его напряженные плечи, а бледными тощими ногами судорожно обхватила его подтянутые бёдра. Растянув губы в непринуждённой улыбке, Энгэль слегка наклонил голову к её тоненькой белоснежной шее и, едва не касаясь фарфоровой кожи приоткрытыми губами, он глубоко вдохнул её сладковатый вишнёвый аромат. - Мне… нужно домой, – держась за его крепкие плечи, девушка пыталась нащупать ногами пол. - Ты же знаешь, что я тебя не трону, – Энгэль бережно опустил её, поставив маленькими босыми ступнями на мягкий кремовый ковёр из овчины. - Я завидую той девушке, в которую ты влюблён, – подняв на него глаза, Рия грустно улыбнулась