Попаданец в квадрате

      Легко ли было обучаться пути заклинателя? По сравнению с программой университета — вроде бы легкотня, ведь всё здесь было непривычно и интересно. И всё же, много проблем доставляла именно учёба. Точнее — соученики и их зависть, наглость и попытки сломать в угоду себе. Что бесило крайне, но сделать что-нибудь с этим напрямую было нельзя. В итоге, пришлось пакостить. И если в процессе борьбы за место под солнцем пришлось стравить несколько группировок внутри Школы, то он не виноват. А говоря проще — никто даже спустя годы, доказать не сможет. Бесит неимоверно. Но как тренировка навыка интриг, такое отношение ко мне, вполне подходит.       Особой дружбы Шень Цзю так и не завёл с окружающими, непроизвольно вздрагивая от прикосновений первые полгода. Рефлекс остался после обучения на улицах, да и отвык он от прикосновений, как и Шень Юань, в последние три года затворничества. Но шрамы разглаживались, следы сходили, варварски обрезанные волосы отрастали — время шло. И для всё время занятого парня события понемногу начали сливаться в непрерывный быстрый поток. В какой-то момент стало сложно сказать, сколько времени прошло — неделя или месяц. В этом месте хоть какой-то календарь был только у лидера пика. А остальное его население, жило в безвременье, различая лишь смену сезонов. Меня это устраивало.       Углубившись в даруемые знания, Шень Цзю тратил много времени на оттачивание техник, составлению собственных переработанных справочников и пособий. Он собственноручно расписывал на понятный для себя стиль изложения, пусть и изменённый благодаря обучению изящным искусствам, имеющийся бестиарий. Тот многотомный сборник со всеми известными Школе тварями, их признаками и способами взаимодействия. С постоянными опросами других учеников и постоянным дополнением этого толстого сборника до сих пор не сшитого в единую книгу. В моменты, когда он не штудировал трактаты в библиотеке Школы, то ходил хвостиком за Учителем, ловя каждую каплю мудрости. Учитель реагировал на это практически никак. Знания давал, на вопросы отвечал и всё. Но мне же лучше — меньше проблем.       И конечно, совершенствовался в изучении изящных искусств и научных изысканиях, а именно в: литературе, каллиграфии, игре на музыкальных инструментах, манерах и науке. Список навыков для благородного мужа этого мира был не слишком большим, но он был обязательным если я хотела достичь вершины. А я хотела — ради Шень Цзю.       Владение мечом и самосовершенствование по пути формирования Золотого ядра, он изучал под непосредственным руководством учителя. И всё это не покладая рук, с большим рвением. За это его старательность отмечалась не только на пике Цин Цзин, что вызывало зависть. Шень Цзю от этого только сильнее зарывался в знания, пока остатки личности Ирины не выпнули его на одно из сборищ старших учеников, куда его случайно пригласил ученик по имени Му И Фан. Шень Цзю не отказался, а ошибшийся ученик не забрал своё приглашение, уточнив, что требуется для встречи. Упустить такой шанс на прекрасный дебют в обществе старших учеников? Ни за что! Они и их опрометчивое приглашение станут хорошей ступенькой для нашего будущего величия. Тьфу, опять я ударилась в пафос — Шень Цзю надо расширить запас реакций и слов. А то быть банальным киношным злодеем не хочется.       И вот именно на этой встрече он познакомился с обитателями других вершин. И именно там, совершенно случайно, показал себя как вежливого и образованного юношу, который с большим интересом слушает споры старших учеников. И который, если потребуется, может на гуцине сыграть, на мечах сразиться и в стихосложении поразить, при этом будучи скромным и вежливым. По крайней мере шепотки тренированным слухом он улавливал именно такие. И заметили вы это только сейчас, когда замалчивать оказалось невежливо, не так ли, шисюны и шицзе? Лицемеры. Но мне же лучше — среди вашего сборища мне некого жалеть.       Шень Цзю только мысленно орал в этот момент, вспоминая, как эта поведенческая база нарабатывалась и каким трудом. Ведь истинная причина этому была довольно прозаичной.       Оказавшись среди детей разных сословий, Шень Цзю столкнулся с осознанием того, что ему не хватает знаний и манер. В сравнении с остальными, он был цыплёнком из трущоб, воспитанным бродягами. Причем цыплёнком, который очень сильно опоздал по возрасту. В рукава конечно не сморкался и задницу рубахой не подтирал, но для воспитанного общества был слишком неотёсанным деревенщиной.       Злость — очень хорошее топливо для усердия, когда её старательно подпитывают те, кому повезло немногим больше. Насмешки, унижающие интонации и унизительные задания для новых учеников. О, он был зол каждый день, успокаиваясь только для тренировок по самосовершенствованию и бесед с учителем. Всё остальное время, он рвал жилы, чтобы иметь возможность уважать самого себя. И заставить окружающих уважать нас.       Кровь — после каждого тренировочного боя его тело было покрыто синяками и мелкими ранками сочащимися кровью. Мази переводил столько, что Му И Фан согласился пробовать свои лекарские новинки на нём, о чём его учителя уведомил учитель товарища. До друзей они не доросли, но боевыми братьями, через пару лет, возможно уже станут.       Пот — он замучился стирать свои вещи, настолько сильно себя изматывал, приводя к идеалу. На что была пара бесед с учителем, после которой пришлось чуть снизить темп.       Слёзы — когда голова отказывалась принимать новую порцию знаний и приходилось уходить со всем усердием в совершенствование тела и духа, или навыков игры на гуцине и флейте. Просто, чтобы разгрузить голову. Развлекаться здесь было решительно нечем, а слоняться без дела не позволяло чувство, что это пустая трата времени.       Первые пять лет были самыми страшными, ведь учитель сказал, что тех, кто не покажет усердия переведут на пик Ань Дин, который занимался снабжением. Точнее, они станут обслуживающим персоналом для всех остальных пиков. Как Агрокорпус у джедаев. Возможно, в этом виновата память Ирины и воспитание Юаня, передавшиеся Шень Цзю, но одна мысль о подобном вызвала прилив усердия, которого хватило на годы. Это было забавное время, если вспомнить…       Но страх не может быть вечен — он со временем просто сгорает, перестав пугать. Вот и Шень Цзю, как-то утром, просто отпустило. Как отрезало страх, оставив только привычку трудиться и искреннее любопытство полученное от Иры и своё, давно забытое за сложной жизнью. Разбираться в причинах, выстраивать возможную логику действий и просто глубоко разбираться в теме — стало настолько желанным умением, что он сам, добровольно познакомился с учениками пика Ань Дин. И продолжил сначала осторожное знакомство, а потом и полноценное общение. А тому было несколько причин:       Первое — возможность быть в курсе всех слухов и сплетен на пиках, и минимум в десяти городах от Хребта.       Второе — хорошие отношения со снабженцами предполагали взаимопомощь. Трактаты, новые сведения о монстрах (у учеников Ань Дин были волшебные отношения со старшими на пике Бай Чжань), новые сведения о лекарственных травах и техниках (то же самое было и с пиком Цань Цао, что занимался целительством), даже одежда и музыкальные инструменты, непривычные для старшего поколения учеников — это могли достать за уроки игры на гуцинь и помощи с каким-нибудь особо умудрённым делом.       Третье — у этого отдела были хорошие отношения с пиком который занимался информацией и шпионажем. Карты местности, сведения о погодных условиях, едва ли не геологическая разведка, отношения между Школами — жить хотелось сильно, а такие знания всегда были к месту. Благодаря связям ребят с Ань Дин, которым и он сам невольно помог облегчить работу своими новаторскими (иномирными) идеями, удалось подружиться и с некоторыми представителями подразделения внешней разведки. Точнее, её аналогом в мире заклинателей. Лично. Что мог сказать об этом знакомстве Шень Цзю? СБ, оно и в Африке СБ. Кроме того, неизбалованные искренним отношением адептов других пиков, ребята с Ань Дин шли на контакт с удовольствием. С ними было хорошим времяпровождением даже молчание.       Понемногу, юный ученик Цин Цзин обзаводился связями, превращаясь в этакого паучка, который пока слишком мал, но чья паутинка обещала разрастись в огромные ловчие сети. И после разговора с парочкой СБ-шников, в какой-то момент это стало легче сделать, словно он прошёл какую-то внутреннюю проверку. Хотя, он всего лишь попросил поискать возмутительные случаи из практики других школ, на случай открытого шантажа. И указал на мутную историю со Школой Ю Гу, которая умудрилась засветиться в недавнем скандале с коррупцией и притеснением учеников, который закончился потерей репутации. А не стоило притеснять младшего сына очень богатой семьи в городе. Там благополучно сменился Глава, так как старый неожиданно скончался, но доверия к этой Школе теперь не ожидалось. Эта история гремела позже на весь заклинательский свет, лишив ту Школу остатков репутации. Было даже смешно смотреть на осуждение тех, чьи Школы спешно убирали своих недовольных, чтобы те не проболтались. Столько смертей на совместных охотах, что прямо жаль…       Как оказалось, та мелкая школа была замешана в планомерном подрыве репутации нескольких школ покрупнее. В том числе невольными жертвами их попытки возвыситься стали и Цан Цюн. Особо репутации их попытка не повредила, но на репутацию Школ как центров обучения заклинателей вообще, тень бросила. А нам не нужны были брожения и потеря влияния. Школа — инструмент и нужно было об этом инструменте позаботиться.       Несколько совместных пьянок за которые влетело всем собравшимся и ученые мужи, уже из чувства вины и долга, начинают понемногу пробовать концепцию черного и белого пиара, «придуманные» и доработанные Шень Цзю. И постулат «Информация правит миром!» — благополучно ушёл в массы. Назвать это достижением нельзя, но потеплевшие отношения между пиками после того, как Шень Цзю там оказывался, заметить было несложно. Ещё бы они не потеплели, с такой-то предшествующей подготовкой! На одно вино сколько времени ушло, а на просчёт времени пьянки, до прохода первого патруля?       Учитель заметил это и стал давать более сложные техники и задания. И вот, спустя десять лет после начала обучения, их отправляют на ночную охоту в деревню севернее хребта Цан Цюн, уничтожать появившуюся там тварь. Или же, он так пытался приструнить нашу излишнюю ретивость. Всё же мы едва не попались.       Они отправлялись и раньше, но тогда с ними были учителя, а сейчас в сопровождении только Старший ученик. Что и греха таить, было жутко. Чуть-чуть. Всё же первый полноценный выход, как заклинателя. Ведь с этого момента они уже считаются почти взрослыми. Волнующее ощущение, на самом деле. Хорошая проверка. Кинуть в воду и смотреть, как выплывет. Хорошо прочищает мозги и лишает излишнего самомнения.       Они только год как получили свои мечи, в долине, где зрели выкованные кузнецами мечи-заготовки и те, что оставили погибшие и ушедшие добровольно предшественники. Ему достался Сю Я, что значило «Возвышенный», ставший верным спутником на тропе совершенствования. Меч буквально пел в руках, радуясь обретению хозяина.       Но несмотря на обретение меча, а следовательно официально подтвержденном переходе на новый уровень совершенствования (реально он перешёл на него чуть больше месяца назад) — уверенности в себе это добавило не сильно. Он прогрессировал медленнее остальных — сказывался поздний возраст начала и заведомо неправильное обучение полученное от убитой сволочи. Знал ведь, где подгадить и после смерти! Злило неимоверно. Но мы использовали это, чтобы наладить более крепкие связи с Ань Дин.       Золотое ядро сформировывалось в 2 этапа по 13 ступеней каждый. И пока большая часть подходила к пятой, а то и шестой ступени первого этапа формирования — его пределом была четвертая. Виной всему были повреждения духовных меридианов, восстановление которых заняло больше двух лет. Двух лет, которые пришлись на пик его телесного роста. И тут вылез подарочек от прошлой жизни. Увы, лекари подтвердили — он останется на всю жизнь не слишком высоким, недоедание, побои и многочисленные травмы в юности сказались. Да, совершенствование духа и тела выправило большую часть дефектов, но рост он добить не успеет до шестого этапа. А там начнут замедляться жизненные процессы, в том числе и взросление. Так что быть ему до старости, которая наступит, с его упорством возможно лет через пятьсот, безусым юнцом. Конечно, здесь такое приветствовалось. Культ красоты и изящества предполагал наличие аккуратных форм и объёмов, но душа-то была воспитанная немного другими идеалами! Хотелось быть чуть выше, чуть более широкоплечим, с более широкими ладонями. Ему удастся вырасти, но не настолько. Это огорчало и злило. Ведь даже Му И Фан, целитель и перспективный учёный своего пика обещал быть выше его на полголовы. Что за ирония. Это страшно бесило.       Сборы на ночную охоту заняли мало времени — чуть больше часа, тогда как на подготовку им выделили два. Первый самостоятельный выход, как-никак. Всё самостоятельно. Если кто-то не подготовился, то это проблемы самого ученика и его безалаберности, а не Учителя.       Школа выделила лошадей и десяток учеников, под руководством старшего ученика Фан, оседлали их. Шень Цзю погладил своего скакуна между ушей, с восторгом ощущая под бедрами мощное тело. Он восхищался этими животными, почти так же сильно как и кошками и не мог пропустить возможности погладить если была возможность. И тут не удержался, что тут же стало причиной довольно неприятного момента. Рука замерла, когда сбоку раздался насмешливый голос: — Шисюн Шень столь ласков и добр, что хочется спросить, сможет ли он убить монстра? Ведь там нужна воля отнять жизнь.       У Шень Цзю скрипнули сжатые зубы, но выражение лица не изменилось, только вздулись желваки и кажется, глаза начали метать молнии, иначе почему побледнел стоящий у лошади рядом Му И Фан. Впрочем, голос не подвёл и лицо расслабилось, когда Шень Цзю повернулся к говорившей. Это была одна из его самых нелюбимых заноз в заднице, так как он упорно делил с ней место среди тем для разговоров, шицзе Ци. -О, сестра, не сомневайтесь в своём шиди. Разве я могу посрамить честь Учителя и шицзе и оказаться недостойным? Ведь этот ученик делает всё, чтобы Учитель гордился не только его благородным ликом! А вы, шицзе Ци?       Ту перекосило, соболиная бровь дёрнулась в раздражении, но она не разразилась бранью, как это бывало при мелких стычках под видом бесед на Цин Цзин, куда она периодически приходила к Учителю Шень Цзю. Мило улыбнувшись, девушка хмыкнула и протянула: — Шиди Шень столь старается, что шицзе приятно видеть его стремление приблизиться к ней. Так шицзе чувствует себя спокойной за его Учителя.       Между взглядами сверкнула молния, а неприятная улыбочка украсила лица обоих. Кажется, Шень Цзю слышал, как внутри крошатся камни. Му И Фан снова побледнел и увёл лошадь за собой, пристраиваясь к шисюну Юэ, который окинув взглядом всех, громко попросил: — Приготовьтесь, сейчас отправимся! Очередная перепалка не принесшая ничего кроме раздражения. Как же нас достала шицзе Ци со своими рыбками-прилипалами. Вот правда мозгов у её окружения было немного, зато рот открывали как рыбешки на мелководье. И всё время пытались сожрать, хотя до пираний им было как до границы, пешком на четвереньках. Убогие.       Выехав за пределы пика, Шень Цзю с раздражением заметил наличие на руках глубоких борозд, от впившейся при сжатии резной рукояти Сю Я. В одном месте кожа настолько сильно продавилась, что похоже, останутся следы на пару часов. Нужно приобрести что-то такое, что можно без вопросов сжимать в руках в такие моменты, иначе он убьёт ладони до того момента когда они полноценно огрубеют от работы с рукоятью. Ещё одна проблема… Самоконтроль надо прокачивать, батенька. Иначе — нас сожрут даже рыбки-прилипалы. И заодно, чуть подпортить репутацию милой шицзе. Мимолётом. Как могут только женщины. Ты же по-другому не понимаешь, шицзе Ци.