Попаданец в квадрате

      Личное ученичество с признанием намерений — что может быть слаще для других и страшнее одновременно для тебя самого? Только осознание того, насколько много нужно знать Лорду Пика и груза ответственности, что ляжет на плечи. Лорд — это две главных роли и куча второстепенных, без которых существование такой фигуры бессмысленно. Первая — защитник, чьих сил и опыта должно хватить для отражения атак любого типа, от привычных внешних, до неприятных внутренних. Вторая — учитель, наставник и путеводная нить в жизнь, очень жестокую и опасную. А ещё управленец, политик, снабженец и куча прочих ролей. Да, есть вершины занимающиеся этим целенаправленно, вот только внутри пика властвует Лорд и на его совести всё, что происходит на его территории. Не будешь знать и уметь всё, что положено — позор твоей вотчине.       Куда не кинь — всюду клин. Ещё и слухи, куда больше расползшиеся среди молодёжи. Сянь Шу как всегда, бывший приютом сплетниц без личной жизни, был впереди всех. Ситуация злила, а потом Шень Цзю смирился. Ну будет он полноправным Лордом — так Шень Юань председательствовал в Клубе литературы всё время студенчества и привык к идиотам и сплетням. И Ирина тоже была старостой сначала класса, потом группы, а потом замом по воспитательной работе. Не педагог, но сталкивалась и с тем, и с другим. А тут более знатные условия — никаких комитетов по проверке, никаких наказаний за превышение полномочий и судов за выход вне учебной программы. На всё воля учителя — красота! А потом, когда список всего, что предстоит узнать вырос перед глазами, спустя три дня злого психоза, во время которого бедный будущий Лорд выкопал две сотки грядок, посадив туда цветы выданные учителем… Он понял, что учитель у него тролль, но неожиданно втянулся.       Так возле одинокой бамбуковой хижины, отремонтированной и обставленной его собственными силами, раскинулся небольшой живописный уголок, с небольшим прудиком куда медленно, но верно набиралась вода — учитель помог прочистить канал для подземного родника. Теперь под ухом будет тихонько журчать, успокаивая или раздражая — индикатор для состояния психики. Когда начнёт бесить — пора медитировать.       Закончив с обустройством, Шень Цзю, до официальной церемонии ещё не принявший новое имя, засел за разбор всего и вся. Учитель посмеиваясь, устроил себе постель в комнате-пристрое, с удовольствием оставляя подопечного осознавать ситуацию. А потом, потихоньку, воющего от раздражения Шень Цзю, счастливый учитель начал гонять. Сначала по материалу изученному ранее, после по навыкам, а потом ещё манеры шлифовать начал и основам политологии учить. Шень Цзю дважды едва не сорвался в искажение Ци, а потом собрал мешочек с подкупом и пошёл на поклон к Му И Фану. Тот, долго смотрел на пыхтящего от раздражения собрата, а после только покачал головой и начал рассказывать. А потом, вдогонку, отсыпал мешочек пилюль и два свитка с техниками специальной медитации, разработанными лично. И пригласил навещать почаще, даже без редкостей. И улыбнулся, довольно так. Учитывая жуткую репутацию пика Цянь Цао, стоило бы насторожиться. Однако, Шень Цзю уже не казалось страшным ничего кроме своего будущего, поэтому он с радостью согласился. Шокировав этим не только Му И Фана, но и других учеников с их учителем во главе. Хотя тот только посмеялся, крикнув вдогонку, чтобы Шень Цзю приносил качественный алкоголь и лекарственные методики, если найдёт. Та же ситуация повторилась и с пиком Инь Хуэй, который занимался шпионажем. Обстоятельно поговоривший с учителем и рассказавший об ученичестве у тёмного заклинателя… Шень Цзю вместо порицания получил только добрую усмешку и фразу, от неожиданно отбросившего формальности учителя: — Я живу на свете более века. Ты думал я не пойму этого, обучая тебя больше десяти лет? Я давно это понял, ещё по твоим сложностям в формировании ядра. Не ты один такой в этой Школе, за сотни лет её жизни. И не ты один работал при этом на благо Цан Цюн, имея за плечами такое прошлое. Пока внутри есть стремление к праведному пути — Школа будет твоим щитом, а ты её мечом. Однако, для того, чтобы щит тебя не подвёл — поделись честностью с теми, кто её получает меньше всего. Они оценят.       Хуан Цинсюань, ставший главой своего пика более года назад, скрытный как и все его подчинённые, встретил его привычно настороженно. Вино и свитки с записанным подробным отчётом, принял с тщательно скрытым любопытством, а после, поняв, что гостю есть что сказать, пригласил за стол. Вываливший свои умозаключения Шень Цзю, поделился амулетами У Янцзы, перерисованными с оригинала и записями со своими размышлениями. А Хуан Цинсюань только усмехнулся и предложил: — Шиди Шень, принесите эти записи в дар ученикам Тянь Инь, собратья будут в полном восторге. И попросите у них обучить вас печати правды. А мы покажем техники допроса. Взамен — вы станете нашими глазами и ушами там, куда хода таким как мы нет. Или обучите несколько учеников в дальнейшем. Шень Цзю только улыбнулся, не скрывая лицо веером и кивнул, уточняя: — Учеников обучу, а вот взамен добровольного сбора информации, я попрошу вас найти сведения о моих будущих учениках. Хочу быть готов к неожиданностям, чтобы не повторить участь Школы Ю Гу.       На том и порешили, а оттуда его сразу подбросили к братьям-печатникам. Сопроводили, шепнули на ухо что-то старшему ученику и тот стрелой унёсся вперед. Шень Цзю достал свой последний из запасённых сосудов с вином, а сопровождающий его Лорд вершины шпионов, чуть склонился к плечу и насмешливо шепнул: — Будущий глава предпочитает засахаренные фрукты. — И тихо рассмеялся, когда Шень Цзю невозмутимо достал из мешочка сшитую записную книжку, куда внёс запись и после, заменил её собственноручно сложенной бумажной коробкой откуда пахло яблоками и карамелью. Скоро показалась процессия из Старшего ученика вершины и двух его собратьев. Передав коробочку старшему ученику, Шень Цзю сообщил о причине своего визита. Страшно воодушевившийся мужчина, едва ли не схватил его за руку, таща за собой. Хуан Цинсюань рассмеялся ещё раз и покинул их, перед этим весело крикнув: — Ожидаю плодотворной работы с тобой, Шень шиди! Это будет крайне любопытно. Взгляд со стороны, учитель. Годы летели, ученик рос и взрослел, понемногу обзаводясь крепкими отношениями с будущими товарищами и всё чаще находил темы для бесед с ними. За пролетевшие стрелой почти девять лет, произошло много моментов, которые старый учитель с радостью сохранит в своём сердце.       Вот и теперь, Шень Цзю вернулся к учителю спустя четыре дня, задёрганный, с горящими глазами и тремя большими свитками. Учитель, которому уже пришли небольшие записки о его ученике от собратьев-Лордов, только весело посмеивался, с грустью ожидая время своего ухода. Его ученик был ещё так юн и чист сердцем, так открыт миру и людям. Его ожидало столько разочарований и боли, но ограждать от этого опасно — не знающий опасностей подстерегающих в глубине утонет и на мелководье. Подспорье в лице тех, кого ещё не покинули учителя, будет хорошим. Главы этих вершин, всегда выбирали исключительно разумных учеников. А момент с признанием своего прошлого для того, к кому и собратья с настороженностью относятся — станет моментом признания и уважения. К тому же, его ученик весьма умело выбирает подарки. И вино всегда недурственное, чувство момента и собеседника присутствует — к остальным тоже подход найдёт, если те не заупрямятся. К сожалению, ученик составляет своё мнение единожды и с трудом его меняет после. Не слишком удобное качество, но у них есть время, он поможет сгладить эту особенность характера. Он поможет.       Ученик выполз из дома в расстроенных чувствах и учитель, с пакостной улыбкой подкрался сзади, проводя подлый приём. Ученик, на рефлексах увернулся, встречая короткий нож своим веером и перешёл в контратаку. Десяток листьев бамбука, слетевших с ветвей, со свистом встретили своих противников. Звон столкнувшегося боевого оружия наполнил воздух. Снова Шень Цзю.       Годы пролетели очень быстро. Ещё вчера, он просит принять его в Школу, а уже сегодня в его руках не дрожит меч, отнимая жизнь. Многое произошло за это время. Преодолели манеры, пробились сквозь сложности с формированием ядра — учитель помог сформировать то как положено, истязая его до падения от усталости. Сделай или умри — полезный стимул что ни говори. Стоит взять на вооружение.       Застряли ненадолго на изучении женских умений, которые он потом должен передать ученицам. Шитье и начальный уровень врачевания, танцы, манеры и ведение домашнего хозяйства — минимальный список для юной девы в этом обществе. Ладно, с кулинарией справиться было относительно легко — Шень Юаня в бытность молодым и воспитанным китайцем, память не пустила пройти мимо новой кухни. Да и после отселения от родителей — затворникам нужно хорошо питаться, чтобы не попасть в больницу с отравлением, как было перед тем, как они погибли. Не стоило заказывать еду в том ресторанчике. Не будь тело ослаблено болезнью — реакции бы хватило отскочить. Но кулинария и тут…        Засучив рукава, после подначки и спора с учителем, Шень Цзю отправился на Сянь Шу, обучаться приготовлению пищи. На месяц ровно. Шицзе Ци, которая уже освоила это умение, не находила дня, чтобы пройти и не отпустить ядовитый комментарий. Причём она имела на это полное право — она была лучшей в этом деле на всём пике. Поэтому в последний день обучения, разведя сестру Ци на спор, Шень Цзю выиграл у неё обучение кулинарии для одного ученика мужчины. Личное. Это было делом чести — мелко отомстить той, кто пошатнул его веру в дружность Лордов вершин.       Та бесилась так сильно, что едва не сломала любимый нож. А Шень Цзю покинул Сянь Шу победителем, с большой кипой бумаг с заметками и рецептами. И, с грустью отмечая — появившимся врагом. Правда рутина не дала остановить на этом внимания — его отправили на полгода в одно из ответвлений знаменитых пещер Линси. Для углублённой медитации по секретной методике учителя. Последняя медитация для формирования его ядра — дальше только развитие.       Глубокая медитация не была интересна — он просто соединился с пещерой, позволяя той использовать себя как фильтр, благодаря потоку укрепляя каналы для циркуляции ци и усиливая ядро. Он вырос, максимально для его возможностей и сил. Да, ростом он остался так же низковат — даже ниже заявленного Му И Фаном, из-за помощи учителя. Метр восемьдесят — максимальный рост которого он успел достичь прежде, чем уровень его совершенствования остановил время. Если бы он пришёл в Цан Цюн позже — он бы не смог развить своё мастерство и возможности столь сильно, что почти сравнялся с будущими Лордами пиков, но он был бы крепче, выше и сильнее телесным здоровьем. Как ни странно. И всё же, он стал мастером — к чему стремился всю жизнь. И, обдумывая свою жизнь в одиночестве медитации, всё же решил — пусть будет так, как есть. Не сожалея и не оглядываясь назад. Ему есть чем гордиться, есть чего стыдиться и есть к чему стремиться. Три мерила его жизни в равновесии, а теперь этого равновесия достигнет и он сам.       Уединённая медитация закончилась встречей с ещё одним будущим Лордом, с которым они не поладили сразу. Шиди Лю, прямой как палка и непрошибаемо деревянный в плане тактики, этот варвар невзлюбил «слабого» личного ученика пика Цин Цзин. Всё время выводя на драку, этот дурак должен был в итоге сломить терпение своего противника. И он сломил. Свидетелями их боя, без мечей и магии, лишь с помощью собственного тела стали принявший имя Му Цинфан и пока номинально занявший место Лорда Ань Дин, Шан Цинхуа. Отвел душу Шень Цзю тогда хорошо — ученика Лю унесли на Цянь Цао на руках. Поражение он не принял, а потому Шень Цзю не удивился когда тот вернулся снова. Привыкший к бою на мечах, мальчишка, оказался не готов к банальному мордобою. А ему, удалось даже руки сохранить, благо тонкие перчатки он теперь носил постоянно — стальные нити уже несколько раз оказались хорошей поддержкой безоружному воину. Навыки ближнего боя от Хуана Цинсюаня оказались впору, хоть в оплату и пришлось пробираться в лучший бордель столицы их области, для вербовки нового шпиона. Самого чуть не сняли, пришлось выкупать ночь у юноши, невольно пуская о себе подозрительные слухи. Юноша оказался умным и хорошим братом — в оплату обучения названной сестрёнки в Школе заклинателей, он согласился передавать информацию краткими отчётами. И заодно, просветил отчаянно краснеющего бессмертного в особенности любви между мужчинами, женщинами и теми и другими. И подарил начавшему заикаться мужчине большой флакон того, что могло назваться смазкой, попросив сохранить до тех пор пока не пригодится. И нашептал рецепт — оказалось, парень был третьим наследником семьи врачевателей, которого продали в Дом Цветов, не желая делиться властью. В школу он идти отказался, лишь попросил выкупить ещё одну ночь с ним и свитки с письменным набором. Сестре приданое подготовил. Шень Цзю хватило впритык, но это того стоило — Му Цинфан в порыве радости аж стиснул его, когда разобрался в рецептах. И выспросив адрес, отправился сам, вернувшись через неделю страшно задумчивый и довольный. А Шень Цзю в этот момент смотрел на обычную девочку, которую забрал из чужой семьи. Та, приютившая ребёнка на правах служанки, с радостью отдала её, потребовав выкуп в сто серебряных и лишь когда Шень Цзю, развернушись, отправился на выход — снизила цену до двадцати. Она обещала вырасти обычной миленькой девочкой, с круглым личиком и мягким характером, если у неё будет хороший учитель. А может, по стопам шицзе Ци пойдёт, если та ей в учителя достанется… Он даже имя не узнал — как и не назвал своё, используя излюбленный образ одной из учениц Сянь Шу — соломенную шляпу и вуаль.       В любом случае, через 10 дней после его выхода из медитации ожидалось испытание, а там будет решено к какому пику будет относиться ребёнок. Благо сейчас за ней присмотрят братья с Ань Дин — он попросил их об этом.       А вот шиди Лю, с пренеприятнейшим выражением лица, с мечом наперевес, ждал у выхода из пещер именно сейчас. Усталый, потрёпанный и явно нарывающийся на драку, так как улыбка была пародией на хитрый оскал. Получилось больше похоже на ощерившуюся собаку — не хватало только низкого, гулкого рычания: — Шисюн Шень. Слишком долгая медитация не заменит боевые навыки… — А веер не заменит меч, я помню, шиди Лю. Чем обязан такому пристальному вниманию? — Веер раскрывается словно сам собой, скрывая лицо до середины. Голос Шень Цзю холоден, а взгляд сверкает бликами внутренней силы. Ходячее недоразумение только усмехается сильнее и отвечает: — Жду, чтобы ветром не унесло мимо — шисюн столь соответствует своему пику, что даже возникает вопрос, а не перевертыш ли перед нами. Шэнь Цзю узнаёт острые речи шицзе Ци и только посмеивается, уточняя: — Когда манеры стали вашим спутником? И потом, прежде чем использовать чужие слова, уточняйте кто и как должен их говорить. Ведь иначе выходит, что вы меня сейчас искренне похвалили. Не разочаровывайте меня столь лёгкой победой! — Ты! — Голос у брата Лю хриплый, но он бесится тихо — учитель пика Цюн Дин уже успел пару раз наказать порывистого крикуна розгами по ногам. Как ребёнка. Что было страшно обидно для лба двадцати двух лет. Шень Цзю, с высоты возраста куда большего, которого чем только не били в своё время, только многозначительно молчал. Чем бесил неимоверно всех тех, кто пытался его вывести из себя. Замкнутый круг из взаимобесячности.       Поругаться им не дал ученик Юэ, который мягко развел их по сторонам и попросил следовать за собой. Оказалось, церемонию было решено провести раньше, как только последние претенденты покинут места для медитации. Оказалось — их всех отправили в пещеры, чтобы они собрались с мыслями. Их ждало омовение и одежда, приготовленная учителями.       И правда — его форма была двойной. Боевой комплект с дополнительным слоем зачарованного шёлка, боевыми наручами и поясом скрывался сверху просторной накидкой с широкими, двойными рукавами. Сбрось он накидку и можно с лёгкостью драться в рукопашную. Поверх накидки был пояс-обманка, крепящийся сбоку от широкой части на пять потайных серебряных пуговиц. Под одеждой лежала коробка со светлыми перчатками без пальцев, с наконец доработанным узором заклинаний. Прочные, с мотками стальной лески в зачарованных карманах. И шпильки, две штуки, короткие и почти незаметные, с потайным лезвием из тонкой зачарованной стали.       Внешне — всё было прилично донельзя, официальное, яркое и лёгкое. Видение, с его телосложением делающее его безобидным. Длинные одежды скрывающие ноги, в которых сильно не разбежишься и ногами не помашешь. Широкие рукава, в которых столь удобно прятать вещи и наручи, ведь верхушка рукава фиксирована и не покажет лишнее. Пояс, в котором легко можно спрятать боевой веер, убрав его под перевязь для декоративного, ведь они одного размера. Общее осознание того, что он такой красивый, в любой момент может хорошенько огрызнуться… Это… Успокаивало. Гарантия забрать врага с собой — подарок, достойный характера выросшего Шень Цзю. Его признание.       Младший ученик пика Цюн Дин сопроводил Шень Цзю до места церемонии, где встав в ряд, напротив своих наставников, тот по команде опустился на колени, раскинув руки в широких рукавах, как крылья журавля и сложив перед собой, склонился в глубоком поклоне. Учитель стал ему больше чем наставником — он стал другом, отцом, которого никогда не было рядом во всех трёх жизнях, он стал примером. Поэтому поклон был глубоким, со всем уважением и благодарностью.       А потом начали называть имена и учитель вставлял в прическу ученика шпильку и целовал в лоб. Почему-то в их Школе прошлую жизнь провожали так, как в церемониях прощания с усопшими на старой родине Иры… А после, громким голосом каждый учитель передал ученику свиток и произнёс его новое имя, которое Шень Цзю повторял про себя. Юэ Цинъюань — Пик Цюн Дин — Главный пик. — Человек, отчего-то слишком мягкий с ним, с первой встречи. Чем-то подозрительно напоминает человека из прошлого, чье лицо Шень, теперь уже, Цинцю, забыл. Опасный противник и сильный напарник. Любит когда Шень Цинцю улыбается и при встрече пытается угостить сладостями, откуда-то прознав об этой его слабости. Шень Цинцю — Пик Цин Цзин — Тихий пик. — Без комментариев. Вэй Цинвэй — Пик Ван Цзянь — Десять тысяч мечей. — Умен, слегка безумен, фанат оружия во всех его проявлениях. Нейтрален ко всем, кроме врагов Школы. В крови тех легко может закалить клинок. В свободное время изучает новые способы убийства ближнего и дальнего своего. Шан Цинхуа — Пик Ан Дин — Логистика. — - Патологический хомяк, слишком осторожен, подозревается в иномирном происхождении (Шень Цзю мысленно хмыкнул, вспоминая как жестоко упился на последних посиделках сей скромник, ругающийся подозрительно знакомым слэнгом, возглавивший китайскую версию Агрокорпуса джедаев). Ци Цинци — Сянь Шу — Обитель фей. — Стерва, соперница, любительница прекрасного и порядка. Презирает хамов, но объединилась с Лю Цингэ, чтобы доводить его. Фу Цинъу — Цу Синь — Пик Отшельников. — Спокоен, отрешён, любит играть в го и на цитре. Не любит шума. Часто можно застать за уединённой медитацией и музицированием. Любит посплетничать и философию. Лю Цинге — Бай Чжань — Сто побед. — Нарцисс, упрямец, эмоционально неразвитый ребенок выросший среди наемников отца. Самоутверждается посредством культа силы и окружения себя такими же эмоционально незрелыми личностями. Поддаётся чужому влиянию. Опасен в своём фанатизме. Му Цинфан — Цянь Цао — Тысяча трав. — Лекарь — в его случае отражение характера, крайне пытлив и дотошен в своём стремлении создать новые пути лечения. Патологически жаден до своих «подопытных», ради достижения цели спокойно отравит любого, кто будет не принадлежать к Школе. Школа — его дом, а за дом можно и мило улыбнуться, перерезая горло жертве. Хуан Цинсюань — Инь Хуэй - Теневая вершина. — Параноик, любит составлять на товарищей свой вариант досье. Обожает распутывать заговоры, если ситуация его зацепит. Предпочитает морально вскрывать человека как вода ракушку, долго и обстоятельно. Любит запах паленого мяса и звуки женского скандала. Е Цинцзю — Цюй Сянь — Пьяные бессмертные. — Создатель трёх новых рецептов вина, гордый обладатель личной плантации сахарного тростника. Обожает разговоры о женщинах, искусстве и философии. Бесится от шума, поэтому часто можно найти в обществе Фу Цинъу. Чжан Цинсю — Тянь Инь — Небесные печати. — Фанат своего дела. За разбором новой перспективной цепочки, может не есть сутками. Любит засахаренные фрукты малого размера, которые можно сразу засунуть в рот, не пачкая рук. Ненавидит беспорядок пика Бай Чжань, чьи адепты уже несколько раз, при транспортировке испортили ему любопытные свитки. В свободное время создаёт музыкальные инструменты. Хан Цинъюй — Сиань Чжэнь — Бессмертное сокровище. — Главные хомяки Школы, хранители знаний и реликвий. Их глава — худшее явление для таких как Лю Цингэ. Без знания манер и трёхчасовой чайной церемонии даже разговаривать с тобой не станет. После неё тоже — если не принёс новости из мира за пределами Школы. Чтобы решить вопрос — уходит часов шесть. В экстренной ситуации объединяется с Хуаном Цинсюанем, веря тому безоговорочно. В случае обиды — мстить начнут минимум пятеро Лордов вершин. Вот и всё. Колоритные личности получились. Финальный поклон и они поднимаются — теперь склоняться позволено только перед собственной судьбой…       Оглядываясь на гордо уходящих с платформы бывших Лордов, сейчас простоволосых и в одеждах обычных заклинателей, Шень Цинцю было грустно. Заклинатель, если говорить словами мира Шень Юаня — это самодостаточная система для убийства демонов и монстров, шпионажа во благо школы и кучи других полезных вещей. Никаких поблажек и компромиссов. Но люди, которых он видел перед собой доказывали обратное. Они любили, ненавидели, заботились и были людьми. Они научили хорошему и плохому, показали жизнь такой, какая она есть на самом деле. Бросая взгляд на людей стоящих в одном с ним строю, можно сказать, что они будут хорошей сменой для Школы. Отражение её гордости, достижений и пороков. И всё же, ему было немного грустно.