Попаданец в квадрате

      С назначения на почетную должность прошло более двух лет. И эти годы, по сравнению с предыдущими годами, полными пресного и немного однообразного круговорота дел, заставили немного проснуться. Выплыть из безмятежного безразличия, которыми, признаясь честно, были пропитаны все его предыдущие годы, несмотря на краткие вспышки интереса разбавляющего жизнь. Быть Лордом пика оказалось неожиданно увлекательно. Столько моментов которых он не касался в бытность учеником, здесь посыпались на голову всем и каждому. Это был вызов.       И на этот вызов, отреагировал каждый, от старших учеников, до Лордов пиков. Пыхтели и сжимали зубы все. И справились. Вот только всё устаканилось, успокоилось и начало работать по часам, как Глава собрал всех в главном зале пика Цюн Дин.       Просьба Юэ Цинъюаня, выбрать двоих, чтобы сопроводить сборную солянку учеников нескольких пиков на ночную охоту, была принята Шень Цинцю весьма скептически. Особенно, после уточнения, что именно хочет провернуть Глава Школы. А тот, задумал, ни много ни мало, а найти точки соприкосновения между учениками разных пиков, чтобы сгладить вялотекущие конфликты между населением вершин, идущие последние лет двести. Хотя такая система в принципе, была задумана предыдущими мастерами, для поддержания учеников и лидеров в тонусе, путем оттачивания своих умений в том числе, в общении и интригах, на своих же членах.       Идея была, в принципе хорошей, в качестве эксперимента, но предложенные Главой Юэ вариации, не казались Шень Цинцю удачными. Учитывая, что ученики отправляемые на охоты большинством были с пиков Бай Чжань, Сянь Шу, Цянь Цао и Тянь Инь, мнение вложенное в прозвучавший из его уст хмык, слышали все Лорды, присутствовавшие на собрании. И тому была весомая причина. Только осознайте со стороны состав — исследователи-энтузиасты без тормозов с Мастером, который сам о тормозах не думал и учеников так же воспитывавший; головорезы с большой дороги - которые начинали идти в разнос без руководства своего непосредственного лидера, которое заканчивалось тумаками и переломами; нежные феечки с характерами стерв и малейшим отсутствием субординации перед кем либо кроме как Ци Цинци и лекари-фанатики в пару первым, — и поймёте всю иронию ситуации.       Добавьте сюда тихое противостояние, целью которой, в последние пару лет, благодаря действиями Шень Цинцю, стало отношение к самому этому Мастеру у населения этих пиков. Тоже, с благой целью - научить детишек отстаивать своё мнение и бороться с подлянками друг друга. Да и репутацию Шень Цинцю себе создал вполне подходящую. Его привычка жалить прямо или исподтишка, через третьи руки и спустя долгое время. Словесно или физически. Заставляя прикрывать свои проступки лучше. Не оставлять следов. И особенно его несколько жутковатые привычки, вроде добровольной и с радостью, пробы на себе новых ядов от Му Цинфана, отсутствие смущения от чтения вслух похабной литературы из-под пера учеников и казалось бы, знания тайных мыслей этих же учеников. Пусть все тайны зачастую были написаны прямо на их лицах.       Учитывая привычку все возражения решать физическими нагрузками и стратегией с философией в нагрузку, человеком он был в глазах остальных весьма специфическим. А те кого он точно будет сопровождать — весьма горячими головами… Добавьте проблему в том, что в этом сборище точно соберутся два полюса, которым захочется поспорить. Опять. От разрушений уберечь местность, быть может и удастся, а вот с репутацией вопрос открытый. В своём участии лорд Цин Цзин не сомневался - у него хватит авторитета чтобы прервать склоки моментально. Остальным терпения не хватит возиться вообще. А он, уже успел сходить на несколько подобных выходов и привык к сопровождавшему их бедламу и неприятностям, набив руку на управлении этого хаотичного дурдома.       И отказываться не хотелось бы — давно пришло время новому поколению Лордов выйти в свет. А ему, стоило примелькаться в обществе заклинателей других Школ, дав им себя в качестве мишени. Другое дело в личности тех, кто будет сопровождать этот их выход, кроме него самого.       Юэ Цинъюань не может покинуть пик одновременно с кем-то ещё из старших, к которым относятся Шень Цинцю, Хуан Цинсюань или Вэй Цинвэй. Хуан Цинсюань вообще старается редко покидать вершину, чтобы не упустить нити контроля. А Ци Цинци с ним не поедет, просто из принципа - у неё в цветнике пополнение из нескольких девиц из дворянских семей. Отправили, для обучения начальному уровню совершенствования и манерам, чтобы девушки дольше оставались молодыми и красивыми, а оттого более ценными на брачном рынке. Дойными коровами, как про себя называл их Шень Цинцю, морщась от осознания судьбы уготованной этим девушкам.       Благо Ци Цинци, несмотря на её стервозность и негатив к братьям по Школе, лидером пика была отличным. И минимум половина её учениц, если ситуация складывалась не в их пользу, в итоге возвращалась в Школу окольными путями, через портовые и контрабандные пути, в виде подставных рабынь или проданных наложниц. Техники Сянь Шу, после определенного уровня совершенствования, позволяли при желании изменить внешность и голос достаточно для того, чтобы начать новую жизнь в другом качестве. А традиция менять имя после получения меча, гарантировала, что при желании девушка, после второго витка обучения, всегда может начать снова в любом другом месте. То, что семья Ци держала контроль над пиратами в южном и восточном морях, Ци Цинци весьма в этом помогало. Но из-за её гибкости, особенностей воспитания и характера, девушки вырастали своеобразными личностями, что делало работу с её воспитанницами сущим мучением. Шень Цинцю знал, как с этим справиться, но от утомления в конце таких вылазок его не спасало ничего.       Так же как и с воспитанниками Бай Чжаня. Ими было достаточно просто манипулировать, из-за чрезмерного упора именно на силовые, а не духовные, где подразумевалось и личностное развитие, практики, но как в пословице про дурака и молитвы - их требовалось вовремя затормаживать. И нагружать так, чтобы к вечеру с ног валились, чтобы не было очередных проблем. Они напоминали Шень Цинцю хаски, с желанием подраться с любым встреченным препятствием. Неважно, был это монстр, которому не повезло попасть на пути учеников пика воинов, либо ловушка или руины чего-то древнего и опасного.       Цянь Цао и Тянь Инь в этом были просто чудесными - просто лезли во всё и вся, с баночками, скляночками, блокнотами, которые с легкой руки Шан Цинхуа, вот точно бывшего попаданцем, пошли в народ. И изучали. Их нужно было просто вовремя подтормаживать, чтобы непроверенные лекарства и печати не пошли в тестирование на себе, без повторных расчетов.       Со всеми ними Шень Цинцю знал что делать, умудряясь найти им применение и занять всё внимание делом, а не выяснением отношений, а вот с теми, кто пойдёт в сопровождение - будет посложнее. Особенно без подготовки. И ведь пока не узнаешь, кто будет сопровождать - подготовиться не получиться. Но кое-что ему уже известно наверняка.       Му Цинфан приводит в порядок склады с ингредиентами для лекарств, привезёнными адептами Ань Дин позавчера и не выйдёт из своей вотчины минимум дней шесть. Шан Цинхуа в принципе, может поехать, но от него пользы больше именно на своём месте. Его наверняка попросит помочь Му Цинфан — Лорд Ань Дин не пунктуален и демонстративно плохо запоминает без записей на бумаге, но у любой вещи на его пике есть место. Задокументированное и включённое в огромный и весьма грамотно составленный реестр. Имущество всей Школы, этот слабый внешне человек способен лично за двое суток описать, найти или отследить путь вещи, просто по своим записям. Достать что требуется, изменить как требуется и подсказать, что именно требуется — здесь властвовал Шан Цинхуа и делал это с блеском. Для временного периода их мира, такое достижение — невероятно. Этот парень, на самом деле прекрасно во всём этом разбирается. Поэтому у него лучше попросить снаряжение для поездки и заказать несколько вещиц. Благо, десяток последних поездок Шень Цинцю, ощутимо пополнили казну Школы. За что его тоже очень любили на Ань Дин, кстати.       Но возвращаясь к вопросу собрания. Изначальной целью участия всего этого сборища в охоте, было негласное соревнование между школами. Негласное соперничество между дворцом Хуань Хуа и Школой Цан Цюн, длящееся последние лет семьдесят. С тех пор, как на место Главы Хуань Хуа, вместо погибшего на охоте предшественника встал Лао Гунчжу. Его амбиции не позволили ему успокоиться. И Хуань Хуа, со временем, с помощью подкупа, шантажа, откровенного покровительства чиновникам и приближенным Императора, что вообще-то противоречит изначальной договоренностью между этими землями и бессмертными, хочет войти в пятерку сильнейших Школ в этой части света.       И сейчас пора выгуливать молодняк. Вот словно ему подготовки к новому дню испытания для соискателей не хватает. Хорошо хоть девочку забрал Му Цинфан — ребёнок оказался с теми же увлечениями что и старший братец. Не такая уж и названная сестра оказалась тому цветку девочка, похожие черты лица, мать наложница и похожая ситуация. Чтобы не делить власть — после смерти Главы, старшие сыновья просто избавились от любых претендентов. Вот только, как сказал Хуан Цинсюань — изгнали самых талантливых. А этот старший брат, вот внезапность, через три года жизни в Доме Цветов, скончался от неизвестной болезни. Учитывая довольное лицо главного шпиона, Шень Цинцю даже мог сказать, когда именно на пике Цянь Цао появился новый целитель и адепт. Ведь его место заняли другие лояльные Школе персоны, подготовленные талантливым юношей лично. Да, ему не достичь уровня сильного золотого ядра, но до ста семидесяти спокойно доживёт. А его светлый ум и жажда жить, станут опорой Цан Цюн на долгие годы. Шень Цинцю же, приходилось готовить раз в три месяца всё к отбору новых претендентов на ученичество. Пока что, пики приняли десятки новых учеников, даже у него появились в ведомстве три новичка. Но личными учениками им не стать — таланта очень мало и упорства нет. Предел таких учеников — образованные молодые люди с хорошим воспитанием и парой десятков фокусов. Он попробует вытянуть каждого, как когда-то поступали с ним, заодно опробовав разные способы воспитания. У него осталось пять лет, а после он обязан взять личного ученика. Время пока работает на него. Сквозь мысли лорда Цин Цзин прорвались слова Юэ Цинъюаня: — За месяц, начиная с завтрашнего дня, вы должны отобрать и подготовить по пять учеников со своей вершины. За пять дней до отправления мы решим, кто будет их сопровождать. Е Цинцзю, весело хмыкнул, поднимая принесённый с собой кувшин с выпивкой и грубоватым голосом, не сочетающимся со своим нежно-юным ликом, произнёс: — Глава школы, нельзя сообщать такие вещи в конце! Я ведь чуть не передумал приглашать всех сегодня вечером на Цюй Сянь! Мы будем снимать пробу вина с нового урожая, что пойдёт на продажу! Если мой рецепт оказался верен — мы обеспечим Школу на три года вперёд!       Все резко воодушевились — вина созданные на вершине Цюй Сянь ценились среди богачей всех уровней, расходясь как горячие пирожки зимой. Огромные деньги приносила Школе увлеченность делом адептов вершины пьяных бессмертных, что была известна не только специфическим стилем боя и философии. Вина, что производились там, спокойно затыкали за пояс виноделов половины континента. Да, партии были ограничены в количестве. Но для собратьев, которых мало брал обычный алкоголь — Е Цинцзю делал духовное вино, от которого вынести могло любого. Особый подвид, который можно было каплями смешивать с другим вином его вершины и чувствовать неповторимый вкус и лёгкость в голове. Его вино весьма помогало в медицине, поэтому воодушевление Му Цинфана было понятно. Ци Цинци ждала продукты перегонки для создания стойкой косметики, которую делали на Сянь Шу. Для тех, кто создавал печати, отходы перегонки требовались при добавления в чернила. А адептам Теневой вершины, требовалось сырьё для ядов. Но кроме этого — всем хотелось выпить. От вина созданного на Цюй Сянь хорошо шибало в голову, расслабляя, но на утро не было похмелья!       Резко засобиравшись, лорды вершин традиционно разошлись, чтобы подготовить положенные в таком случае ответные дары.       Шень Цинцю отправился отбирать картины, которые в порыве вдохновения рисовал и за гуцинем. Его вершина всегда расплачивалась предметами литературы и искусства, музыкальным сопровождением посиделок и иногда, новыми образцами вина и сладостей. В этот раз последних не было — он отдал их ещё неделю назад.       Отобрав необходимое, лорд сложил их в коробки, убрал гуцинь в мешочек цянь кунь и вскочив на меч, направился на вершину. Он прибыл в числе первых. Помог расставить столы, закуски, вручил дары Старшему ученику и посмеялся над последними сплетнями из близлежащего города с остальными собратьями.       А после, когда все собрались, выпил пару чаш с духовным вином — ему всегда доливали больше, так как он был более устойчив к алкоголю вообще, и сел за гуцинь. Ци Цинци села за пипу, а Му Цинфан взял в руки флейту. И понеслась душа отдыхающих. Лю Цингэ, порядком захмелевший, вытолкнутый в спину Юэ Цинъюанем, протанцевал с мечом, пока алкоголь не дал в голову совсем. Кто-то спел, кто-то устроил дуэль стихотворчества. А Ци Цинци, отложив пипу, протанцевала минут пять, вызывая у собратьев своими плавными движениями интерес к своим верхним и нижним девяноста.       Веселье длилось до середины ночи, а потом Лорды, по старой традиции — по двое, поползли спать. На мечах держались только самые трезвые из которых были только Юэ Цинъюань и Шень Цинцю, но их ноши активно размахивали руками, так что пол дороги пришлось лететь очень низко. На случай падения. Обездвиживающие печати ставить было опасно — имеющаяся на данный момент, модификация для демонов, могла просто вызвать сильный всплеск Ци, от которого пьяное тело могло захлебнуться кровью. Шень Цинцю был циником, но не настолько. Поэтому летели аккуратно. И услышал много любопытного от своего, как оказалось всё-таки собрата по миру. Оставив болезного в его постели, Цинцю оставил ему записку, с просьбой посетить Цин Цзин с утра и поговорить о делах. А сам, отправился готовиться. За утро, он успел доделать дела, подготовить место для разговоров и предупредить адептов Ань Дин, что их глава пробудет у него весь день. А после, его посетил сам Шан Цинхуа. Они заварили чай, поговорили о мелочах, а потом Цинцю отложил в сторону политесы и спросил напрямик: — Итак, дорогой друг. Пора признаться кое в чём, не так ли? — Шень шисюн, вы хотите что-то сказать мне? — Взгляд у Шан Цинхуа был прямой и открытый, но вот пальцы сжимавшие чашку побелели, а на лбу выступила испарина. Шень Цинцю засомневался в своих дальнейших действиях, но от этого зависели его дальнейшие планы по защите Цан Цюн и людей в ней. Потеря репутации ничего не стоила, если те, кто был под его защитой — будут уничтожены. Поэтому, Лорд поднял чашку с чаем и опустил на столик яшмовую плашку, с выбитыми символами и сложил пальцами мудру, активируя её. А после, глядя в глаза откровенно испуганному человеку, достал пузырёк с одним любопытным составом, опустив его на стол между ними и произнёс: — О том, что шпионить на демонов, собрат мой попаданец, в одиночку опасно для здоровья. Не правда ли?       Шан Цинхуа страшно побелел, дёрнувшись рукой в сторону меча, но они оба оставили их на столике у порога. Это было правило конфиденциальных переговоров в этой хижине — никаких мечей. Взгляд пикового лорда скользил по комнате, в поисках выхода. А потом, до мужчины дошёл весь смысл фразы. Лицо Шан Цинхуа побагровело и тот, осел на коврик, залпом выпивая горячий чай. И судя по отсутствию реакции — температуры даже не заметил. А если и заметил, то уровень совершенствования всех лордов был достаточным, чтобы восстановить стенки горла в первозданном виде от ожога кипятком, менее чем за час. Глава пика Ань Дин посидел, отдышавшись и с тихим звяком поставив чашку на столик, вперил взгляд в Шень Цинцю, не терпящим возражения тоном потребовав ответа: — Как давно? И как ты понял? Мужчина только хмыкнул и, отложив веер, с иронией заметил: — А не стоило, напившись, ныть о своей тяжкой судьбе пушечного мяса во второсортном гаремнике. И называть меня мерзкой мордой не соответствующей канону. У меня тренированный слух и благодари духов, что следят за тобой, эти твои откровения слышал только я. Цинхуа побледнел, сжимая руки в кулаки, и заискивающе спросил, вызывая у Шень Цинцю желание его ударить: - Брат Шень, ты уверен? Что на это мог ответить собрат попаданец? Только неприглядную правду: — Ты же ещё не распят на пыточном столе в застенках Теневой вершины.       Оттенком лица Цинхуа можно было пугать людей по ночам — настолько оно было белым, но парень явно успел много пережить в жизни, так как меньше чем через минуту, уже начал торговаться. — Брат Шень, а ведь ты такой же, как и я! Почему ты не боишься? Ведь если меня поймают — я не сумею промолчать. Я могу случайно проговориться и о тебе! — Тебе и не нужно молчать. Обо мне знают все заинтересованные лица — мы пришли к соглашению. Я работаю на благо школы не жалея жизни — меня не трогают, а помогают. Когда мои действия станут вредить ей — от меня избавятся. Честная сделка. — Шень Цинцю почти не лукавил. Да, о нём были в курсе, но только как об ученике тёмного заклинателя и убийце, а не попаданце. Но Цинхуа явно был в шоке уже от одного намёка на смерть. Помертвевшего попаданца, с намёком смотревшего на стоящий посреди стола пузырёк, от инфаркта отделял только один шаг. Слабым голосом он спросил: — Это яд? Шень Цинцю не выдержал и стукнул идиота по голове веером, рявкнув: — Это успокоительное, идиот! Кто пилит ветку на которой сидит? Уж точно не я! Я собираюсь использовать тебя по максимуму, к нашему взаимному удовлетворению. Мне нужны точные данные о месте, куда мы попали и как действовать в дальнейшем. Я всё же больше планировщик, пусть и не тот, которым мог бы стать родись здесь. Но основные шаги набросать сумею. Мне нужна информация.       Цинхуа же, ошарашено хлопающий глазами после удара веером, только протянул руку к пузырьку. Раздражённо фыркнув, Цинцю лично заварил новую порцию чая, разбавив его успокаивающей микстурой, которую обычно пил сам. И заставил трясущегося собрата её выпить. Через десяток минут того попустило и Шень Цинцю повторил свои вопросы. Шан Цинхуа кивнул и заговорил: — Это мир произведения «Путь гордого и бессмертного демона», в котором всё крутится вокруг протагониста-полукровки…       Через четыре часа, успевший исписать шесть свитков Цинцю, держащийся в адекватном состоянии только силой воли, невзначай так спросил, перебивая задумавшегося товарища по несчастью: — А тебя как звали, на этом форуме-то? — Самолёт стреляющий в небо, а тебя? — Несравненный огурец. И синхронно прозвучало в поражённой тишине: — Бл*ть!       В Цинхуа полетел веер, к счастью декоративный, а Шень Цинцю закрыв лицо руками, тихо завыл, окончательно признавая ситуацию. Он в писанине человека, который сидит рядом с ним, и готовится к своей смерти от рук демона. Убить эту мелкую сволочь-протагониста до появления в школе не выйдет — канон пойдёт к чертям. В фантастике фигурировало такое понятие, как эгрегор и вселенные им порождаемые. В одном рассказе, любимой талантливой писательницы, кстати, была мысль о том, что если сюжет не столкнуть с намеченных рельсов крайне аккуратно — мир схлопнется. Ему просто не хватит энергии на полноценное рождение в мире. Он огрызок, живущий на энергии фантазии преданных фанатов. Убьёшь Ло Бинхэ и схлопнешься. Не изменишь ситуацию — школа будет уничтожена озлобленным полудемоном-гаремовладельцем. А после этот демон перетрахает кучу женщин, и перепортит большую половину будущего генофонда. В том числе и выдающихся учениц Цан Цюн. Вот за них было обиднее всего, как и за себя. Конец у Шень Цинцю был крайне неприглядный. Учитывая, что у этой истории один автор, уже написал продолжение про пятьсот лет спустя, но не успел выложить — история там была не сильно лучшая. Но в какой-то мере радовало, что своим появлением Юань/Ирина смогла смягчить сердце Шень Цзю и не дала совершить много ошибок.       Однако беспокоило то, что в памяти читавшего роман от начала и последней выложенной главы Юаня, не было многих моментов. Как и в памяти Шень Цзю. Словно подтёрли ластиком моменты, мешавшие объединению разумов. Хвала Будде, знания были общими и останутся с ними всегда — память улучшилась с момента вселения у обоих. Конечно, спустя пару десятков лет они начнут использовать слишком много «оперативки» и может начаться деградация мозга. И тогда придется уйти одному из них. Шень Юань добровольно решил, что уйдёт сам — не слушая противоречивые возмущения от половины составлявшей Шень Цзю, которому такие решения были не по вкусу. И всё же, было пару моментов, которые следовало сделать, чтобы телу досталась хорошая жизнь. Первое — ребёнок полудемон. У него есть несколько лет, чтобы смириться с этой мыслью и понять, как учить такое создание. Бросать такое ответственное дело на кого-то другого было неприемлемо — или прибьют и миру конец, либо демона сорвёт с катушек гораздо раньше. Жить хоть и недолго, хотелось. Второе. Долг учителя выполнить хоть раз в жизни — тоже. Да и посмотреть на личность ребенка, который может вырасти под его надзором — тоже.       В итоге — после десятиминутной истерики — Шан Цинхуа, паразит, замерял — любопытство победило. Шень Цзю озвучил свои размышления: — Я буду строгим, но справедливым учителем и научу всему, что знаю. Всех, кто ко мне попадёт. А чтобы жизнь мёдом не казалась — буду третировать всех и вся. На равных. Если мне суждено умереть, то пусть меня вспоминают с содроганием, а не с презрением!       Шан Цинхуа имел наглость зааплодировать. В него полетел второй декоративный веер. А потом, когда они закончили систематизировать большую часть информации, которую вспомнил лорд Ань Дин, тот вдруг спросил: — Брат Шень, а у тебя есть Система? Предчувствуя самую поганую версию событий, о которой только можно было подумать, Шень Цинцю сказал нет. И тут же, подскочил, услышав мелодичное пиликанье, когда перед глазами появилось окошко:

[Уважаемый пользователь, Вас приветствует система «Спаси-себя-сам» для главного злодея!] [Приносим извинения за позднее подключение! В качестве бонуса выберите необходимые стартовые свойства!]

Вот только Шень Юань был опытным читателем фантастики, фэнтези и юридических законов, и знал, что такое мелкий шрифт под сноской слова «соглашаюсь».       Поэтому, он только иронично хмыкнул и злобно посмотрел на снова побелевшего Шан Цинхуа. И неприятно улыбаясь, проговорил: — Как человек, впервые имеющий дело с системой «Спаси-себя сам!», требую договор, инструкцию и возможность правки! В противном случае я отказываюсь быть пользователем системы и заявляю о неправомочности действий существа её мне давшего! Шан Цинхуа которому в данный момент окно товарища по несчастью было хорошо различимо, с замиранием сердца смотрел на замершее окошко

[Система загружается…] [Ответ получен!] [Пользовательское соглашение и инструкция к Системе «Спаси-себя-сам!» предоставлены пользователю. На ознакомление, пользователю даётся полтора часа.]

      Цинцю вздохнул, давя в себе ругательство, и развернул окошко документа, подхватывая последний чистый свиток и уголёк. И пошёл торг.       Спустя час и двадцать девять минут Шень Цинцю, решивший зубами вырвать отпущенное себе время и волю, поставил галочку в изменённом договоре с системой и та, мигнув, чуть сменила оформление окон, выведя следующее:

[Система «Спаси-себя-сам!» для главного злодея, приветствует пользователя!] [Пользователь, ознакомившись с правилами и выбрав режим «Полное погружение, Реальность» Вы лишились многих бонусов системы и её возможностей, однако как первый и единственный пользователь этого режима в данный момент, Вы имеете несколько преимуществ] [Желаете ознакомиться?]

Шень Цинцю отказался, попросив уведомить позже. Система прогрузилась и высветила новое окошко.

[Ваше задание: изменить сюжет «Путь гордого и бессмертного демона» таким образом, чтобы это произведение стало читабельным текстом, по возможности сохранив жизнь вашему герою. Награда: ваша счастливая жизнь в этом мире Штраф: мучительная смерть от рук демона-протагониста] [Принимаете?] [Да/Нет]

Шень Цинцю задумчиво посмотрел на немного дрожащую табличку и, кивнув, сказал: — Сработаемся! — Выделив взглядом «да», он дождался срабатывания, а потом посыпались более мелкие задания. И наконец, окошко закрылось, явив Шень Цинцю лицо Шан Цинхуа пребывающего в прострации. Тот с трудом двигаясь, повернулся к собрату, и сипло поделился всей бездной тоски: — А что, так можно было?! Система не заставила себя ждать.

[Выбор режима доступен для игрока, чья роль на момент заключения договора максимально не соответствует оригинальной истории источника, не вредя ей] [Подобное возможно лишь в варианте саморазвивающихся миров]

Грубо говоря, их будущие действия, сейчас официально приравняли к фанатскому произведению или первой авторской вычитке и правке.

[Система приносит извинения пользователю роли: Шан Цинхуа] [Желаете начать игру сначала?]

Воодушевившийся Шан Цинхуа спросил и тут же потух, когда условием запуска новой игры, была названа смерть пользователя.       Шень Цинцю, после прочтения правил на 70 страниц и сохранивший их встроенной функцией создания скриншотов, спасибо создателю Системы, не ожидал лёгкостей. В Лёгком режиме — было легко и почти безболезненно, но тебя полностью контролировала Система. Средний режим предполагал большую свободу пользователя, но всё ещё присутствовали обязательные элементы вроде заданий с шаблонными вариантами решений, пусть их и было больше. Сложный режим предполагал отсутствие карты, наличия лишь редких игровых вспомогательных предметов и действий, оставляя только инвентарь, сопровождение системы и собственный опыт. А он выбрал уровень «Реальность», тот ещё хардкор на самом деле.       От Системы ему остались только шкалы репутации с людьми, отражение телесного состояния в листе статуса и наличие плейлиста с музыкой и библиотеки книг. Навыков они не давали — его вариант предполагал лишь самостоятельное изучение каждого умения. Зато его не будут принуждать к варианту действий, которые ему неприятны. Всё на его усмотрение — спасибо этому миру и Юаню-Ирине. И всё же, был и минус — за все решения отвечать только самому, без шанса оправдаться перед собственной совестью. Никаких иллюзий божественного вмешательства или рока — осознание, что все твои действия — это именно твой косяк. Система здесь скорее как гильдия наёмников — даёт задания и награды, а выполняешь ты на своё усмотрение. И всё же, от некоторых моментов отказаться нельзя — Шень Цинцю помнил о необходимости действовать осторожно.       И всё же, пометка о невозможности полностью отказаться от системы с момента знания о ней, бесила. Ну что стоило дурному автору промолчать о ней?! А, всё уже, былое. Впереди предстояло много дел.