Попаданец в квадрате

Месяц спустя.       Шан Цинхуа сидел и обтекал, глядя как собрат попаданец обсуждает сведения полученные от бедного автора, с самым страшным человеком в Цан Цюн. Сведения качественно урезанные и поданные в виде слухов, которые случайно сумел найти Цинхуа, чьи адепты в этой части были наравне с Теневой вершиной. Слухи, которые они распустили лично, подготовив несколько заказов через гильдию воров и анонимных информаторов, благо в это время они уже были. Так что с информацией шли обоснованной. Но Шан Цинхуа всё равно потряхивало.        Хуан Цинсюань задумчиво перекладывал перед собой листы с информацией, формируя понятную себе систему. Наконец окинув взглядом получившуюся сеть, Глава Теневой вершины кивнул и сказал: — Сможем. Сети заговора раскинулись очень далеко, но мы найдём истоки этой заразы и выжжем, если потребуется. Но в случае проигрыша нас, заклинателей, просто сметут, понимает ли это брат Шень? — Понимает и предлагает себя в качестве жертвы для показательной казни, если всё пойдёт не по плану. Если сведения про тайное вторжение Владыки демонов верны, то скоро мир сам выроет себе могилу. Последствия представить несложно и боюсь, наше поколение застанет их ещё в этом столетии. Необходимо подготовиться. Если случится непредвиденное, ваш собрат переведёт огонь на себя и Школа устоит. Но ему нужна будет помощь с главой Юэ. Память брата повреждена ещё с юности, но он помнит мальчика с его лицом, что был рядом. Если это действительно он, то смерть Цинцю может по нему сильно ударить. Прошу вас, как собрата по Школе и человека чести удержать его от мести за смерть брата. Ведь роль Лорда Тихого пика состоит в отражении угроз и она будет выполнена в любом случае. Даже если это будет тяжелым грузом на его совести и чести. Мертвецам честь ни к чему.       Кинжально-острый взгляд Хуана Цинсюаня встретил прямой и решительный взгляд Шэнь Цинцю и тут мужчина, вдруг расхохотался. — Столько жертвенности, сколько не ожидаешь от человека характера Лорда Цин Цзин. А ведь меня об этом предупреждали… Отсмеявшись, он достал с полки за своей спиной шкатулку и открыл её, протягивая Шень Цинцю и показывая содержимое. Там лежала изящная шпилька, странно знакомая, покрытая засохшей кровью. — К сожалению, владелицу этой шпильки спасти не удалось. В своём безумии она пошла против владельца Дома Цветов, не имея за собой ни сильного покровителя, ни репутации. Её забили насмерть, за попытку напасть на заклинателя нашей Школы. Предчувствуя недоброе, Шень Цинцю тем не менее спросил: — Каким было её имя? — Цю Хайтан. Она очень рьяно искала встречи с заклинателем по имени Шень Цинцю, но перепутала его с Му Цинфаном. К сожалению, расположение столь именитого целителя оказалось Главе Дома Цветов важнее, чем жизнь девчонки с паршивым характером. Уже после я выяснил, как и чем связана эта девчонка с Лордом Цин Цзин. И могу лишь сделать груз на душе собрата, тяжелее. Душу отпустили на перерождение сразу же, чтобы она не переродилась в призрак — такова была просьба невольного заказчика. Так что последняя ниточка идущая к вам была оборвана, брат Шень. Глава Теневой вершины прищурился и с подначкой, дополнил: — Мне ещё вот что интересно. Все свидетели резни в доме, где когда-то жил мальчик по имени Цзю, погибли в течение последних трёх лет, по довольно странным причинам. Брат Шень умеет находить себе врагов, или же весьма опасных друзей. Этот шиди тому прекрасное доказательство.       Шень Цинцю в прострации погладил шпильку, чувствуя тупую боль в сердце. Из слов Шан Цинхуа ранее он уже знал, чем кончилась бы для него встреча с выжившей Цю Хайтан. И всё равно, остатки воспоминаний, в которых фигурировала ещё юная девочка, только рядом с которой Шень Цзю мог почувствовать себя спокойно, давили. Ребёнок, чья семья оказалась слишком грязной для отброса с улицы, которого и искать никто не будет. Она, пусть даже совершившая бы много зла, не заслужила такой конец. Никто из них не заслужил, ни она, ни Шень Цзю из оригинальной истории. Он лично проведёт все сопутствующие ритуалы, пусть у него и нет тела, которое можно захоронить. И проведёт церемонию поминовения. Неожиданно откликнулась Система, которая молчала с самого утра.

[Внимание! Смерть второстепенного персонажа истории! Причины: роковое совпадение по причине изменения исходной истории! Вмешательство не требуется. Ветка персонажа Цю Хайтан: завершена! Награда: отсутствует. Штраф: отсутствует. Предупреждение: будьте осмотрительны в своих действиях и не меняйте сюжет слишком рано, во избежание трагического финала.]

      Шкатулка в руках дрогнула и Шень Цзю, а сейчас это был именно его долг — достав шпильку, он проверил её на следы зла и завернув в платок, убрал в потайной карман верхнего одеяния. И закрыл крышку шкатулки, возвращая её Хуану Цинсюаню. А после, снова став Шень Цинцю, прикрыл глаза, анализируя слова Системы. Своевременное предупреждение.       Но всё же, о его ситуации с той семьёй знали лишь трое: Учитель, Хуан Цинсюань и Шан Цинхуа. Учитель ушёл в странствие, чтобы найти свой конец, связав рукоять меча, что равносильно отказу от любого убийства. Хуан Цинсюань не болтлив, а убей он её сам — сказал бы. Шан Цинхуа не возьмёт в руки меч, в нём слишком много пацифизма и ограничений от Системы. И всё же, кто мог ему помогать в такой ситуации? Или же это не помощь, а отвод подозрений в подготовке какой-то гадости? Ещё один повод поволноваться, на самом деле. Система вновь откликнулась.

[Внимание!] [Открыта новая ветка сюжета: В поисках ангела-хранителя. Задание: Выясните личность своего незримого благодетеля, и получите его благословение на дальнейшую жизнь. Награда: в зависимости от шкалы симпатии. Парная награда: в зависимости от шкалы симпатии. Штраф: в зависимости от действий пользователя.] [Принять задание?] [Да/Нет]

      Вот это задание слегка напугало, особенно упоминание парной награды. Представить себя в парном совершенствовании с кем-то, что предполагало супружество, он не мог. Юань не был особо сексуально активен, Шень Цзю тоже, а Ирина умудрилась остаться до конца своих дней старой девой так как трудоголики не всем нравятся. Особенно трудоголики с претензией на личный идеал. Не срослось, короче. Ещё нюансом было то, что задания без строки с упоминанием отказа были обязательными. Что-то вроде основных вех сюжета. Он изменил его достаточно для того, чтобы умерла Цю Хайтан, невольная жертва обстоятельств, оказавшаяся в борделе, а не среди заклинателей. Он изменил отношение к себе в Школе, обзавёлся связями и сыграл ва-банк. Теперь всё будет зависеть от него. Колонка социальных отношений показывала сильную симпатию у большей части лордов, включая Хуана Цинсюаня, а у Юэ Цинъюаня и Му Цинфана замерли на отметке " верность», что пугало. Если в Юэ Цинъюане сомневаться после слов Цинхуа не приходилось, то Му Цинфан удивил. Хотя, толерантный ко всему кроме педофилии, некро и зоофилии Шень Цинцю, совершенно спокойно относился к маленьким странностям собрата. Тот любил запах крови, пробовать приготовленные яды и лекарства на язык, описывая ещё запах и вкус, для методичек заклинателей. Заодно гоняя своих учеников на запоминание таких вот мелочей. Обожал массаж и вообще возможность чувствовать чужое тело под пальцами, с возможностью отслеживать каждую мышцу. Шень Цинцю раз в месяц приходил к нему на массаж, договорившись, что никаких насильственных действий не будет. Му Цинфан тогда с горящими глазами согласился и ни разу за три года их маленького секрета, его увлечение не перешло черту. И ещё, ему нравилось ощущение подсыхающей крови на коже, но тут Шень Цинцю ничего не мог сказать — сам такой же. Кровь прикольно сшелушивалась когда засыхала и неплохо пахла. При последней тренировке они перемазались в крови друг друга по локоть и сидели бок о бок. Цинцю ещё тогда зачем-то стрельнуло в голову попробовать кровь Му Цинфана и он на волне адреналина, заранее извинившись, слизнул кровь с запястья собрата. У бедняги тогда было ну очень занимательное лицо, когда Цинцю проглотил кровь и попробовав свою, пожал плечами, констатируя: — У тебя вкуснее. Видимо яды влияют.       А теперь, спустя несколько недель после появления Системы, он узнаёт, что Му Цинфан ему глубоко предан. Не могла же та дегустация стать соломинкой, что переломила спину верблюда? Отношение же не изменилось. Или всё случилось раньше, когда он принимал всю удалую драчливость Лю Цингэ на себя, вместо вечно занятого Цинфана? Не просто же так в графе Лю Цингэ стоит глубокое недоверие, как и неприязнь у Ци Цинци. Шень Цинцю с начала ознакомления с функциями Системы, решительно перестал понимать происходящее. А так как все достижения и заслуги были до её получения — она не могла предоставить информацию. Выдавая только говорящие эмодзи, типа этого.

[~(×﹏×)~]

В итоге, затюкав откровенно задолбавшегося отвечать на вопросы духа, он отпустил беднягу отдыхать. А сейчас она очнулась. С заданиями, где награды и цена понятны именно ему. Баллы в его режиме не предусматривались, но собственная воля важнее.

[Друг или враг, а может и так, и так. Задание: Подчините себе недовольных и получите нового союзника или нового врага! Награда: повышение репутации среди учеников Цан Цюн. Штраф: Потеря репутации в глазах учеников. Штраф за отказ: потеря влияния на события, вне вашего участия] [Принять задание?] [Да/Нет]

      Вот с этим заданием проблем не было — мысли о том, где могут взбунтоваться недовольные, были всегда. Ведь с группой на ночную охоту уехали Ци Цинци, Лю Цинге и Юэ Цинъюань, оставив их на хозяйстве.       Идиотская ситуация и он явно столкнется с ней в ближайшие дни, как один из старших Лордов. Придётся загнать недовольных к себе на полигон и хорошенько помучить. Так, чтобы на родные пики они с радостью доползли. Благо он достаточно вынослив, чтобы не упускать из виду ни единого ученика.       А вот следующее задание выбило из колеи своим цинизмом, ведь ему предложено было отказаться за определённую цену. Табличка мелко тряслась, но Шень Цинцю мысленно попросил симбиота (душевная надстройка симбиотичекого типа привязанная к жизни клиента, официальное наименование Системы) перестать паниковать и уточнить время. Он уже понял, что бедняга генерирует задания исходя из ситуации в сюжете на данный момент, сама почти не имея влияние на них. Поэтому он ещё раз повторил просьбу. До момента начала задания оставались ровно два года. После, счёт пойдёт на часы. И всё же, своевременно. Его выбило из грёз, подобное оповещение, напомнив, что он не в розовой и ванильной сказочке, а в мире, где ему запросто оторвут конечности, убьют всех, кто ему дорог и ещё поплюют на могилы после.

[Крен канатаходца! Задание: Пройдите по лезвию нарастающего конфликта ни во что не вмешиваясь явно, и сумев сохранить репутацию нейтрального пика. Награда: Открытие путей по спасению жизней второстепенных персонажей на протяжении вашей жизни. Штраф: Невозможность спасения важных вам персонажей. Штраф за отказ: Смерть персонажей Му Цинфан и Ци Цинци] [(ಥ﹏ಥ)] [Принять задание?] [Да/Нет]

Вздохнув, Шень Цинцю согласился с заданием, отчего система перестала дрожать и Шень Цинцю почувствовал в её плачущем смайлике благодарность. Или что-то другое.

[(oT-T)尸]

      Тут покашлял Хуан Цинсюань, вырывая лорда из размышлений о прошлом и Шень Цинцю снова перевёл своё внимание на брата по Школе. Тот закончил дописывать что-то, констатировал, снова отбросив весь официоз и говоря предельно серьёзно: — Я прослежу за ситуацией, однако брат Шень должен быть осторожен. У него появились опасные знакомства, а мы, к сожалению, не всегда можем быть рядом. Брату следует вооружаться и готовиться к худшему, а мы подготовим всё остальное.       Поблагодарив Главу Теневого пика, Шень Цинцю в сопровождении Шан Цинхуа покинул вершину. И по пути к Цин Цзин, замедлил полёт своего меча, подлетая ближе к лорду Ань Дин. Перекинувшись говорящими взглядами, мужчины синхронно вздохнули и откровенно усталый морально автор, сказал: — У меня есть кувшинчик духовного вина. Разбавим пару чаш? Мне нужно. Его собрат только кивнул, направляя меч за Цинхуа.       В его покоях, обложившись подушками, братья попаданцы распили пару чаш с вином, а потом Шан Цинхуа с фатализмом сообщил: — Меня вымораживает твой стиль общения с людьми, брат Шень. Ты явно заразился от кого-то вирусом камикадзе. Что за попытки умереть? Шень Цинцю пожал плечами и констатировал, словно это ничего не значило: — Я и так умру. Возможно демону даже не придется убивать меня. Дуальная атипичная активность духовных меридианов в мозгу, превратит меня в овощ лет за двадцать — двадцать пять. Это тело не выдерживает иномирянина. Шан Цинхуа отпил вина и ответил, глядя на собрата попаданца измученным взглядом, слишком усталым для столь юного тела: — Дай угадаю, классический вариант: сначала головные боли переходящие в мигрени, проблемы со зрением и слухом, а после мучительный аналог Альцгеймера, вплоть до смерти? Шень Цинцю кивнул, безмятежно заканчивая чашу и пополняя её обычным вином. Лорд Ань Дин тем временем пожевав губу, уточнил: — Подобная болезнь развилась у одной из жён главного героя, так в теле их было две личности. А у тебя же вроде только одна? — Неа. Двое. Шень Цзю впустил меня и позволил стать его частью. Он моя сильнейшая половина. — Шан Цинхуа покашлял, возвращая вино в то горло и иронично улыбнулся: — И ты решил убить его? — Нет. Я решил оставить ему лучшую жизнь, с любящими его учениками, Юэ Цинъюанем под боком, любимым делом и мечтой. А я пойду дальше, хоть он и против. — Шень Цинцю допил вино и покачал на пальцах пустую чашу, не глядя на тяжело молчащего собеседника. Шан Цинхуа напротив, помолчав, оставил чашу, констатируя с хитрым прищуром: — Ситуация полная дрянь, как по мне. Ты слишком быстро смирился. Если хочешь, я попытаюсь вспомнить способ вырастить новое тело. Таких было более трёх, я помню это хорошо.       На слова Шан Цинхуа, лорд Тихого пика кивнул и позволил снова наполнить свою чашу вином. Лорд Ань Дин только головой покачал и со смешком, словно невзначай, заметил: — А ты вообще-то, если подумать, очень активно развернулся, для умирающего. Сам выстраиваешь многоходовки, сам слухи внедряешь, используя торговцев и собственных собратьев. Не стыдно? — С чего вдруг? Ты мне совесть не прописывал, если вспомнить. Да и я сам, особой сентиментальностью не страдаю. Да и цель у меня — не моё собственное благополучие, а мирная и спокойная жизнь брата. И даже в том мире, если бы на мою семью покусились — я бы спокойно им жить не дал. А для достижения цели в этом мире — все средства хороши, не считаешь? — Лорд Цин Цзин пожал плечами, пригубляя очередную порцию вина и подтянул к себе на зубочистке, откусывая половинку обжаренного в кляре клубнико-банана. Сочетание было немного приторное, но в хрустящем кляре весьма неплохое. Особенно к кисловатому вину из снежно-драконьих ягод и морозной кислицы, которые на вкус повторяли дорогое европейское белое вино. Хотя Шень Цинцю, ещё в бытность Юанем, предпочитал больше терпкое, едва заметно вяжущее красное. Из родного телу — Мерселес — уйгурское домашнее вино, с шелковицей. И байцзю, дорогие и крепкие разновидности которого, приходилось пить на всех крупных банкетах семьи и к которому его приучали с шестнадцати лет, чтобы не ударил в грязь лицом. Не пристрастился к постоянному распитию, но ценителем вкуса и крепости стал. Только закуски обычно использовал другие, потяжелее.       Шень Цинцю покатал на языке очередной глоток, раскрывая вкус вина до конца и допил чашку, очищая её ци и притягивая нитью ци лежащий около кровати цянь кунь. И достав оттуда кувшин вина из пепельной шелковицы и вулканического скорпионьего персика. Открыв кувшин, он качнул перед носом горлышком, улавливая немного пряный аромат и протянул кувшин собрату по несчастью. Цинхуа, повторив его действия, допил своё вино, очистил чашу и накапал в кувшин четыре капли духовного вина. И взболтал получившуюся смесь, разлив её после по чашам. Усмехнувшись, его визави только покачал головой и достал из мешочка пару корзинок с десертами и жареными закусками, которые готовил парой дней ранее, для проверки навыка. И через четверть парочки благовоний, выпавшие из разговора для дегустации и оценки десертов мужчины, вернулись к разговору. Ну, как вернулись…       Цинхуа покачал головой, утаскивая к себе пряные мясные палочки и с нажимом, раскачивая в руках чашечку, гоняя вино по кругу, констатировал: — Это не игра. Несмотря ни на что, люди здесь реальны. Шень Цинцю ухмыльнулся, подставляя пустую чашку под новую порцию вина и признал: — Я никогда не считал их декорациями, если ты об этом. Изначально, когда оказался здесь — не считал дней, выхватывая только то, что было интересно. Не считал за людей. А потом, понемногу, учитель и окружающие заставили меня вынырнуть и почувствовать жизнь. И сейчас я гораздо приятнее, чем был тогда, поверь мне. Тогда на переднем крае был брат. — А каково это, делить тело с кем-то? — Цинхуа аж подался вперед, отставив кувшин и перестав жевать. И лорд Тихого пика, со смешком, раскрыл, не скрывая отголосков пережитого в голосе: — Сложно. Первые годы я был только голосом в голове, хотя телом управлял сам. Это сложно объяснить. Ты словно одет в мясной костюм, механизм, которым управляешь, но не ассоциируешь с телом. И внутри, непрекращающийся диалог, хотя от отдельных личностей там осталось по кусочку — тогда как остальное перемешано в состоянии полукоматоза, в попытке пережить шок от вселения. Нам потребовалось больше восьми лет, чтобы начать ассоциировать самих себя с собой же. Но дурного мы друг от друга нахватались. И знаний, и опыта. Так что не удивляйся, если когда-нибудь тебя обматерит возвышенный бессмертный, на интернет сленге или на литературном мандарине. Старом, осовремененном литературном мандарине. Ну или на сычуаньском диалекте. Я пять месяцев прожил в Чунцине, пока мать решала вопросы с семьёй. И нахватался, немного. Хотя я и в Гуаньчжоу много чего нахватался, кроме пристрастий в еде и алкоголе. — Мужчина рассмеялся, качая головой и отпивая ещё глоток алкоголя. В голове слегка шумело, но думать не мешало. Только настраивало на добродушный лад. Потому поностальгировав с полпалочки благовоний, Шень Цинцю продолжил: — Я фактически и человеком особо не был первые годы тут. Мальчишка под гипнозом, способный только учиться. Не грубый, но и не свой парень. Часть иерархических игр прошла мимо меня, пока я не вернул себе чувство реальности и не осознал, что наживаю врагов. Ха, они и сейчас остались, но теперь у них гораздо меньше шансов навредить мне не утопившись в собственных промахах. Я был крайне дотошен. — Шень Цинцю хмыкнул, глядя на доставшего ещё один кувшин лорда Ань Дин. И усмехнулся, когда тот плеснул в горлышко целую чайную ложку духовного вина. Это обещало хорошее опьянение к концу кувшина. Впрочем — для данного этапа они сделали достаточно, можно было и отдохнуть.       Шан Цинхуа покрутивший кувшин, вдохнул получившийся аромат и наклонил горлышко над уже очищенной чашей собеседника, налил первую чашку. Пронзительно голубого, подобно голубому льду, цвета, жидкость, одуряюще пахла сиренью и крыжовником. И щипала язык хорошей крепостью, терпкостью и приятной сладостью с нотой холода. Гибриус златоглавый и морозная шелковица, с нотами яда пустынного скорпиона-дикобраза. Для лиц без золотого ядра — смертельная смесь. Для бессмертных — прекрасный вкус и последствия в виде привыкания к сильному яду, с выработкой иммунитета. Для демонов же — просто нектар высшей пробы, лишь добавить туда на три капля яда больше. Покатав вино на языке, мужчина насладился ощущением обжигающего жара прокатившегося по глотке, и приподняв чашку чуть выше изобразил кивок, констатируя: — Уважаю ценителей. — И под встречный жест довольного собрата по ремеслу, влил в рот половину чашки. И лорд Ань Дин повторил за ним, ни капли не колеблясь. Вспыхнуло в среднем даньтяне, потягивая ци, начавшей бороться. Одолела слабость на несколько долгих секунд и схлынула, жаром и расслаблением в мышцах. Вторая чаша дала почувствовать вкус полнее, но жжения уже практически не было. Третья чаша пилась как вода.       Закончив с вином и закусками, расслабленные мужчины убрали со стола лишнее и разлили по чашам простое вино из громового персика. А потом, кивнув собрату-попаданцу, Цинхуа внезапно иронично хмыкнул: — Если ты не сможешь сделать своего демона сильным — нам всем крышка. Вся история строится на его росте, победе над врагами и триумфе в постели. Я ошибся, создавая такую историю и такого героя в угоду чужим интересам, а теперь тебе предстоит повторить мой путь намеренно. Превратить маленький белый лотос в грозную погибель недовольных. И возможно, твою. Шень Цинцю только пригубил вино из чаши и откинулся на подушки, полностью довольный и расслабленный, констатируя: — А тебе предстоит умереть от рук того, кого ты создал ещё там. Так что мы в одинаковой ситуации. Каково это, кстати, быть его слугой? Шан Цинхуа только поёжился и тоном мертвеца, принявшего приговор и ожидающего казни, ответил: — Больно. Не будь у меня навыков в медицине — я бы давно умер от потери крови или внутренних травм. Он постоянно бьёт меня, швыряет в стены и оставляет раны от своего льда. Мне кажется, что даруя ему судьбу, я наказал самого себя, лучше кармы, за все грехи совершенные. Но знаешь, мне рядом с ним спокойнее. Система молчит, когда я рядом с ним и там, я никогда не стану тем, от кого зависит чья-то жизнь. Я простой мальчик на побегушках, без большой ответственности. Я люблю Ань Дин, но пики всех остальных я ненавижу. Мы мусор под ногами остальных, которому даже спасибо сказать — подвиг достойный баллады. Обслуга, кого вспоминают лишь при уборке и замене. — Те, кто при бунте, способен отравить всех оставшись незамеченными. Хм, а ведь это можно использовать. Слушай, хочешь отвести душу, устроив совместные учения? — Озарённый идеей Шень Цинцю даже поднялся с подушек, залпом допивая вино. Морально подзадолбавшийся Цинхуа только скосил взглядом на собеседника, спросив: — И? — Отомстить всем, кто принижал вас, в качестве тренировки. Нужно уговорить Му Цинфана дать нам яды и транквилизаторы — и привлечь Печатников. Ты же смотрел «Один дома»?