Попаданец в квадрате

      Половина его работы была выполнена — дал корни росток диковинной травяной гадости, взращенный на крови Су Сиянь, образовав связь с владелицей крови. Модифицированный ритуал привязки духа к этому голему, гарантировал, что со смертью оригинала, владелец крови отправится в него. Однако оставалось главное — поставить на саму Су Сиянь специальную печать, связывающую её с телом. Иначе — притянет всех, в ком есть кровь девы. Но это — уже после наступления новой фазы сюжета. Система, привыкшая к разумным реакциям Шень Цинцю, пошла с ним на сделку, согласившись сообщить о начале финальной сцены их арки сюжета. Если удастся спасти Су Сиянь — скрепы канона начнут расшатываться куда быстрее, влияя всё меньше. Хотя он и так перекроил его достаточно, начав действовать задолго до начала основной сюжетной арки. Мир уже не будет прежним, Шан Цинхуа и Шень Цинцю прекрасно это понимали. Система тоже, поэтому задания изменялись в соответствии с рассыпающимся в пыль каноном. Было больше заданий на убийство монстров, призраков и расследование паранормальных преступлений. Стало больше заданий на повышение репутации Школы среди общества обычных людей. Ученики в сопровождении старших товарищей выезжали на охоты каждые 10 дней, меняя составы групп. После новшеств Шень Цинцю в группе всегда был один-двое учеников Бай Чжань, такое же количество ребят с Цин Цзин и обязательно один медик. Остальную часть отряда составляли те, кого отправляли Лорды пиков. В итоге, каждый ученик получивший меч, а это больше двух тысяч человек, за полгода успел трижды сходить на ночную охоту. Всю окрестную нечисть извели под корень — попривыкли к новому составу групп и его удобству. А потом, лидер Цин Цзин изменил состав групп. И через полтора месяца сделал это снова. А потом, спустя три месяца вызвал учеников, разместив на главной площади Цюн Дин. Где зачитал о заданиях на месяц, планах на развитие в ближайшие пять лет и сказал, чтобы присутствующие за десять дней провели анализ, написали сочинения о своих выводах насчёт его способа тренировки. И закончил Шень Цинцю словами, взбаламутившими многих: — Ученики, совсем скоро вы начнете становиться самостоятельными, и сейчас я прошу всех вас, отнестись к следующим пяти годам крайне серьёзно. В вашей жизни скоро произойдёт первое собрание Союза Бессмертных, на которых вы выступите достойно, во что я верю. Однако, во избежание непониманий, прошу готовиться к этому как к главному экзамену жизни. За сотни лет существования Школ многие погибали на охотах, отвлекаясь на посторонние вещи. Многие — были убиты в междоусобных войнах заклинателей, выясняющих звание сильнейшей Школы. Многие — сменили сторону, предав то, что было им дорого из-за обмана или страха. В вашей взрослой жизни будет много сложностей и соблазнов, многие человеческие пороки коснутся вас напрямую, как и человеческие добродетели. Прошу помнить одно — ваши Учителя верят в вас. И просят лишь одного — быть достойными людьми. Дождавшись реакции от внимательно слушающих его адептов, Шень Цинцю нахмурился и наконец, перешёл к цели разговора. — А теперь, поговорим о следующем сезоне охот. Было решено, что с начала следующего сезона, команда, сумевшая без потерь выполнить последние тридцать заданий, будет сопровождать Лордов на задания повышенной сложности. Это будет хорошим опытом для каждого из вас, и ваши Учителя ждут плодотворной работы с каждым из вас. На этом всё.       Сам лорд, спустился с помоста и в сопровождении троих личных учеников, которые следовали за ним как телохранители, направился с остальными братьями в поместье у подножия хребта, где ожидали своей судьбоносной встречи сотни детей. Его Система дала отмашку. В поместье ждал тот, кого он хотел бы воспитать великим человеком. Спустя месяц после судьбоносной встречи       Шень Цинцю смотрел на десятилетнего мальчишку перед собой, потрёпанного, со ссадинами на лице, со сбитыми руками и выглядывающими из-под воротника одеяния мелкими синяками. И видел горящие глаза, вида которых добивался целый месяц. И сердце понемножку открывалось для этого ребёнка, подтверждая выбранный единожды путь обучения. Сделай — или умри, как учил его самого Учитель. С болью, кровью и пониманием причин всего и вся — без жалоб и жалости. Лишь искренняя забота и небольшая помощь, допускалась на этом пути, и подробные разъяснения, почему так, а не иначе.       Мальчик перед ним, пришёл в школу в сопровождении родных, в богатой одежде и едва угадываемым, но презрением в глазах к тем, кто ниже его. До испытания, изменённого Шень Цинцю, он дошёл один, оставив родных у подножия хребта, в малой резиденции, где проходили все встречи с людьми вне мира совершенствующихся. Копал яму сам, поломав ногти и запачкав одежду. Получил форму и заселился сам, в комнаты учеников. А после, на встрече с учителем, получил в лицо полную чашку прохладного чая. И был отправлен в помощники одному из троицы верных последователей Шень Цинцю, взращенных им по своему усмотрению за пять лет на месте Лорда. Месяц, ребёнка называли по безликому прозвищу, проверяя выдержку и характер, давали тяжелую, но посильную работу и всячески проверяли. Отношение к слабым — тем, кто был ниже его, чьё место временно заняла ученица Лорда Му. Отношение к сильным — им стал Лю Цингэ, которого Юэ Цинъюань периодически отправлял на Цин Цзин, передать подарки и поручения. Сильнейшего бойца пика это страшно бесило, но давало необходимый контраст. На пике Бай Чжань привыкли к неожиданным атакам своего Лорда, его зуботычинам и тренировкам до упаду, когда от количества синяков не функционирует нормально тело. Лю Цингэ, которому после встреч с Шень Цинцю ярость застилала глаза, несколько раз сорвался при будущем ученике Лорда Шень, ударив своего, и это дало свидетелю понимание. Ему не столь плохо. А после, когда месяц закончился, испугавшегося ученика отвели в купальни, отобрав ставшую привычной работу, вымыли, помогли одеться в официальные одежды учеников, расчесали волосы. И заранее проинструктированный ученик, сам переживший в своё время подобное, поклонился изумлённому ребёнку, сказав: — Поздравляю тебя, брат. Ошалевшего от непонимания мальчишку отвели к малой площадке Цин Цзин и там, за столиком, где сидел Шень Цинцю посадили напротив. И поднесли чайник, заварник, чай, инструменты и чаши. И Шень Цинцю произнёс: — Сейчас перед тобой твоя судьба. Реши, что ты сделаешь. Будешь жить так, как жил этот месяц, называясь учеником Цин Цзин, или выйдешь за ворота и проживёшь жизнь как сын чиновника. Ученик, стоящий за спиной мальчика, запалил палочку благовоний, выставив горшочек на край стола. Запахло лимоном и мятой и Шень Цинцю, с непроницаемым лицом, сказал: — Время на раздумья — пока горят благовония. Одно решение. Стандартная палочка благовоний была рассчитана примерно на двадцать минут, и этого времени вполне хватало на принятие взвешенного решения. Шень Цинцю в своё время хватило 2 минуты, а Му Цинфану — пять. Если Шень Цинцю ждал отказа, то действия ученика его ожидания разбили в пух и прах. С горящими глазами, он заварил чай, позволил ему настояться и протянул в руки лорду пика, отвечая: — Этот безымянный слуга просит разрешения обучаться у Лорда Цин Цзин, невзирая на сложности и возможную смерть! Шень Цинцю пронзительным взглядом всмотрелся в глаза мальчишки перед собой и вдруг смягчился, мягко улыбаясь. Он принял чай из рук удивлённого ученика и, глядя тому в глаза, отпил его, кивая: — Мне нравится твой взгляд и навыки заваривания чая. Что скажут ученики об этом претенденте? — Он вспыльчив и мстителен, безрассуден и плохо думает наперёд. — Первый ученик присел рядом с дёрнувшимся мальчиком, отчитываясь чётко и по существу. Второй ученик подхватил его речь и продолжил: — Позволяет себе высокомерие со слабыми и раболепие перед сильными. Много неоправданной гордости для его уровня. — Он не может остановиться в борьбе за своё место, идя напрямик. Сначала делает, потом думает. Не хватает рассудительности и контроля. Однако, задатки есть и хорошие. — Третий ученик, самый младший, был самым наблюдательным и рассудительным, поэтому всегда отвечал последним, радуя учителя. О чём прекрасно знал и пользовался этим знанием. Лорд покивал, снова отпивая чай и не глядя на бледного мальчишку, спросил: — Какие его сильные стороны? Ученики снова переглянулись и после кивка, отчитались. — Умеет читать, хорошо пишет. Дело доверенное ему доводит до конца, даже если это делает его проигравшим. — Имеет хорошие задатки лидера для младших учеников. Хорошо запоминает и с удовольствием учится. Любит мелких животных — значит, к младшим ученикам отнесется с заботой и твёрдостью. — Терпение имеет, хотя пользуется им редко. Тело будет сильным, а разум устойчивым — гневается, но не рушит, а делает дела с новой силой. Все записи о порученных делах у него аккуратны и подробны. Тело держит в чистоте, а разум в смирении. Шень Цинцю перевёл взгляд на будущего ученика и добавил: — Вы забыли одно хорошее качество, которым обладает этот ученик. Он умеет верить в людей, пусть это качество ещё только зародилось. — Вздохнув, Шень Цинцю опустил чашу на столик и сложил руки перед собой, собираясь сделать малый поклон. Молчащий как рыба ученик повторил его действия, под слова Лорда, бьющиеся в ушах, словно пойманные птицы:  — Перед учениками моего пика, я принимаю сидящего передо мной человека в свои ученики. Пришедший из внешнего мира, проживший месяц как мёртвый, рождённый как ученик моего пика. Мин Фань, этот учитель рад принять тебя. Запомни, что с тобой произошло, обдумай это и будь готов повторить для будущих собратьев. Смысл произошедшего я объясню тебе завтра, выслушав прежде твои выводы. А сейчас, твои братья проводят тебя в личную комнату и выдадут положенный комплект. И сказал уже ожидавшим ученикам: — Позаботьтесь о нём. — Да, Учитель! Шень Цинцю собрал посуду и ушёл в домик, дописывать доработанное под Мин Фаня, пособие по совершенствованию. У него на душе было спокойно. Опыт жизни Юаня и Ирины ещё что-то бурчал об уважении и общечеловеческих ценностях. Первый год обучения на Цин Цзин. А потом благополучно заткнулся, оставив после себя полезные знания о пользе поощрений. Поэтому сейчас Шень Цинцю испытывал только покой и лёгкую озабоченность планом занятий для учеников на неделю. Засучив рукава, чувствующий азарт лорд только хмыкнул — он сделает из этой компании достойных людей, а иначе он не Шень Цинцю!       Система весело пищала, засчитывая выполнение очередного зубодробительного задания, отмечая очередное достижение. Шень Цинцю только хмыкал, глядя на шкалы отношений, где стройным рядом добавлялись новые лица и давно не отмечал их отношения, попросив скрыть все показания кроме негативных, предпочитая определять самостоятельно. И честно сказать, перестав обращать на это внимание, полностью сосредоточившись на цели — превращении китайской версии джедаев в людей, которые будут жить долго, счастливо и легко перебьют всех своих врагов. Вместе.       Спустя следующие годы отовсюду с вершины Цин Цзин раздавалось: — Упали — отжались! А теперь, поговорим о следующем явлении в обществе… Адепты Бай Чжань, нового набора, ещё не успевшие нарваться на раздражённого Шень Цинцю, только смотрели в землю перед собой стеклянными от испуга глазами. А заметивший задиравших учеников адептов горы бойцов, Лорд, только хмыкнул и рявкнул: — Упали — отжались! Триста раз! — И когда застуканные за попыткой драки рефлекторно упали в положение лёжа, добавил: — Раз у нас сегодня прибавление в слушателях, то мы поговорим о более широкой теме. О влиянии личности на историю. А чтобы не прерываться — мы с вами, строем, отправимся на нашу полосу препятствий. Я лично прослежу, чтобы вы все усвоили материал. Весь, что я сегодня дам. От взглядов учеников Цин Цзин, искренне желающих им мучительной смерти, адепты Бай Чжань покрылись потом. Но послушание им уже вбили. Поэтому, когда часы спустя, Лю Цингэ заинтересовался, где прохлаждаются его адепты и примчался к Шень Цинцю, то застал ломающую мир картину. Его ученики, лишённые оружия, бежали строем с учениками Тихого пика, пересекая полосу препятствий, на ходу декламируя правила поведения. И они отставали! Сам сиятельный лорд бежал с ними наравне, непривычно свободный от длиннополых халатов. В простой боевой форме, как и у Цингэ, примчавшегося на Цин Цзин сразу после тренировки, с собранными в низкий хвост волосами. И зачитывал эти самые правила, громко, с расстановкой и ни капли не запыхавшись. Даже слегка нараспев. Закончив круг и заметив собрата, Шень Цинцю отправил учеников на пробег обычного круга и сказал им восстанавливать дыхание. На возмущённое рычание своего шиди, Цинцю только мило улыбнулся и пожал плечами, ответив: — Я помогаю Лю шиди с нагрузкой для адептов. У них так много свободного времени, что они отнимают его у моих учеников. Потому, этот учитель решил помочь своему занятому брату и провести урок для всех. Им понравилось. Так, ученики? Пока Лю Цингэ переваривал откровенный наезд на свою излишнюю занятость, едва стоящие на ногах мальчишки, сложили руки и поклонились, сбившимися и дрожащими голосами говоря: — Благодарим Шень-шибо, за наставления! И тот, махнув рукой, отпустил их, гуськом поплётшихся за своим учителем. Шень Цинцю грустно вздохнул. Между ним и Лю Цингэ было много непониманий, недоразумений и предубеждённости. А Шень Цинцю давно бросил попытки что-то кому-то доказать. Только было немного жаль. Ему Ирине-Юаню было о чём поговорить с таким человеком как Цингэ. С прямым, искренним в своих чувствах и убеждениях, действующим зачастую на одних инстинктах и по воле сердца человеком. Но между ними стояла стена. Как жаль. Впрочем, эта партия малолетних задир получила свой урок и скоро не полезет. Ученики остановились рядом, переводя дыхание и смотря на учителя преданными взглядами. А в глазах плясали веселые бесы — как же, проучили нападавших (не просто же так он направился этой дорогой, ему сказали, маленькие хитрецы), показали крутость своего сурового Учителя другим и благодаря желанию победить — прошли полосу препятствий без единой ошибки. Впервые. На волне энтузиазма. И теперь, уже знающие, что это возможно — будут штурмовать её до тех пор, пока не перестанут ошибаться вообще, даже при изменении препятствий. Что весьма хорошо для их развития. Нужно кстати, отправить их в начале следующего месяца к Му Цинфану, чтобы он скорректировал развитие в правильную сторону и помог Шень Цинцю с уже его телом. У собирающегося помирать Лорда наметился прорыв в совершенствовании. Предпоследняя ступень второго этапа. Сумей он дожить до последней ступени и пройти её, и это тело станет бессмертным. И будет у него один владелец. Почему-то эта мысль неожиданно вызвала лёгкую горечь, и удивление у той части, что была Шень Цзю. И его радость от осознания, что сосед по телу начинает желать жить. С ним такое последнее время случалось всё чаще, когда он видел, как расцветают его ученики. Все четверо, хоть троице и не светило стать сильными — золотое ядро они сформируют и замрут в своём возрасте на лет двести. Им, не надеявшимся даже на приём в Школу, такое достижимое будущее стало тем камушком, что пробил стену. От постройки стелы в Храме предков в честь Учителя, их удерживал только недовольный взгляд Шень Цинцю. И отсутствие навыков резьбы по камню. Второе парни потихоньку осваивали и, чтобы направить их умения в правильное русло, Цинцю отправил их на изготовление украшений. Для дома, храмов и самой Школы. И согласился принять только один подарок от каждого, на свою свадьбу. Мысленно радуясь, что та не свершится никогда. Правда Мин Фань уже расписал ему веер, сделав это столь изящно и красиво, что теперь учитель носил его с собой постоянно. И, кажется, проболтавшись, что это подарок ученика, он дал своим братьям и сёстрам зелёный свет на подарки. Ведь до этого, он ни разу не радовался так явно, ни единому подарку, ограничиваясь вежливыми улыбками и словами благодарности. И веера ему ещё не дарили, кстати. Только сладости и улыбался искренне он только Юэ Цинъюаню, не сумев удержаться от симпатии в своём сердце после рассказа Шан Цинхуа. Сладости к нему прибывают с Главой Юэ раз дней в десять, а вот веер пока был один. Но, похоже, что теперь у него соберётся настоящая коллекция. Не было печали, называется. Мин Фань, вытянувшийся за эти несколько лет правильного питания и персонально подобранных нагрузок, светился от гордости, стоя рядом. Он ещё не знает, что через пару месяцев станет шисюном для нового ученика, став старшим по положению среди всех остальных учеников. И тогда начнётся вторая фаза его обучения. Теперь уже ответственности. Шень Цинцю улыбнулся и тихо рассмеялся, направляясь к сложенному верхнему халату, что лежал на камне. Забытые адептами Бай Чжань мечи, стояли рядом. Учитывая нравы, царящие на пике Побед — те очаровательные юнцы ещё не раз появятся рядом с ними. Это будет забавно. А пока… — Мин Фань — собери учеников на площадке у бамбукового домика. Сегодня я дам вам новую мелодию для циня и проверю исполнение предыдущей. Ученик перевёл дыхание и унёсся прочь, оставляя после себя лёгкое эхо ответа: — Да, учитель! Система весело запищала ещё раз, сообщив об окончании пятого квеста на репутацию с Богом войны. Ещё один и его шкала станет положительной и скроется, спрятанная настройками. Ему же было всё равно — он просто, кажется, начинал жить. Ещё раз покачав головой и улыбнувшись, Шень Цинцю шуганул замерших сусликами учеников, не отводящих взглядов от его лица и подобрав мечи, вскочил на свой. Детишкам хватит выноса мозга от своего лидера и так, не стоит усугублять. Да и цинь нужно забрать с флейтой. Сегодня он покажет им игру дуэтом, выбрав одного из учеников для отработки. Девушки любят флейту и цинь — так глядишь и сработаются, а он проследит, чтобы всё было в рамках приличий.