Попаданец в квадрате

      От происходящего в течение целого месяца, безобразия, Шень Цинцю отбил себе лоб. Оказалось, что у Ло Бинхэ увидевшего цель, зрение, как у того носорога — видит цель, не видит препятствий. Невольную пакость братьям совершила и Нин Инъин, взяв мальчишку под крыло и поддержав в самом начале. В итоге, Ло Бинхэ принял всё как испытание воли и впрягся со всех сил. Каждое утро он вставал с зарёй, умывался, расчесывался, собирая свои пушистые волнистые волосы в скособоченный хвост, одевался и несся со скоростью реактивной метлы выполнять задания от старших. Ученики до озверения устали подкладывать ему мелкие подлянки, подводить к проявлению эмоций и характера, но мелкий пацан вцепился в цель зубами. Изображая своим спокойствием Будду, он выполнял любое грязное, тяжёлое и скучное задание, которое подбирали под его возможности ученики Шень Цинцю. Он даже в драку не полез, ужом вывернувшись и сбежав, только пятки сверкали. Наблюдавший этот побег Шень Цинцю отметил хорошую врождённую гибкость, реакцию и скорость принятия решений — инстинкты воина у мальчишки очень сильны. А вот характер подкачал. Там, где ученики не замечали происходящего, Ло Бинхэ запоминал и незаметно подставлял виновника своих наказаний, под взыскание или втравлял в неприятную ситуацию. Что было непонятно, мстил он мелко из-за незнания способов или же из-за столь сильного желания попасть на пик учеником? Было непонятно.       И почему столь сильная реакция на попытку вернуть домой? Вот здесь было одно подозрение, но прямой экстренной связи с Тяньлан Цзюнем, кроме как через его генерала не было, как назло. Оставалось только одно — попросить Шан Цинхуа. А тот, вот зараза, был в деловой поездке за пределами хребта Цан Цюн. А между тем, потихоньку, приближалась зима. Комплекты одежды и запасы продуктов заготовленные лидером Ань Дин для собратьев, уже были доставлены на пики и переданы старшим ученикам в ведение. Но вот для Ло Бинхэ, которого при подсчёте и заказе необходимого не было на Цин Цзин, не рассчитывали. Поэтому Шень Цинцю пришлось делать внеочередной заказ, потащив ребёнка с собой. Благо он уже два дня как считался его учеником, а их таскать подмышкой при путешествии на мече не возбранялось. Адепты Ань Дин в восторге не были и милая улыбка Ло Бинхэ не помогла. К счастью, запасы тканей и материалов на пике были всегда — о запасливости собрата Шан ходили легенды. Как и о его способности делать деньги из воздуха. Характер, правда, после начала близкого общения с Шень Цинцю испортился, но на навыки матёрого интенданта восьмидесятого лвла это не повлияло. Мальчика споро обмерили, взвесили, подняв на руки и весьма точно назвав вес и стали собирать список необходимого. Одежду общим решением решили пошить сразу, так что зимние комплекты передадут уже через два дня. С квотой продуктов на ещё одного ребёнка тоже не было проблем — ответственность Шан Цинхуа и Му Цинфана, в составлении ими рациона под учеников разного возраста, работала уже больше пятнадцати лет. В том числе на витаминные добавки по сезонным продуктам. Сухие запасы им доставят через три дня, а в списках свежих продуктов, для их пика немного изменились цифры. Заверив согласие со всеми составленными списками личной подписью, Шень Цинцю тут же получил копию бумаги, написанную старшим учеником пика и вместе с мальчиком направился к Му Цинфану.       Любопытный Ло Бинхэ, обученный гиперответственной Нин Инъин основам правил поведения, торопливо поклонился усталому целителю, поднявшемуся из-за стола. Тот же, заметив ребёнка, помассировав переносицу и вручив любопытному мальчишке палочку с леденцом, которых у него всегда было много. Этот конкретно, судя по запаху имбиря и лимона был от кашля. Поручил занять ребенка старшему ученику, который вел записи за соседним столом. И поманил Шень Цинцю за собой, проводя в соседнюю комнату и замыкая цепь из талисманов, финальным на двери, превратив место их разговора в тайный бункер. — Это ведь её ребёнок? — Да. - Цинцю улыбался, свободно и спокойно, настолько, что Му Цинфан расслабился и спросил: — А его мать выжила, ведь тело из того растения исчезло. — Да. Целитель покачал головой и широко улыбнулся, расслабляя сжатые в кулаки руки: — Ты даже не отпираешься. Спас женщину, полюбившую демона и теперь учишь плод их любви. И ведь будешь защищать от людской молвы и гнева, как своего ученика. Чего ты хочешь в итоге, брат Шень? — Сильного и умного мужчину, которым смогу гордиться, с крепким разумом и цепким взглядом. То, что он полукровка лишь добавит ему сложностей в жизни, с обеих сторон, это так. Но Цан Цюн не бросает в беде своих учеников, как и ученики не бросают в нужде Цан Цюн. Мы с его родителями немного задолжали друг другу и я отплачу за помощь, сделав по-своему. Му Цинфан, Ло Бинхэ будет моим последним учеником. Говоривший это Цинцю выглядел задумчиво, словно говорил о давно принятом решении, и всё же словно был не до конца уверен в нём. Целитель удивился, покачав головой и уточнил: — Ты хочешь сделать его наследником Цин Цзин? А как же его происхождение? Людская молва всколыхнет море, без контроля. Может ты найдешь ещё претендентов, если твои ученики не подходят? Шень Цинцю покачал головой и грустно улыбнувшись, признался: — Я скоро умру, брат Му. Через десять, максимум пятнадцать лет. Из рук целителя упал свиток, который тот взял с полки, а сам мужчина резко развернулся, моментально оказываясь возле Цинцю и подхватывая его руку, укладывая пальцы на пульс. Токи его не насторожили и поэтому он прикрыл глаза и задействуя свою ци. И через минуту покачнулся, с шоком спрашивая: — Брат Шень, ты… Цинцю сжал руку друга и покачал головой, подводя к чайной лавке и садясь на неё. После, развязал пояс и распахнул полы одеяния, радуясь, что сегодня не надел броню, и предложил обследовать его золотое ядро. Му Цинфан был целителем много лет и учился у лучшего целителя континента большую часть своей жизни, до сих пор изучая рукописи учителя. И недуг удвоенного ядра ему был знаком, как и причины, и неприятные последствия. Шень Цинцю немного удивился, когда обычно сдержанный брат опустился на колени и обнял его за пояс, давя в себе дрожь. Но стоило привыкшему к большей открытости современного мира, Юаню, обнять его, как великий Лорд Цянь Цао разрыдался. Тут растерялся уже Шень Цинцю. Его герой, в чьем теле начал свою историю Шень Юань, был той ещё сволочью и никто не принёс бы на его могилу даже поминальное вино, а перед его табличкой никогда не зажгли бы благовония. Шень Юань изменил эту жизнь как смог, не надеясь на признание и уважение — его единственной целью были спасение Цан Цюн и его учеников в грядущем конфликте. Большего, кроме счастья для ставших ему искренне близкими, людей, он и не желал. Поэтому такая реакция от друга очень удивила. Не слезы — он привык к тому, что в этом времени и мире эмоции практически не скрывают. Искренняя скорбь о нём — вот, что его поразило. Настолько, что опустив ладонь на голову дрожащему Му Цинфану, он прошептал: — Я не думал, что могу быть дорог кому-то больше, чем боевой брат. Не знал, что вообще могу быть дорог. — Возьми свои слова назад. Пожалуйста, возьми свои слова назад, брат Шень. Ты не можешь быть настолько слепым! - Взгляд у вскинувшегося Му Цинфана прямой и яростный, и мокрые щёки с покрасневшими глазами от чего-то не вызывают улыбки. Целитель сейчас стоит на коленях возле Шень Цинцю, но выше в данный момент над ним именно он, давит своей яростью, от которой по спине гуляют искры. Но Шень Цинцю слишком ошарашен напором снаружи и яростной отповедью внутри от Шень Цзю, и лгать лицом не может. Поэтому когда Му Цинфан видит искренне растерянное выражение и осознает, что брат думает именно то, что сказал — его распирает страшная ярость, на грани искажения ци. Он встаёт и схватив Шень Цинцю за полы ханьфу, вздергивает на ноги и с силой кусает в обнажённое плечо, прокусывая до крови, вызывая болезненный стон и отпрянув, кусает снова. Шень Цинцю оглушен, внутри подбадривает действия Целителя Шень Цзю, и вдруг перехватывая управление телом, говорит: — Полностью с тобой согласен, брат Му. Он заслужил. Интонации у Шень Цзю более насмешливые, властные, и голос неуловимо меняется, а потому, Му Цинфан сразу понимает, что перед ним не Шень Цинцю. Или же, скорее тот, кто делит удвоенное ядро с этим непроходимым слепцом. Ярость спадает от понимания, что он натворил, но Шень Цинцю, второй, качает головой и останавливает его, протянувшегося рукой с сочащимся кровью укусам: — Не дай заляпать ханьфу, а укусы оставь. Мы всю нашу жизнь лучше всего понимали только то, что сопровождала боль. Оставь её, пока тело не исцелится само. Так мы осознаем быстрее. А вот ученик не должен увидеть нас в таком виде.       Му Цинфан помогает смыть кровь, к счастью не успевшую стечь до спущенной до локтей ткани и протирает раны настоем какой-то пахучей травы, комментируя: — Этот отвар не даст остаться шрамам, но болеть будет около шести дней. Незнакомец в теле знакомца, только улыбается и дождавшись, пока под действием концентрированной ци раны немного затянутся, полностью одевается, завязывая пояс, параллельно указав Му Цинфану на окровавленные губы. А после, усаживается на ту же лавку и предложив присесть, облокачивается рукой на спинку, удовлетворённо шипя: — Хороший состав, не даст забыть об этом и заставит переосмыслить происходящее. Примите искреннюю благодарность за это и ваши слова, брат Му. Шень Юань заслужил их как никто другой, но на веру одни слова он не примет никогда. Только действия. Боюсь это у него от меня. Жизнь раба никогда не остаётся без последствий. Му Цинфан качает головой и глубоко вздохнув, спрашивает: — Вы владелец тела или вторая душа? Шень Цзю неприятно усмехается и положив руки на колени, снова удовлетворённо шипя, отвечает: — Тот, кто в нём родился и тот, кто делит тело с братом почти тридцать лет. Шень Цзю, рад повторному знакомству. А теперь, поговорим о делах наших скорбных…       Шень Цинцю выходит от Му Цинфана через три палочки благовоний, ждёт пока ученика осмотрят и выдадут свиток с рекомендациями по развитию. С улыбкой сытого кота подхватывает ученика, прощается и вскакивает на меч, направляясь на свой пик. Ло Бинхэ уставший от впечатлений и кучи вопросов, поэтому сдав его на руки Мин Фаня, Шень Цинцю возвращается домой.       Переодевшись, мужчина заготавливает миску с водой и ткань, чтобы смыть кровь и садится на постель. После, проверив закрытое состояние дверей и окон, спускает с плеч нижнее одеяние и с наслаждением сжимает руку на следах укусов. От прошившей руку резкой боли ему сводит зубы, а от прокатившегося удовольствия, он выгибает спину и сжимает пальцы на ногах. Увы, их психика претерпела достаточно изменений, чтобы эмоциональный мазохизм обоих перерос в физический и начал приносить удовольствие. Обычно удавалось обходиться тренировками до полного изнеможения, или сражениями в полную силу с сильными собратьями. И ему давно не требовалось сбросить пар именно так, больше пары лет. Только кто же знал, что у их внешне сдержанного целителя внутри такие страсти. Его огня хватило, чтобы притухшие угли раздуло ветром, подбросив сухих дров. Шень Цзю прислушивается к ошарашенному бормотанию Шень Юаня внутри и снова сжимает себя за место укусов, до начавшей капать крови. Эти ощущения он разделит с тем, кому не меньше него нужны доказательства чужих слов. Вытолкнутый на первый план Юань, ловит ощущения полностью, оглушенный, он не в состоянии сдержать шумный выдох и слёзы. Ему хорошо и голова на удивление ясная. Третий раз он сжимает пострадавшее место сам.       Ткань и вода оказываются кстати — разогревшееся тело проще отмыть от крови, которая под сильными пальцами запятнала половину груди и обе руки. Одежду, на которую попала кровь, удалось быстро отстирать и повесив её неподалёку от дома, Цинцю напомнил себе, что надо на рассвете её забрать. И подлечив себя, улёгся в кровать. Он ощущал непривычное спокойствие и от этого было легко обдумать произошедший сегодня разговор.       Большая часть важных для него событий, почти всегда начиналась с того, что на него орали. Чем сложнее и безумнее была идея, тем сильнее на него орали. Му Цинфан ругался тихо, но от его интонаций на голове пытались встать дыбом волосы, а по спине гуляли мерзкие мурашки. Учитывая ноющую боль от укусов, было ощутимо сложно сосредоточиться. А Шень Цзю был третьим, кто из ныне живущих знал технику создания тела из волшебного растения и умирающего тела. Но её создавали под определённые параметры тела беременной, отравленной специфическим ядом заклинательницы. И Шень Цзю, к сожалению, не до конца понимал принцип программирования, которым пользовался Юань в создании ритуала. А сам Юань, до сего момента, даже не задумывался о том, чтобы сделать что-то для себя. Реакция Му Цинфана очень удивила и заставила задуматься. Его комментарии на высказанные мысли Шень Цзю, тоже. Лично Шень Юань, не испытывал к нему ничего кроме уважения и обычной симпатии, разве что принимал все его особенности, как особенности, а не опасные заскоки. А теперь, в порыве защитить от собственной дурости, Юаня покусали за мнение о себе, не совпавшее с мнением Му Цинфана, касательно персоны Шень Цинцю. И самое страшное, что в голову Шень Юаня таки смогла пробиться мысль, а может он на самом деле неверно себя оценивает? Из-за этого, он с трудом уснул. А утром, проснулся от криков Шан Цинхуа, вернувшегося раньше.       Лорд пика Ань Дин, ругался на сжавшегося в комочек Ло Бинхэ, потрясая свитком. Набросив верхнее ханьфу и завязав единственный шнурок, как был, босиком и простоволосым, призвав Сю Я, Шень Цинцю вылетел из домика, приземляясь перед ребенком и угрожающе касаясь остриём меча горла друга и сам не ожидал, столько льда в своём голосе, когда спросил: — Шан Цинхуа, позволь узнать, на каком основании ты кричишь на моего ученика, без моего присутствия? Тот даже сначала не осознал происходящего, с трудом переведя взгляд на Шень Цинцю и просипел: — Тяньлан Цзюнь, собирает демонов, чтобы прочесать Земли Людей в поисках сына и церемониться не будет. А тот всё это время был здесь! Ты хоть понимаешь, что теперь будет?! Шень Цинцю пожал плечами, опустил меч, подхватил на руку ребёнка дернувшегося от этого, и сказал: — Зови его родителей сюда, поговорим. - На открытое возражение написанное на лице друга, мужчина только весело усмехнулся: — Вместо того, чтобы так яростно паниковать, лучше бы давно связался с ними и пригласил сюда. Я буду ждать в доме, заодно нормально оденусь, если ты позволишь. Ногам холодно.       Лорд Ань Дин опустил взгляд и заметил, что на покрытой первым снегом земле, его товарищ стоит босиком и смутился, кивнув, и начав рыться в карманах. Шень Цинцю дошел до висящего на улице халата и сдернув его, повесил на плечо и с Бинхэ на второй руке, пошёл в дом. Там, одевшись, он расчесался, убрал волосы и поймав собирающегося улизнуть мальчика, усадил на маленькую скамейку, которую использовал для письма, перед собой, сам сев на кровать. И взяв в руки гребень, отдался давней мечте, привести волосы этого ребёнка в порядок. Пушистые и волнистые, они превращали мальчика в пародию на щенка. С возрастом это выправится — волосы станут жёстче и прямее и он уже не будет напоминать пуделя без расчёски. Расчесав искренне удивлённому ребёнку волосы, Шень Цинцю заплел три косы, собрав волосы полностью и убрав в пучок на макушке, чтобы с работой не мешали. Остатки чёлки, единственные напоминавшие в этом хаосе иглы ежа, задорно торчали в разные стороны, вызвав у Цинцю улыбку. По смешному стечению обстоятельств, в этот момент обернулся Ло Бинхэ и с открытым ртом уставился на Шень Цинцю. Учитывая колючки надо лбом, полностью убранные волосы, ещё по детски припухлое лицо и открытый рот, Шень Цинцю непроизвольно улыбнулся ещё искреннее. И с лукавством прищурившись, поймал ученика за плечо, спрашивая: — Зачем сбежал от родителей? И как оказался в том поместье, да ещё с табличкой? Ученик побледнел, насупился, сразу став похожим на трехлетку и промолчал. А Шень Цинцю, усмехнулся и перенес руку с плеча на макушку Ло Бинхэ и погладил, глядя в широко раскрытые глаза, сказав: — Правило первое. Учитель может защитить только от той напасти, о которой знает. Поэтому те, кто где-то ошибся, приходят ко мне и просят помощи или совета. Так у нас получается уберечься от большей части проблем. Поэтому, ученик, что я хочу узнать? Ребёнок слишком устало вздохнул и достал из-за пазухи нефритовый знак, от которого исходили эманации демонической энергии. — Это Мэнмо. Он помог мне сбежать от родителей, когда они хотели отдать меня на воспитание старой подруге отца. Я к ней не хочу, она любит маленьких детей и они потом слушаются её во всём, как послушные псы. Я не хочу прислуживать старой уродине, которая будет таскать меня за лицо! Она ещё сказала, что если я вырасту красивым — она станет моей женой. Да я лучше никогда не женюсь, чем стану её мужем! А отец решил подумать! Ло Бинхэ всего передёрнуло, а его лицо перекосило от отвращения, что снова вызвало улыбку у Шень Цинцю от иронии ситуации. Будущий великий гаремовладелец сбежал от первой женщины в своей жизни, оценившей его как мужчину. Вот умора. Но у Ло Бинхэ судя по всему осталась моральная травма и чтобы не усугублять, он погладил его по голове, покачав головой: — В таком случае нужно давать знать родителям, что ты в безопасности. А насчёт женщин, то тут соглашусь — иногда они пугают. Даже меня. Когда увидишь мою сестру, поймёшь о чем я говорю.       Новости от демонических родителей ученика, пришли именно в этот момент, когда отвечающий за барьеры на Цин Цзин лорд, почувствовал вторжение. Поднявшись, он убрал в ножны Сю Я и подхватив с кровати боевой веер, направился к выходу, бросив настороженно смотрящему на него ученику: — Пока не позову, сиди в доме и не высовывайся. Угукнув, мальчик забрался с ногами на скамейку и замер. Закрыв за собой дверь, Шень Цинцю активировал барьер, отрезавший дом от остальной территории и неприятно усмехнулся. Прибыли родители Ло Бинхэ.