Попаданец в квадрате

      Ситуация с обучением Ло Бинхэ премудростям жизни оказалась очень забавной. По роману «Путь гордого бессмертного демона» главный герой к кульминации своего пути был сильным, умелым воином, дамским угодником и поваром божественного уровня, способным соблазнить своими блюдами любую женщину. Шень Цинцю же, выпало судьбой попасть в тот момент, когда от действий Ло Бинхэ, уже десять раз едва не начался пожар. Казалось, ребёнок всеми силами пытающийся научиться готовить, совсем к этому не приспособлен природой. И всё же, лично Шень Цинцю видел здесь другой момент — у маленького полудемона просто не было достаточного стимула, чтобы захотеть научиться. Такого же, который привёл его сюда, через десять дней полуголодного и опасного пешего пути, когда-то. Но у Шень Цинцю был способ расшевелить каждого, хоть он и не любил использовать его слишком часто, чтобы он действовал так же убойно на неподготовленную молодежь.       Он решил в качестве стимула, приготовить для своих учеников сам. Один обед из пяти блюд и трёх десертов. О чём, сообщил в конце тяжелой утренней тренировки своим ученикам. Ло Бинхэ, ещё ни разу не видевшего сего действа, судя по непонимающему лицу была в новинку реакция воодушевившихся собратьев, подскочивших к учителю и спрашивающих, что нужно принести. Шень Цинцю только улыбнулся и подумав, начал диктовать под запись, список необходимого. В полнейшей тишине и лишь под редкие уточнения учеников. А после, учитель прокашлялся и скомандовал: — У вас пять палочек благовоний, чтобы всё подготовить. Вперёд. Мин Фаня и троицу словно ураган унёс, так быстро они удалились. Нин Инъин покачала головой и спросила: — Где пройдёт трапеза? Учитель погладил довольную девочку по голове и указал в сторону малого открытого павильона, где обычно проходили философские сборища и сказал: — Сегодня довольно прохладно, но пока нет снега, мы отработаем с вами манеры для банкета у высоких господ. Они временами любят принимать гостей в открытых павильонах, невзирая на погоду. Как способ осадить излишне гордого гостя, ужалив его гордость побольнее. Ведь на ветру трудно удержать осанку и сохранить здоровье, если совершенствование твоё слишком слабое. И всё же, сегодня я научу вас нескольким уловкам, которые помогут выйти из такой ситуации с достоинством. А для этого, мы воспроизведем приём высокого господина из Лояна. Поэтому, Нин Инъин — возьмёшь с Ло Бинхэ мебель и подушки, и расставишь как делали это в прошлый раз, освободив проход. Так как погода позволяет, мы будем использовать ширмы, чтобы оградить вас от ветра, но не более. Ты и Ло Бинхэ должны быть одеты теплее, так как ваш уровень совершенствования ты знаешь. Но, после того, как вы покинете кухню, иначе простынете. Девочка кивнула, воодушевленная донельзя и страшно довольная, ведь ей доверили очередное поручение. Ло Бинхэ напротив, хмурился, переводя взгляд с шицзе на Учителя. И тот это прекрасно видел, готовясь сломать ребёнку картину мира, в очередной раз. — Всё ясно? Тогда вперёд.       Через три палочки благовоний, все шестеро учеников собрались на кухне, с нетерпением ожидая урок от Учителя. А тот, заплетя волосы в косу, закрепил их на макушке, сменив длиннополую накидку с широкими рукавами на кухонный вариант, закатав рукава до локтя и надев передник, сшитый им лично пару лет назад. И подготовив овощи, вымыв их и очистив, освободил место для доски, пустых блюд и большого ножа. И после, начался урок. — Итак ученики, главное в искусстве приготовления пищи это три момента выделенные мной, и которые несколько отличаются от общепринятых — это дисциплина, знания, вдохновение. Дисциплина нужна, чтобы держать свой разум ясным, устраивая рабочее место так, чтобы вы легко владели всем, что находится на кухне. Непосредственно приготовление пищи занимает в четыре раза меньше времени, чем подготовка ингредиентов и чтобы не пропустить этап, превращающий блюдо в произведение искусства, вы должны держать в уме порядок действий, список продуктов и приправ, контролировать температуру инструментов для приготовления, и время. Нужно чётко отсчитывать время, чтобы не пропустить момент для добавления следующего ингредиента, чтобы температура не испортила предыдущий. Это похоже на подвижную боевую медитацию или танец. И сейчас я покажу вам как это должно быть.       Отрезок времени в три палочки благовоний, Шень Цинцю порхал по просторной кухне, не замолкая ни на минуту, чувствуя привычное чувство свободы и даже снова начав улыбаться, хотя погода приближающейся зимы успела нагнать хандры на всех. Ученики строчили записи грифелем, не спрашивая, просто наблюдая и делая пометки. И лишь Ло Бинхэ, посаженный на плечи Мин Фаня, чтобы было лучше видно, с открытым ртом следил за руками Шень Цинцю. У того даже кожа по ощущениям горела сильнее, чем от жара огня. И когда всё было закончено, Шень Цинцю погнал всех переодеваться, так как температура на кухне была высокая, настолько, что даже его, опытного совершенствующегося слегка пробило потом. Ло Бинхэ утащили под мышкой — мальчик был в настолько сильной прострации, что даже не заметил этого, стеклянными глазами сверля Шень Цинцю. А тот, только усмехнулся, получив от старой подруги веселое замечание.

[Уважаемый пользователь, выполнено задание! Твой канон — лоскутное одеяло.1.] [Задание: Закройте сюжетные дыры произведения и получите возможность влиять на судьбы окружающих вас персонажей] [Награда: Становление Ло Бинхэ на путь «Божественного повара» начат!] [Поздравляю, пользователь!] [╰(▔∀▔)╯]

Однако тут же, она через пятнадцать секунд, прислала новое сообщение, вызвавшее смех.

[Я демон и дворецкий!] [Задание: Научите Ло Бинхэ навыкам ведения домашнего хозяйства, заинтересовав его в них!] [Награда: Ваш ученик затмит собой великого Себастьяна!] [Штраф за отказ: нет.] [Взять задание?] [Да/ Нет]

      Шень Цинцю подавил смех и задумался. Впервые, в таком важном деле, как становление героя, ему выпал квест без штрафа, что означало достаточное изменение сюжета. Но помня, что бедняге предстоит владеть гаремом из шестисот жён, в котором скорее всего, мало кто будет уметь готовить… Шень Цинцю улыбнулся и согласился взять задание, вслух проговорив со счастливой улыбкой: — Обожаю людей, которые умеют готовить. А тех, кто умеет готовить божественно — практически люблю. Эх, сколькому мне предстоит обучить этих детей и насколько же я этому рад. Я становлюсь совсем мягким… Вернулись ученики и помогли расставить блюда по столикам и начался второй урок — манер и ускользание из психологических ловушек.       А через пару дней, Шень Цинцю проснулся от запаха горелого. Быстро одевшись и на ходу собирая волосы, он бросился в сторону хозяйственных построек. Возле кухни, чья стена основательно почернела, он встретил Ло Бинхэ, всего в саже и икающего, по лицу мальчика текли слезы. Из кухни раздавалась ругань и хлесткие удары. Подозревая страшное, Шень Цинцю бросился внутрь.       Там, Мин Фань с Фу Лонгвеем, перепачканные и вооруженные двумя полотенцами, тушили догорающую бамбуковую занавеску. Ю Чжао, сидел на бревне для разделки рыбы, зажимающий левую сторону лица рукой пузырящейся ожогами. Кожа, которую он не закрывал — сильно покраснела и явно тоже начинала пузыриться. Возле него хлопотала Нин Инъин, размачивающая что-то в небольшой тарелке. Видимо для ожога, понял Шень Цинцю. Парни, услышав его шаги, не оборачиваясь откликнулись. Мин Фань, вытряхнувший из-под котла горящие головёшки, с раздражением рявкнул: — Надеюсь удалось вытащить Ма Бию, без уведомления Му-шифу? Внимания нам не нужно. Надо успеть прибрать здесь до того, как проснется Учитель. Не повезло. Следом за Шень Цинцю, с разницей в пару минут, на кухню влетел, иначе не скажешь, Му Цинфан. Позади него была любимая ученица, та самая Ма Бию, с которой Цинцю принимал на свет Ло Бинхэ. Позади затихли. Обернувшись, Шень Цинцю хмыкнул, глядя на испуганные лица побледневших детей. И улыбнувшись, констатировал: — Вам потребуется много правды, чтобы убедить меня смягчить ваше наказание. И глядя, на синхронно насупившихся учеников, явно не собирающихся увиливать от предстоящего, он весело хмыкнул, оглядывая кухню. Почерневшие стены, обгоревшие полки, деревянный пол, поеденный пламенем и неудачными попытками потушить, сгоревшие бамбуковые занавески и дым, сквозь который едва угадывались очертания дальней двери. Покачав головой, Шень Цинцю скомандовал: — Заканчивайте и на выход. — И тут же повернулся к Му Цинфану, прося: — Пока они тут заканчивают, посмотришь Ло Бинхэ и Ю Чжао, брат Му? Мне показалось, что у первого что-то с руками, а у Чжао с лицом. Ю Чжао, повинуясь жесту учителя, покинул кухню и сев на скамейку неподалёку от кухни, открыл лицо, заставив Шень Цинцю присвистнуть и констатировать: — Вот это вы умудрились… Мало того, что волосы, над которыми здесь очень тряслись, с той стороны обгорели почти до длины в пару пальцев, так ещё и треть лица, к счастью минуя глаз, была покрыта начавшими наливаться ожоговыми пузырями. Покрасневшая кожа рук, тоже не внушала оптимизма, но ловкие руки и спокойная полуулыбка брата Му, внушали надежду. Тот, осмотрев раны и сделав первичную обработку, от которой ученик лишь едва поморщился, сообщил: — Придется походить в маске со специальными мазями, чуть больше трех месяцев, чтобы не осталось шрама. Руку тоже придется прятать в перчатку, пока не загрубеет новая кожа. У меня есть составы, мы к вечеру закончим делать запасы для лечения твоих учеников, брат Шень, но уговаривать Шан Цинхуа на зачарованную ткань ты будешь сам. Хорошо?       Шень Цинцю только помассировал виски, представляя сколько мороки выйдет, но согласился. А Му Цинфан тем временем закончил осматривать раны Ло Бинхэ, которому обожгло левую руку до середины предплечья и мизинец на правой руке. Ещё пара капель оставили свой след на ухе, и волосы с левой стороны хорошенько укоротились, оставив ребенка похожим на пса с поднятым ухом. Шень Цинцю терпел, крепился, но в итоге рассмеялся в голос, когда ученик показал язык отвернувшемуся за лекарством целителю, став похожим на щенка ещё больше. Поняв, что на него смотрят все трое, с широкой улыбкой заметил: — Представил, как всех вас наказываю. Я буду очень жесток. Пострадавшие погрустнели, но когда пришла пора каяться, привыкшие говорить с Шень Цинцю честно, ученики помогли воссоздать ход произошедшего. Ло Бинхэ решил попробовать приготовить что-то самостоятельно. Но не имея знаний, перегрел масло, которого налил в котел для готовки с излишком. То начало дымить, а ученик, напуганный пришедшим пораньше Ю Чжао, уронил в раскалённое масло большую морковь. Масло брызнуло, ошпарив ребенку руку и тот отпрянув, задел полку, с которой посыпались горшочки со специями, расплескав масло, которое полыхнуло попав на огонь. А ребёнок не придумал ничего лучше, чем толкнуть в котел кувшин с водой. В итоге, перемахнувший через окно Ю Чжао едва успел оттащить парня от огромного факела, в который превратилась импровизированная плита, получив по лицу и руке выплеском горячего масла. Руку Бинхэ обжег в это же время, дернувшись от испуга сильнее чем нужно и угодив под последний всплеск. В итоге, Цинцю легонько стукнул веером по макушке Ло Бинхэ и сообщил: — Ты будешь учиться готовить под моим руководством до тех пор, пока твои блюда не поразят самую строгую женщину на хребте Цан Цюн — Лорда Сянь Шу. И поверь, я буду очень строг, раз ты так страстно пожелал научиться, что не пожалел кухню. Однако — это не всё наказание. Ты на две недели лишаешься сладостей моего приготовления, за несоблюдение техники безопасности. Первое правило которой гласит — любые действия предстоящие впервые, следует совершать под присмотром более опытного товарища. А за то, что стал причиной травмы товарища — на месяц назначаешься его сиделкой, которая должна следить за своевременным нанесением лекарств на раны. Ты навредил — тебе и исправлять. Понял, за что тебя наказали? Принимаешь наказание?       Ученик поклонился, хмурый, подошёл к Ю Чжао, посмотрел ему в глаза и получив одобряющую улыбку, резко расслабившись, кивнул. И осторожно подведя руки друг к другу, согнул спину в поклоне: — Спасибо, Учитель! Шень Цинцю покачал головой и усмехнувшись, потянулся к застежке на накидке, с весельем сообщив всем, кто был сейчас здесь, вызывая улыбку у Му Цинфана: — А чтобы всем, кто не проследил за твоими действиями, ученик, стало стыдно, я лично направлюсь отмывать кухню. Вместо того, чтобы готовить в ней праздничный ужин, в честь дня рождения Нин Инъин.       Тут покраснели оба, но если Ю Чжао от злости на себя, то Ло Бинхэ явно впервые было действительно стыдно. Он бросился к выходящей из кухонной зоны шицзе и начал просить прощения. Мин Фань вышедший следом, только покачал головой и дал ему лёгкий подзатыльник, сказав: — Как выздоровеешь, научись вкусно готовить и сделай сестре подарок. А до тех пор не напоминай о своём промахе! Мне ещё слишком сильно хочется надрать тебе уши! А теперь бегом лечиться и не попадайся мне на глаза до ужина.       Самое смешное, что кухню остались отмывать все, кроме пострадавших, которых забрал Му Цинфан лечиться на Цянь Цао. Отчистить удалось быстро, в семь пар рук, ведь к ним присоединился смеющийся до колик Шан Цинхуа с учеником. И именно Шан Цинхуа принёс новости о возможности сделать маску для ученика Цинцю, просто пожав плечами: — У меня есть всё, просто дай мне время до вечера. Сошьём, подберём крепление, чтобы не спадала с лица, а там глядишь и вторую сделаю. Мне главное, размеры знать и степень ожога, чтобы ткань выбрать. Остальное — решаемо. Но ученик твой, брат — просто чудо. Он первый, кто едва не спалил эту кухню после перестройки. Даже адепты Бай Чжань не тронули сей храм еды, а Ло Бинхэ его подпалил. — Шан Цинхуа засмеялся, под обиженные взгляды учеников лорда Цин Цзин, а потом махнул рукой и тихо сообщил, когда они почти всё домыли, между делом: — Первая партия товара ушла по назначению. В основном зерно, мясные породы птицы и парнокопытных, ушло много украшений и тканей. Взамен мы получили много кожи, шкур, различных образцов минералов и растений. Му Цинфан будет прыгать от радости. И заодно, личные порученцы господина Ло, передали образцы одной любопытной травы, чей сок поможет провести ритуал с полной гарантией выживания вас обоих. Эта трава растёт раз в семь лет, в глубине Южных земель демонов, чей правитель является знакомым нам генералом, так что всё будет готово совсем скоро. Вторая партия вырастет через пять лет — этот сорняк раньше массово выпалывали — он пожирает ци, и обычно его оставляют только в Великом Мавзолее, как один из уровней защиты. А тут получилось, что эту дрянь можно обуздать силами знающих демонов. Сок сердца этого растения добавит тебе живучести, на первые полтора года, пока новое тело будет принимать душу. Шень Цинцю, прекрасно знающий, что просто в этой жизни ничего не бывает, с лёгкой опаской уточнил: — Что за трава? — Цинсы. Шень Цинцю покачнулся, осознавая, что именно он будет в себе таскать какое-то время и поёжился. Эта дрянь пожирала ци в огромных количествах, используя тело носителя как питательную среду. Тело и кости оно пожирало полностью, не оставляя даже пыли — паразит полнейший. Ей было плевать на происхождение, жрала она одинаково и людей и нелюдей. И живучая была, вот тут факт — выжигали её исключительно обычным пламенем — любое использование духовной энергии было опасно моментальным размножением. И вот с этой кошмарной тварью его собираются скрестить? Мама дорогая… Впрочем, особого выбора не было — Шень Цзю внутри поддержал сомнительную идею руками и ногами. Да и если подумать — будут использовать же только сок? Или даже, скорее всего эссенцию, но её получают путём перегонки, и как её будут использовать — одному автору известно. А тот, скотина, многозначительно молчит. И отказаться как-то не слишком хорошо — старается человек. Поэтому помассировав ноющие виски, Шень Цинцю с пофигизмом фаталиста, ответил: — Моя жизнь в ваших руках. Бедного автора даже перекосило, сделав выражение лица совершенно неопределимым, но Шан Цинхуа сумел справиться с эмоциями и кивнуть: — Понял. Помолчали, заканчивая с заменой бамбуковых занавесок, и уже уходя, Шан Цинхуа внезапно сказал: — Даже для того, с кем мы в одной лодке, ты слишком доверяешь мне. А Шень Цинцю покачал головой, и слабо улыбнувшись, с беззащитно-смирившимся выражением лица, сказал: — Всё, что у меня есть, я отдал тем, в кого верю. Если ты решишь обмануть — это будет моя ошибка, как доверившегося? Разве нет? Шан Цинхуа поджал губы, послав ему сложно определимый взгляд, и развернувшись, быстрым шагом покинул территорию хозяйственных построек, ни разу не оглянувшись. Шень Цинцю, с тоской обхватил себя руками, прикрывая глаза и давя в себе желание закричать. Он так устал быть сильным, продумывать что-то, планировать, предугадывать действия врагов и союзников. Он был слишком слаб для этого мира, изнеженный пропагандой гуманизма и равенства, привыкший заботиться и хоть немного доверять. И ему так хотелось, наконец, просто уйти в отшельничество, разделив одиночество с единственным существом — кошкой может быть, или собакой. Он так устал от всей этой сверхъестественной херни, борьбы за выживание и репутацию. Слова Цинхуа неожиданно выбили почву из-под ног, обнажив опасную правду — он слишком верит в личностей, собравшихся вокруг него. Подозревает, опасается и всё же верит, вызывая у Шень Цзю усталое смирение. Послышались голоса возвращающихся учеников и Шень Цинцю встряхнулся, думая о хорошем, отчего на лице снова появилась лёгкая улыбка. Сегодня день рождения Нин Инъин — нужно соответствовать. А вечером, его флейта будет плакать, выпуская в мир то, что чувствует владелец. Но это будет только вечером.