Попаданец в квадрате

      Шень Юань не просыпался.       На него не действовали лекарства и специальные благовония, а иглы для акупунктуры, с каждым днём всё труднее проникали в кожу — та словно становилась крепче. Его мышцы становились плотнее, а кожа светлее и совершеннее, словно его искупали в молоке по рецепту Клеопатры. Не малахольная синеватая бледность истощенного человека, а здоровая светлая кожа. Зубы, а Шан Цинхуа в рот залезть не постеснялся, стали крепче и изменился прикус, клыки чуть заострились и выросли дополнительные, основательно подвинув своих собратьев. Теперь их было ровно сорок, как в трактатах о бессмертии. А под сомкнутыми веками радужка стала больше похожа на таковую у нормальных глаз, а не сплошной фонарик, что тоже говорило в пользу подозрений Цинхуа. А Юань спал. Даже спустя несколько дней, когда ученики вернулись в Школу, он спал, шлифуясь во сне словно нефрит под руками мастера, лишаясь недостатков.       Процесс соответствовал тому, что Цинхуа однажды прописал в черновиках как вбоквел-альтернативу для судьбы одной из жён протагониста. Она стала единственной, кто его покинул, причём по доброй воле, отринув путь смертной, пусть после этого и следовала рядом, помогая по мелочам, из-за доброго характера. Но там был катализатор в виде сильных моральных терзаний женщины, тогда ещё имеющихся остатков доброты в герое, клятвы и крови потомка первого Императора Демонов, сына одного из сильнейших Богов, нарушившего Закон и ставшего первым Владыкой Демонов. Чьим прямым потомком был Ло Бинхэ. И чью кровь женщина выпила перед самим ритуальным действом. Но была ли кровь и клятва у Шень Юаня, Шан Цинхуа не знал, зато процесс был ему знаком до последнего изменения. Но мужчина молчал, боясь сглазить. Ведь если его товарищ умудрился выпить крови, то он останется среди смертных как еретик разделивший жизнь с демоном, а если нет — вознесётся на Небеса, став Божеством. Шан Цинхуа был немного эгоистом — ему не хотелось лишаться друга, отпуская его в змеиное гнездо созданное им самим. Он этой частью своего творчества особо не гордился, но и не стыдился её, признавая свой вклад в тот мир.       Мир Богов его авторства был той ещё клоакой, ведь большая часть Божеств была рождена из людей, со всеми их пороками. К счастью, особо влиять они на них не могли после прописанной в приквеле битвы Богов, основательно проредившей состав пантеона и нарушившей кучу правил созданных Цинхуа. Он был очень зол на всех имеющих власть, прописывая ту часть приквела, из-за чего ближайшие тысячи-три лет сильно влиять на происходящее Божества не могли. Но, где-то его стараниями по миру бродит несколько особо опасных существ, список которых он надеялся, пополнит и Шень Юань. Очень надеялся.       Одиночество и постоянный страх автору весьма приелись. А пока он хорошенько приготовился к поездке, собрав всё необходимое и попросив в запас десяток мотков вервия бессмертных. Во избежание убийств в пути и на случай удержания друга от глупостей. Вэй Цинвэй, после долгого ворчания сплёл шнуры для мешочков цянькунь и поясов, из зачарованной стальной нити и вымоченного в специальных составах зачарованного шёлка. Их Цинхуа использовал для закрепления мешочков цянькунь, зачаровав их на кровь — специально влез в личные записи Шень Юаня и рассчитал последовательность. Благо у того в кого превращался друг, кровь из ран текла. Зачаровал на совесть, чтобы никто срезать не мог и влезть, не имея с ними кровно-родственных отношений.       Шан Цинхуа потратил на подготовку месяц, за время которого куча людей посетила безмолвно лежащего Шень Юаня. А тот, уже заметно изменившийся, был живым олицетворением того, к чему стремились все совершенствующиеся — бессмертным существом. Когда сквозь сон он раскрошил в песок кусок камня, вложенный ему Шан Цинхуа, автор с облегчением понял — свершилось. И правда — через час мужчина очнулся. Осторожно поднявшись, он сел на постели и с удовольствием потянулся, похрустывая суставами. И покачнувшись, вцепился в край кровати, полетев с неё под сильный хруст. Благо реакция была хорошей и он приземлился на ноги. В руке остались мелкие щепки, в которые превратился кусок изголовья кровати, за которую он просто схватился. Шан Цинхуа покачал головой и, подойдя, похлопал друга по плечу, переводя внимание на себя и сообщая: — Поздравляю с достижением бессмертия, брат Шень. Ты теперь как Супермен после потери памяти и криптонита — привыкать придётся долго. Иначе сломаешь человека, просто обняв его. И начнём мы с классики. Следуй за мной.       Шан Цинхуа накинул на друга верхнюю накидку, не дав её завязать, сделал всё сам, нацепил перевязь с мечом, проигнорировав впрочем, сапоги, помог надеть мягкие туфли, достал корзинку, в которой лежали мягкие ягоды, яйца, копошились дождевые червяки и что-то ещё. Подхватив лежащий на столе нефритовый жетон и вторую корзинку, куда сложил одежду и банные принадлежности, он поманил за собой друга. Который с осторожностью вышел из дома, едва не вырвав с мясом дверь, и сломал к чертям порог, просто об него запнувшись. И даже не почувствовал этого. Нин Инъин ставшая свидетелем этого, торопливо отогнала любопытствующих и синхронно с ними приветственно поклонилась. Цинхуа же, игнорируя их, вскочил на меч и, снизившись почти до самой земли, чуть отошёл по лезвию, уступая место впереди, Юаню. Когда тот взгромоздился, он вручил ему корзинки, а сам обнял за пояс, медленно поднимая меч в воздух. И так же медленно они полетели.       Шень Юань ещё в полной сумятице после сна, не сопротивлялся вообще, как послушная кукла, следуя указаниям друга. Тот, с трудом, но обойдясь всего парой синяков на запястье, за которое мужчина рефлекторно схватился при снижении, сумел доставить их в нужное место. В этой части хребта почти ничего не было, только мелкая речушка и камни. Но Шан Цинхуа взмахнул рукой с каменным жетоном и крикнул: — Прикрой глаза! — Шень Юань повиновался и через пару минут они приземлились. Под ними, неожиданно укрывшая ноги почти до колен, оказалась сочная зелёная трава, вперемешку с мелким кустарником. А тренированный слух различил шум водопада, которого раньше не было. Вокруг, насколько доставал взгляд, рос настоящий лес. Густой и совершенно неухоженный лес — сухостоя было полно, как и обломков обгоревших деревьев, от которых по видимой части почвы змеились следы от удара молнии. Как не сгорел весь этот лес, тайна покрытая мраком. А ведь мог. Младший из братьев Шень, подумал, что надо бы тут хорошенько всё почистить, чтобы новым растениям было, где расти. Вряд ли они остановятся здесь надолго — зато помогут месту, что их приютит, и дрова искать не надо будет. Шень Юань отвлекся на пробегавшую мимо ящерку, замечая её бег под стеблями травы, и подпрыгнул, когда Цинхуа крикнул, видимо спрашивая не в первый раз: — Может быть, ты потом посмотришь? Мужчине стало стыдно, и он повиновался, догоняя друга и с любопытством оглядываясь по сторонам. Дорожка, сложенная из полуметрового размера каменных плит, привела их к небольшому комплексу, огороженному высоким каменным забором. Цинхуа поковырялся в тяжелом навесном замке и, открыв ворота, пригласил за собой взмахом руки. Внутри оказалось довольно мило, только очень много мусора и упавших веток повсюду, немного портили картину. За воротами скрывались три здания, одно из которых походило на жилое помещение, а два других — на хозяйственные. Справа от последних двух зданий, ютилась небольшая беседка под крышей-пагодой, где вместо стола стояла подставка под цинь. Двор этого микропоместья, был выложен каменной плиткой, отчего на нем можно было едва ли не танцевать. Только почистить немного и можно заняться делом. Ближе к жилому дому, заросший зеленью, шумел источник, что заполнял квадратный бассейн, глубиной наверняка по колено, как принято было в устройстве таких уголков. Ощущение древности и покоя — вот первая возникшая ассоциация.       С подозрением оглядевшись, Шень Юань увидел под крышей одного из зданий металлический символ Школы, окружённый драконами. И мужчина тут же расслабился, понимая, где они находятся. Ему, как лорду Тихого пика Учитель говорил, что среди владений Цан Цюн есть горная долина, созданная и обустроенная первым Главой Школы, для медитаций и постижения Великого Пути. Но кого туда пустить, решает только действующий Глава Школы. Выбранный же адепт, на время пребывания там обязан был поддерживать в хорошем состоянии долину и постигать премудрости Пути ведущего к бессмертию. Хотя записи Первого Главы с этим утверждением противоречат — Чжи Цинъюй не искал бессмертия. Учение его, ставило в центре всего улучшение себя через аскезу, ежедневный труд и помощь людям. Именно при нём, второе поколение учеников было подготовлено для уничтожения существ, опасных для Мира Людей. И именно в его поколении, с непосредственным участием его самого, решился территориальный спор с Императорским двором, превративший первые Школы в аналог наделов князей Императорской крови. И он же был первым, кто после ста пятидесяти лет управления Школой, достиг бессмертия и вознёсся. Ему на тот момент было больше двухсот лет. После этого прошло много лет и Юэ Цинъюань стал девятым Главой Цан Цюн, заступив на место предшественника после ста лет его правления. И именно он позволил им находится здесь. Это удивляло и льстило бы, не будь Юань сейчас в столь странном состоянии.       Цинхуа помог ему сесть на каменный стул в беседке и разложив всё, описал ситуацию в которой они оказались. Подробно. Шень Юань страшно покраснел, пряча лицо в ладонях и кивая на некоторые вопросы друга. Тот же, с каждым положительным ответом становился всё счастливее, пока наконец не расхохотался, констатируя: — Расслабься! Ты не вознесёшься — кровь Ло Бинхэ не позволит тебе это сделать. А вот бессмертия ты достиг, что будет немного напря-я-яжно. Юань невольно хихикнул, с иронией спросив: — Ты что, Нара? Брат-попаданец потёр подбородок, задумавшись, но покачал головой, заметив: — Скорее Пейн, но да, я ленив и гениален! — Цинхуа встал в пафосную позу и мужчина расхохотался в голос, глядя на его выражение лица. Правда тут же затих, когда лорд Ань Дин покашлял и с непривычной серьёзностью заметил: — Но у нас и правда проблемы. Тело бессмертного крепче, сильнее и обладает реакцией отличной от человеческой. Ты можешь рефлекторно поймать животное или ребёнка, падающего с дерева и сжав его, превратить в переломанный труп. Даже меня ты сейчас способен сломать, просто сжав за руку, а я совершенствующийся обладающий золотым ядром. Что будет с обычным человеком, ты представишь и сам. Шень Юань смерил взглядом синеющий отпечаток своих пальцев на руке Цинхуа и уныло кивнул. Автор достал из мешочка Цянькунь миску, набрал в неё воды из источника, заставил друга вымыть руки и достал ещё пару мисок, поставив самую большую на подставку в беседке и поманил собрата-попаданца за собой. И поставив его перед миской, отошёл, сказав: — Я брошу в тебя яйцом, а ты должен поймать его и положить в миску. Если сожмешь — не страшно! Будет у нас на ужин омлет!       Первое яйцо хрустнуло в руке слишком быстро — содержимое скорлупы аж брызнуло в разные стороны. Шан Цинхуа подумал, помог другу снять всё, кроме нижних штанов и бросил второе яйцо. То хотя бы, лопнуло над миской       Ужинали омлетом с овощами, в котором хрустела раскрошенная до пыли скорлупа. Одежду пришлось стирать Шан Цинхуа — штаны при снятии Шень Юань просто порвал. Три недели спустя.       Шень Юань одетый как обычный адепт своего пика, без широких рукавов и накидок, ловко орудовал самодельной метлой, очищая площадку перед домом от упавших листьев. Шан Цинхуа, почти бесшумно высунувшись в окно, почти без замаха, швырнул в друга. Тот, отклонился, выставляя руку и поймал яйцо, чуть сжав пальцы. Раскрыл их и увидел лишь слегка треснувшую скорлупу, осознав, по отсутствию белка на пальцах, что яйцо было вареное. Подошедший друг, с удовлетворением заметил: — Теперь перейдём на живые объекты. Ещё три месяца спустя. Медитация завершилась и Шень Юань плавно вышел из воздушного шпагата, поднимая ноги вверх и опускаясь на одной руке, второй удерживая себя в равновесии и опустив ноги, спрыгнул. Двухметровой высоты металлический посох, на котором он и медитировал, был им подхвачен и убран на плечо, а Шень Юань глубоко вздохнул, с удовольствием потягиваясь. Окинув взглядом облагороженную территорию, где он вычистил сухостой, дав больше света траве и кустарнику, мужчина удовлетворённо вздохнул. Домики из бамбука зеленели ещё не просохшей до конца крышей, которую Юань переложил, избавляясь от протечек. Он поменял двери и ставни окон, сломанные его ещё тогда неловкими движениями. Вытесал из камня подставку под цинь, взамен разбитой им в порыве вдохновения. И плиты заменил, которыми здесь дорожки отмечались, десяток, уже. Если не больше. Шан Цинхуа терпеливо следовал за ним, отскакивая, пригибаясь и отбегая на безопасные расстояния, каждый раз когда это требовалось. Он даже почти не пострадал за это время — не считая пары растяжений, когда Юань тянул его за собой, первые недели, иногда забываясь. А теперь вот, он уже полностью владеет своим телом, благодаря медитациям и постоянным тренировкам. И их время здесь подходит к концу — путешествие необходимо, если они хотят найти тех, кто поддержит Цан Цюн в будущей стычке. А им помощь потребуется и ощутимая — весь мир совершенствующихся восстанет против Цан Цюн, как только вернётся Ло Бинхэ. Этого не избежать — прописано в сюжете, чтоб его кошки драли!       Цинхуа уже отправил письма всем интересующимся, когда выходил из долины пополнить припасы, неделю назад, что они пойдут в сторону западной части материка, по диагонали пройдя незамеченными мимо большей части Школ совершенствующихся. Ответа от Тяньлан Цзюня пока не было. Мобэй Цзюня, Цинхуа, шепнув отцу протагониста, сбагрил за его сюзереном в Бездну, во избежание осложнений. А адепты и лорды Цан Цюн были в курсе ситуации. Про остальных никто и не заговаривал. Учеников оставался воспитывать Шень Цинцю, пополняя восстановленный бестиарий и передавая опыт и методики разработанные ими обоими. Единственное, перед уходом, они должны были посетить Цюн Дин и пережить прощальную пьян… эм, банкет. Это было условие Шень Цинцю и Му Цинфана. И их Шень Юань собирался порадовать.       На Цин Цзин их встретили с восторгом. Ребята попытались было поклониться, но Нин Инъин как всегда позволила себе вольность, по меркам этого мира. Она бросилась к нему и обняла за пояс, разрыдавшись. Сквозь судорожные всхлипы, мужчина узнал, что меч Ло Бинхэ, никто не позволил отдать в переплавку — его похоронили в удалённом месте, недалеко от дома самого Шень Юаня. Растроганный мужчина позволил всем обнять его, погладив по голове каждого. А после, ученики отвели его к могиле и мужчина опустился на колени у небольшого деревянного надгробия.       Могила меча — место, где можно помолиться о человеке который погиб, не оставив после себя тела. Как и именная табличка, служит возможностью для живых, почтить память ушедших. В их же случае… Окинув взглядом стоящих вокруг учеников, Шень Юань вдруг негромко сказал: — Когда Ло Бинхэ вернётся, вам придется оправдываться за то, что попытались его забыть. — Учитель, что вы.! — Учитель! Мужчина поднял руку в жесте молчания и окружавшие его ученики замолкли, давя в себе слова, привычные к честности из уст своего Учителя. А тот, покачав головой, сообщил: — За время, пока я отсутствую, подумайте вот о чём, особенно Мин Фань. Ло Бинхэ до своего появления здесь как ученика, уже посещал пик Цин Цзин. Мин Фань даже лично отдал все почести, невзирая на его состояние. А теперь вопросы. На кого похож Ло Бинхэ? И почему этот кто-то так нужен Главе дворца Хуаньхуа? Сможете ответить, поймёте мои слова. Ло Бинхэ рос среди вас, стал вашим шиди не просто так, как и вы заботились о нём, минуя рамки приличий. А посему, когда он вернётся, не важно в каком виде и состоянии, вспомните, что ученики пика Цин Цзин своих не бросают… — Они интригуют и добиваются невозможного! — Синхронная речёвка юношей и девушки, что любопытно, принятая ими без изменений уже в старшем возрасте, заставила сердце дрогнуть. Это был их личный, малый девиз, созданный Ло Бинхэ и Нин Инъин для отряда их пика, на совместных учениях. Прижилось ведь. — Брат Ло ведь на самом деле жив? — Ю Чжао был прямолинеен, как и всегда в редких случаях, отбрасывая свою игривость. И Шень Юань просто ответил: — Да. Нин Инъин всхлипнула и тихонько зашмыгала носом, судя по шороху вытирая слёзы. А мужчина поднялся, погладив деревянное надгробие меча кончиками пальцев и достав из рукава принесенную Шан Цинхуа подвеску, которую потерял неуклюжий полудемон, вручил её девушке, сказав: — Когда он вернётся на пик, наденьте эту подвеску ему на шею, дайте подзатыльник и оттаскайте за уши. А после, крепко обнимите и назовите слишком долго гуляющим псом. Он поймёт.       Ученики наперебой согласились, делясь своим мнением и после, Шень Юань только раздал им напутствия, обняв каждого на прощание и забрав в доме подготовленный груз, переоделся в подаренное Школой одеяние Старшего Мастера Цин Цзин. Последний вечер перед путешествием он решил провести как полагается — частью круга лордов вершин, своим среди братьев и сестры. Цинь он взял с собой, как и флейту, надеясь сыграть хоть раз, уже будучи собой.       Прощание было слишком трогательным. Ему сказали много хорошего, профилактически отчитали за то, что в его характере было совершить (Глава Юэ), едва не побили за то, что он покидает пик уходя в неизвестность (Ци Цинци), сурово обняли, прижимая к широкой груди и пожелали удачи в неповторимом стиле (Лю Цингэ). А Му Цинфан, стоило только стихнуть основным пожеланиям и начаться главной части вечера, а именно самодеятельности, подсел рядом и самолично наполнил чашу Шень Юаня вином. Бедный попаданец наблюдал во что превращается прощальный банкет и неожиданно, почувствовал что лицо мокрое. Прикрыв глаза, мужчина улыбнулся понимая — эти сволочи сумели, пробрались-таки в сердце настолько глубоко, что стали родными. Без всяких если и когда. Просто стали родными, вопреки всем внутренним установкам и паранойе.       Достав флейту, он вплелся дуэтом с играющим Лю Цингэ, которого количество выпитого лишило смущения. Рядом к воину, подсел Шень Цзю и лорд Бай Чжань это позволил, сев поудобнее, чтобы они касались плечами. Шень Юань улыбнулся, радуясь столь яркому проявлению чувств у своих любимых цундере. За судьбу обоих стало спокойнее. Ци Цинци подкалывала взъерошенного от очередной идеи Вэй Цинвэя, а тот ворчал, взяв свидетелем Хуан Цинсюаня. Главный винодел Цан Цюн болтал в своём кружочке о теориях и истине в вине, а Юаню вдруг стало настолько хорошо на душе, хоть он почти не выпил, что он поднялся и достав веер, последний из оставшихся декоративных, поймал брошенный братом и синхронно раскрыл их. Шень Цзю чуть развернулся, укладывая на колени цинь, переданный по рукам из-за столика брата и первые ноты наполнили залу. На пробу качнувшись, Юань прошелестел веерами по накидке и сделал первый шаг. Руки взлетели, с рукавами словно крылья птицы раскрылись и мужчина прогнулся, проворачивая веера в руках. Взмах — поворот, взмах — прогиб, взмах — почти падение. Шень Юань танцевал, впервые после получения бессмертного тела. Веера порхали в руках словно крылья бабочки, а рукава одеяния превратили его в диковинный цветок. Юань танцевал под мелодию рождающуюся под пальцами брата, а внутри бушевала зарождающаяся тоска. Слишком заметная. И финальные аккорды это подтвердили, когда он опустив руки, с шелестом сложил веера и его, обнажившего душу, крепко обняли. Каждый. Плюя на приличия. Плюя на его недавнее полупаразитическое существование. Желая поделиться тем, что чувствует. Его просто обняли, после проводив до столика и праздник продолжился. Му Цинфан сидящий рядом, травил байки из целительских будней, столь заразительно, что в какой-то момент подействовало и Юань искренне рассмеялся. И ему стало легче.       Напились все практически до беспамятства, но растаскивать по пикам никого не пришлось. Глава приготовил гостевые комнаты на Цюн Дин заранее. И позаботился, чтобы Цинхуа с Юанем не ушли под покровом ночи — барьеры сработали стоило только перенести последнего на территорию гостевых покоев. Переглянувшись, братья-попаданцы смиренно вздохнули и ушли спать. А утром, их разбудил Му Цинфан и в одиночку сопроводил к подножию Цюн Дин, где в поместье обычно проходили встречи с людьми внешнего мира. Там, к переодевшимся в дорожное и надевшим шляпы с вуалями мужчинам, он подвёл ослика, на седле которого висели небольшие сумки и с улыбкой попросил: — Звёздочка пойдёт с вами, вернёте её в сохранности? И не дождавшись ответа, ещё раз обнял обоих и быстрым шагом отправился обратно. Шень Юань улыбнулся и попросив мучающегося похмельем друга устроиться на спине осла, потянул поводья за собой. Они не оглянулись ни разу.