Попаданец в квадрате

      С похмелья на осле, который мало того, что тварюшка с жёсткой спиной и седлом на ней, так ещё и качается — это явление полярного лиса, песцом в народе именуемого. И вообще трындец. Цинхуа, задремавшего было под теплым весенним солнышком, укачало несколько раз, отчего бедняга удобрил все понравившиеся кусты по пути их следования. Не ощущавший того же Шень Юань только посмеивался, но наготове стратегический мешочек держал.       Сбор трав от посталкогольного недомогания, составлению которого их обучил брат Му, и запасы которого были с собой, в итоге расчехлили. Даже до полудня солнце подняться не успело.       На небольшой полянке, в отдалении от дороги, наломав засохших веток Шень Юань запалил костерок. По всем правилам походного искусства, чей опыт приобрёл за три года просмотра Ютуба ещё в первой жизни. Уж очень тема выживальщиков в дикой природе ему-Ирине тогда нравилась. Да, здесь было много поправок на время и тело, но было круто. Хотя, он редко выезжал последние годы без всяческих удобств, так что опыт предстоял новый. Его хотелось с энтузиазмом ребёнка.       Вся эта ситуация попахивала мазохизмом, но Шень Юань никогда и не отрицал своих тараканов. Он жил с ними в любви и согласии. Костер мужчина запалил без использования ци, просто потёр пару палочек друг об друга — руки позволяли. Небольшой котелок, чём-то похожий на армейские, установили над костром. Вопрос авторства столь современного вида посуды, довольный вид Цинхуа убрал моментально. Вода с собой была в бамбуковых флягах и в кожаных бурдюках. Бамбуковые фляги вмещали немного — по литру примерно. Их было шесть — по три на каждого. Фляга эта представляла собой бамбуковую трубку запечатанную с двух сторон естественными перегородками, в верхней же, была выстругана аккуратная дырка, куда втыкалась затычка. Воду из одной такой Шень Юань налил в котелок. Приготовил травы и чаши в которых заварил. Через одну палочку благовоний, отвар был готов и Шан Цинхуа напился горького лекарства. Причем с удовольствием — явно было настолько хреново, что вкус ушёл на второй план. Себе Юань заварил в кипятке дольку сушёного яблока, кислющего, но ароматного сорта. Напились, посидели немного на травке, проникаясь приятным ощущением спокойствия и спустя полчаса, снова отправились в дорогу.       Время шло неумолимо быстро, не оставляя шанса на то, что они успеют всё, что задумали. Они не прошли и четверти пути, а интерес к местам и диковинкам иссяк, остался лишь таковой к людям. А те, к сожалению, с годами слишком сильно менялись. Приятным моментом в теле совершенствующегося было то, что после определённого уровня, человек переставал мучиться с натертыми ногами. Да и усталость, если и была, то больше психологическая. Хотя в случае Шан Цинхуа, всё приобретало размах катастрофы. Он любил ныть и делал это со вкусом, толком и расстановкой, так, что скоро терпение Юаня лопнуло. Он вытащил из себя старого мастера, учителя боевых искусств и насел на свободного ученика. Цинхуа выл, плакал, пытался удрать, но терпел и развивался. И деваться ему было некуда — в пути друзьям-попаданцам приходилось выполнять работу бродячих заклинателей. Деньги были, но тратить их где-то кроме экстренных случаев, два хомяка отказывались. Первые одеяния, из-за отсутствия большого опыта в убиении монстров у обоих мужчин, быстро порвались. Учитывая, что маскировка это хорошо, но дорого, было решено налечь на тренировки. Через пару месяцев начало получаться. Через полгода — стало вообще хорошо. А чтобы не вызывать много вопросов, оба мужчины перешили порванные битвами с монстрами ханьфу, в два комплекта, которые выгорев на солнце, практически сравнялись по цветам ткани. Вид стал колоритный и страшно бедный одновременно, настолько, что на них даже внимание обращать перестали. Учитывая вуаль со широкополой шляпой на одном и такую же шляпу на втором, их принимали скорее за травников, нежели за заклинателей, что открывало много дверей. Благо умения Шан Цинхуа, обращаться с травами хватало, чтобы не убить просителей. И периодически, они останавливались в небольших деревнях, на неделю, пополняя припасы, выменивая их бартером или отрабатывая. Этот мир суров, но двух путников почти не трогают. А они проникают в него изнутри. Без флёра магии и щита из заклинательских одежд.       Шан Цинхуа, внезапно, проникается всем этим. Путешествием, жизнью, когда от тебя не зависит благополучие тысяч, когда над тобой не висит дамокловым мечом Система. Шень Юань понимает это, когда находит друга, с искренним удовольствием торгующегося за овощи на деревенском рынке. Друг сияет азартом, споря за товар до последнего медного цяня. И ему всё равно, что на него орут — ему торг доставляет удовольствие. Юань со смешком подбирается к другу и спасает усталого торговца, отвлекая на разговор. И тот наконец, перестаёт мучить старика, покупая овощи с запасом, складывая в заплечную корзину почти треть с его прилавка и расплачиваясь двумя десятками медных монет. У его соседки, грудью вставшей за товар, он покупает две петушиные тушки, а у соседа подальше — большую миску свежих бобов. И, демонстративно игнорируя друга идёт в сторону домика на отшибе, за который они платят старосте по десять медяков за сутки. Домик старый, но добротный и даже не сквозит нигде. Призрака, что торчал здесь, нервируя людей, они изгнали в первую же ночь. Старый скряга, даже после смерти не хотел, чтобы его имущество кому-то досталось. А ведь в тайниках у него, кроме слитка в лян серебра ничего и не оказалось. И тот, был завернут в тряпицу и закопан в землю. Призрак кстати, обрадовался, что слиток на месте и расслабился. Тут его Шень Юань и очистил, захватив и заставив высказать цель своего пребывания на земле. Женщине, которую он любил, под покровом ночи была отнесена тряпица, на которой было написано послание и этот самый слиток серебра. А после, разобиженный призрак, чей порыв не оценили, попытался возбухать и был принудительно выдворен из мира живых. Благо изгоняющие ритуалы в Цан Цюн изучали с удовольствием. А теперь вот, братья-попаданцы жили в этом доме и готовились через пару дней снова вернуться к путешествию.       Шень Юань забрал у знакомого плотника деревянные рукояти под поварские ножи и придя в дом, снял свои старые, потрескавшиеся от его излишней силы. За полгода пути он меняет их уже восьмой раз, но последние продержались почти месяц. Прогресс. Заменив рукояти, Юань моет руки и получает от Цинхуа корзинку с овощами, уже вымытыми и почищенными от пожухлостей и подгнивших частей. Увы, холодильных установок тут нет и гниение естественный процесс.       Мужчина строгает овощи и первого петуха, устанавливая на каменную жаровню котелок побольше. Вода ключевая и в достатке, а гостей они не ждут, так что пары вёдер им хватит. В котелок заливается вода и отправляется порубленная крупными кусками птичья тушка с имбирём и зелёным луком, свёрнутым в кольцо. Угли и горящие головни, из-под большого котла укладываются в жаровню. Котелок с курятиной ставится сверху и накрывается крышкой. В большой раскалённый котёл, где минутой ранее выпарилась последняя вода, Юань льёт масло и бросает специи. Вынимает, оставляя масло и кидает в него курицу. Обжаривает, вынимает и бросает овощи — тоже вынимает. Курица возвращается в котёл, где Юань заливает её водой и кладет новые специи и засыпает рисом, отстоявшим в воде несколько часов. Накрыв котел крышкой, Юань готовит бобы и засыпает их в тарелку, чтобы после вытряхнуть в котел.       Цинхуа наблюдает за священнодействием с любопытством ребёнка — готовить он только начинает, опасаясь делать что-то кроме нарезки овощей. Но Шень Юань обещает, что научит и автор верит — друг сумеет вбить в его голову правильную последовательность в приготовлении еды. Иначе, будет очень обидно умирать.       Шень Юань посмеивается над внимательными взглядами товарища и продолжает готовить. Разве что прерываясь, когда друг протягивает большой пучок хорошей рисовой лапши, купленной им за баллы в магазине Системы. Он не получает больше заданий, но магазин работал, по крайней мере первую неделю. Шан Цинхуа успел купить много приятных вещиц, в том числе и кошель с замедлением времени, куда решено было запихивать запасы лапши, мяса и прочих скоропортящихся продуктов. Так и жили, сожрав всё мясо, но сохранив лапшу прекрасного качества. Два больных на голову хомяка.       Обед, а следом и ужин проходят практически в молчании. Это навевает уют и Шень Юань наслаждается им. Отвыкший от медлительности и наслаждения течением времени Цинхуа, тоже не нарушает тишину. Им слишком хорошо вот так, чтобы что-то портить. Спать тоже ложатся молча, единственное, что пару минут поговорив о ближайших планах и после, Юань спокойно отходит ко сну.       Ему редко снятся сны — особенность структуры сознания дважды попаданца. После разделения тела, стало ещё проще — разум в теле остался единственный, нагрузка снизилась, а контроль вырос, так что сны почти не появлялись. Но если они всё же снятся — то он ими полностью управляет, благо Тяньлан Цзюнь научил этому в оплату ежемесячных встреч и бесед о жизни. Поэтому, оказавшись во сне, Шень Юань первым делом окинул себя взглядом и удовлетворённый наличием на лице полумаски на один глаз, затянул волосы в высокий хвост, оставив одну прядь ослабленной на манер чёлки. Одеяние у него было стандартное-боевое, рассчитанное на адептов Бай Чжань — он во сне частенько ассоциировал себя именно с ними. Только цвет сменил на полностью чёрные одеяния с кислотно-зелёной каймой, получилось стильненько, почти неузнаваемо и крепко сидяще — ведь он держал этот образ как свой оригинальный. Тренировки помогали. А после, попытался воздействовать на окружающее пространство и неожиданно не преуспел. Вообще. Возникло лёгкое подозрение, но не став делать выводы сразу, Юань попробовал снова.       Вторая попытка оказалась такой же неудачной, поэтому Юань сосредоточился, как его учили и позволил утянуть себя к эпицентру уже точно чужого сна. Серая хмарь расступилась перед ним и выбросила на каменный пол, покрытый точно свежепролитой, ещё не начавшей сворачиваться на воздухе, кровью. Запах был красноречивее любых подозрений, вызывая лёгкое слюноотделение — нестандартная реакция на избыток сей жидкости, после разделения был у обоих братьев Шень. Сказывалось наличие в теле вытяжки из демонического плотоядного растения. Учитывая психологические особенности, а проще говоря гибкую психику и кинки обоих братьев — эта реакция тела воспринималась только положительно. Тошнота была бы неуместна, а с желанием попробовать кровь они справиться были способны.       Оглядевшись, Шень Юань заметил множество трупов в одеяниях цвета цин, что с запахом крови даже подозрением не пахло. Нет. У Юаня была полная уверенность, в чьём именно сне он находится и каким образом.       Кто-то, живой и такой же пленник этого места, а это чувствовалось по лишним выплескам энергии вовне, лежал на ступенях ведущих к возвышающемуся над залом каменному трону. Подойдя к телу, единственному, что выделялось отличной от других тел энергией, мужчина носком сапога потыкал его и добившись стона, перевернул. Испуг и удивление в зеленых глазах были понятны, а вот выражение лица не очень. Слишком много страха и мольбы о пощаде, что даже немного неприятно. Это точно не Шень Цзю, оригинал и его брат бы себе такого падения не позволили.       Достоинство — это было щитом и мечом его брата в любом варианте, включая пытки. Это явно был кто-то другой и Шень Юань ему не завидовал. Если у него есть Система, то она может слегка сгладить ситуацию, если у вселенца крепкая психика. Если нет — он не поможет ничем, только навредит. Если это сон Ло Бинхэ — протагониста, то его помощь только покажет слабость мальчишки в одеяниях цвета цин и полудемон его просто в следующий раз убьёт. Поэтому так просто его освобождать нельзя.       Раздался негромкий смех над левым ухом и Шень Юань змеиным движением отклонился, отпрыгивая и скользя по кровавому полу, подошвой сапог поднимая брызги. Оружие он не достал, чтобы не терять преимущества. Прыжок в сторону, уворачиваясь от чужого удара и он сосредотачивается переходя в полутранс. Владелец сна несерьезен — он играет в кошки-мышки, но Шень Юань сосредоточен. Он ищет слабое место сна — даже у Мастера оно есть, иначе бы тот никогда не видел сны. Они носятся друг за другом, с азартом и мечи скрещиваются пару раз.       Обладателя горящих алым глаз, кажется удивляет то, что меч противника не Сю Я. Юань же, не позволяет себе расслабиться и делает правильно. Кровь на полу превращается в вязкую смолу и мужчина едва не летит кубарем, но умудряется наконец зацепить тонкую ниточку контроля над сном. У его противника приближается утро и разум расслаблен довольством и пытками предыдущей жертвы и возможно, даже не одной. И всё же он играется. Его волей одеяние Шень Юаня пытается превратиться в длинные одежды цвета цин, но Юань громко фыркает и сдирает с себя позеленевшую накидку, воссоздавая на себе чёрную водолазку и черные кожаные штаны с высокими обитыми металлом сапогами из черной кожи на толстом металлическом каблуке. Для этого мира подобная одежда слишком неприлична и мужчина прекрасно это знает. Это ошеломляет противника настолько, что он на краткие мгновения ослабляет натиск, позволяя укоротить волосы, подчеркнуть глаза тонкой линией черной подводки делая их ярче и набросить на плечи строгий плащ, обзавестись тростью с тяжелым серебряным набалдашником. Фантазия и вера в собственный образ — это для неискушенных интернетом жителей этого мира, слишком шокирующий опыт. Ведь чувства говорят противнику, что оба облика были настоящими — это образ духа. Чтобы выглядеть кем-то, нужно этим человеком жить. Юань жил каждым, что даёт ему сейчас преимущество. Образ старого Юаня вылезает сам, с его скучающим лицом, бликующими очками с золотой цепочкой на носу, яркими глазами и хищными усмешками, слишком говорящими, чтобы не быть понятыми. Протагонист понимает и начинает злиться, начиная атаковать всерьёз, но мужчина уже нащупал структуру сна и подчинил его часть. Пора. Пижонский жест тростью, во время которого он воспроизводит старинный мужской поклон европейского дворянства и дергает нити пространства сна, подчиняя себе. За спиной вырастает любимая локация - Дворец Нежити из любимой игры. Готическая архитектура и могильный холод, под которым губы краснеют в цвет крови и в улыбке прорастают клыки. Воздушный поцелуй посланный противнику шокирует полудемона и удар попадает в цель...       Для побега этого хватает. Пара атак на центр сна и предыдущая жертва исчезает, а по её остаточному следу уходит Шень Юань, перед уходом устраивая наглецу, затащившему его сюда пробуждение в стиле Му Цинфана. Это когда по всему телу противные искорки бегают и мышечные спазмы встать не дают около часа — облом капитальный. А сам, вылетает из чужого пространства сна, просыпаясь на своём месте. В домике в деревеньке неподалёку от пограничных земель.       Нижняя рубашка мокрая насквозь, как и штаны — моральное напряжение было слишком сильным, сильнее, чем напряжение самого боя. Накрыв глаза ладонью, мужчина выпустил воздух сквозь зубы, успокаиваясь и сел на постели, откидывая одеяло. Стало немного зябко — через две недели начиналась осень и ночи были уже весьма прохладными. Шень Юань поняв, что уже не уснёт, поднялся и пошёл к жаровне, где ещё тлели угли. Благо обмазанное глиной пространство для неё в таких домах, уберегало от пожара. Старики-крестьяне были весьма предусмотрительны в сохранении своего хозяйства, когда им это требовалось. Юань раздул угли и подбросил мелкие веточки, благодаря сильным рукам начав дробить заготовленные дрова на щепки. Через несколько минут те, брошенные в жаровню, занялись огнём и мужчина потянулся за вымытым с вечера котелком. Налив воды из ведра, он поставил котелок на зубцы жаровни и засыпал в воду пару долек сушёного корня, одной очень мощной успокоительной травы, с побочным эффектом, который сейчас был ему нужен. Вода в котелке довольно быстро закипела и слив её в чашу, мужчина забросил сверху две дольки сушёного яблока. И оставил настаиваться. А сам, пошёл умываться, прихватив с собой необходимые принадлежности. Выйдя на улицу и собрав волосы шпилькой, он зашёл за дом и прямо как был, в одежде, махом опустил на себя полный ковш холодной воды. Только голову не тронул. Помыться можно было и в бочке, но её требовалось достать из дома, а будить сейчас друга не хотелось. Да и это тело спокойно переносило жар и холод, к тому же, он успеет сделать всё как положено.       Сняв мокрую рубашку, Юань обтерся полотенцем и набросил на плечи прихваченный халат. Штаны постигла та же участь. Скинув мокрую одежду в кадку, таскаемую им с Цинхуа с собой вот уже полгода, мужчина залил её водой из ведра и хорошенько прополоскал, отжав и повесив сушиться на поставленную ими же перекладину. Спать он особо не хотел, так что снять до наступления утра успеет. Вернувшись в дом и подвинув ноги к ещё тлеющей жаровне, попаданец с задумчивой полуулыбкой принялся за настоявшийся напиток. Итоги для себя самого он вынес неутешительные.       Шень Юань не был готов встретиться в пространстве снов со злой версией своего ученика, по крайней мере столь рано. Он растерялся, словно не Тяньлан Цзюнь потрошил его сны, по его же просьбе. Словно не он изучал происходящие в психике процессы, связанные с пространством сна, куда уходил медитировать, ещё имея в соседях по телу Шень Цзю. И тут он полностью растерялся. Это было неприятным открытием — надежда на то, что «авось, пронесёт» едва не заставила его пронестись на самом деле. Ошеломить в первый раз получилось, но пришлось оставить много следов. И теперь, протагонист не остановится, пока его не найдёт. А сейчас Шень Юань пока слишком слаб, чтобы дать отпор физически — он ещё не восстановил навыки работы с мечом в бессмертном теле. Значит, он опасен скорее для себя, чем для противника. А битва разумов… Не факт, что продуманные планы с ним сработают. Шень Юань был страшен именно своей импровизацией, что и сработало в первый раз. Человек непредсказуем в состоянии стресса, а русский человек ещё и опасен — факт, который ему забывать не следует. Совсем.       Успокоившись, Шень Юань допил остывший отвар, поднялся и оделся, принимаясь за приготовление еды на весь день. Ему требовалось время подумать.