Попаданец в квадрате

      Мужчина в ханьфу цвета цин, неторопливым, полным достоинства шагом прошёл мимо занимавшихся поручениями учеников, вызывая у них печальные и обеспокоенные взгляды. Он был бледнее обычного и почти не брал в руки любимый веер, предпочитая проводить время в медитациях и уединении, почти перестав разговаривать с людьми. Вот и сейчас, он поздоровался с учениками медленным кивком и направился в сторону площадки для медитаций на вершине пика. Оставшиеся позади ученики, переглянулись и Нин Инъин покачала головой, негромко посетовав: — Быстрей бы брат Ло вернулся. Учитель сам не свой последние три дня. Находящийся рядом с ней Мин Фань только презрительно фыркнул, буркнув про наглых тварей, и отвернулся, продолжая заменять струны на цине. Через несколько минут он пробно пробежал пальцами по струнам, проверяя натяжение и вскоре заиграл первые ноты, практикуясь в новой мелодии, данной личным ученикам неделю назад лично Учителем. В отличие от подруги, старший ученик знал, что трогать сейчас Шень Цинцю не стоило никому — себе дороже выйдет. Поэтому молодой мужчина только покачал головой и снова вернулся к шёлковым струнам.       Объект их мыслей же, словно совсем не волнуясь о мнении тех, кого учил больше десяти лет, добрался до домика для медитаций и сел в неформальную позу, сложив руки на коленях. И ушёл в свои мысли. Лицо при этом у него было совсем нерадостное, что для прилетевшего на мече через несколько часов, Ло Бинхэ, было весьма тревожным знаком. Увидь их сейчас Юань, он бы покачал головой на столь явное различие взрослого ученика с тем, кого он попросил спрыгнуть в Бездну. Его ученик был юн, красив, той ещё нежной красотой, которая не могла быть до конца присуща мужчине. Гибкий как тростник, он был слишком изящен и внешне хрупок. Его лицо и голос были мягкими и нежными, а движения порывистыми и немного неловкими. Этот же Ло Бинхэ был мужчиной в полном расцвете своей мужественности, раздавшийся в плечах и прибавивший в росте, с красивым, но уже утратившим детские черты лицом. Его походка была уверенной, а движения плавными и вызывающими подспудную опасность, как походка дикого горного кота, всегда готового к бою. Опустившегося на колени рядом с Шень Цинцю полудемона нельзя было назвать юношей даже с перепою, настолько от него веяло превосходством и силой. Но стоило только мужчине в медитации вздохнуть гораздо сильнее, возвращаясь во внешний мир, как ощущение превосходства ушло, оставив вместо себя расслабленность и мягкость. Даже плечи чуть опустились, сглаживая облик мужчины и делая его спокойнее и безобиднее. А широкая улыбка, скрыла прищур ласкового, но чересчур внимательного взгляда.       Стоило Учителю поменять положение тела и подняться, как ученик подхватил его на руки и запрыгнул на меч, вызывая у мужчины приглушенный возглас. Через десяток минут полудемон опустился перед бамбуковым домом, сосредоточившись и возвращая меч в ножны одним желанием. И приоткрыв дверь, он внёс Учителя, опуская его на ноги около постели. После, разделив с ним трапезу, которую он приготовил как раз перед своим появлением на вершине горы, Ло Бинхэ помог Учителю переодеться в ночные одежды и присел рядом, обнимая. А тот, вдруг попросил: — Перейдём в пространство сна? Мне нужно кое-что проверить. Полудемон задумчиво посмотрел на облокотившегося на его плечо мужчину и кивнул.       В пространстве сна, мужчина расписал помрачневшему ученику то, что с ним случилось несколько дней назад и попросил помочь в поисках второго себя.       Нить сна в котором ему пришлось пережить неприятные моменты уже разрушилась, а вот от второго посетителя остался едва видимый след. По нему Ло Бинхэ и провел своего спутника, пройдя следом.       За полчаса до этого, Шень Юань устроился на постели и уснул, вымотанный планированием будущего маршрута, изменившегося под влиянием неприятного обстоятельства. И потому, во сне, привычно развлекался, запуская на огромном ледовом полотне копии себя, сменив привычные одежды на копии костюмов для фигурного катания из знаменитого аниме. Поэтому неожиданным гостям Юань удивился очень, едва не потеряв концентрацию, отчего его коротковолосая копия в черном костюме украшенном светлыми камнями, прогнулась сильнее чем нужно (и гораздо более неприлично, отчего к фигуре прикипел взгляд одного из гостей) и оттого в полёт отправилась с более низкой скоростью. К счастью, во сне любые огрехи можно было убрать и фигурист с лицом Шень Цинцю приземлился как положено, уходя во вращение.       Под светом созданных сном софитов, костюм блестел и отбрасывал яркие блики, отчего вторженцы замерли, увлеченные зрелищем. И владелец сна смог их нормально рассмотреть, с трудом удерживаясь от раздраженного цоканья языком. У гостей обнаруженных Юанем были слишком знакомые лица, чтобы проигнорировать ситуацию. Поэтому, сменив домашние шальвары с жилеткой пародирующие джинов из сказок на привычное облачение для рукопашного боя, он мягко проскользил по льду к гостям, тормозя рядом с ними и прокашливаясь: — И зачем? Не хватило общества той версии полудемона и притащил мне своего? Учти, я не позволю себя пытать. Его копия неловко улыбнулся, а вот полудемон вскинулся, но был удержан одним движением руки. Помолчали. И Шень Юань покачал головой, щелкая пальцами, предлагая: — Поговорим? После кивка копии, Юань прикрыл глаза. Ледовая арена исчезла, превратившись в ставший любимым двор, построенный в тайной долине хребта Цан Цюн. Ло Бинхэ этими изменениями отнесло подальше от них, где его удержал фантом, созданный Юанем. Цинцю тем временем покачал головой, успокаивая ученика и прошествовал за владельцем пространства сна, где присел на подготовленные подушки в огромном гнезде из оных, сваленных на большую низкую постель-подиум. А его собеседник присел напротив, не проронив ни слова, взмахом руки предоставив право первого слова Цинцю. Подумав, мужчина в одеянии цвета цин, назвал произвольные имена через странные на первый взгляд паузы: — Шень Цинцю, Шень Юань, Шан Цинхуа? Вот только Шень Юань был собран и вопрос понял, так что ответил тут же, вызывая у собеседника удивление. — Шень Цинцю, Шень Юань-Цзю, Шан Цинхуа, Шень Цзю — кровный родной брат. Помолчали, переваривая откровения друг друга. Шень Юань помассировал переносицу, потом вдруг усмехнулся и спросил: — Сколько ты прозябаешь здесь? Цинцю пожал плечами, всё ещё удерживая на лице благожелательное, но несколько безразличное выражение. — Не то, чтобы я жаловался, но… Десять лет. Ты? — Если считать время здесь, то почти пятьдесят. Со всеми подробностями в виде обучения премудростям заклинателей и преподавания. Не слишком приятный опыт.       Собеседник с удивлением вытаращил на него свои пронзительно зелёные глаза, доставшиеся ему от оригинального тела Шень Цинцю, приоткрыв рот, но промолчал. Только поёжился и неожиданно, негромко, но весело хихикнул, с добродушной иронией заметив очевидное: — Ему будет больно, так ведь? Шень Юань прикинул, что он может сделать и как он собирается подготовиться, и кивнул, констатируя: — Меня позволено касаться только моему ученику. Тому, кого я воспитал лично и никому более. Особенно оригинальной версии. Ненавижу самоуверенных бабников. Кстати, в каком качестве тебя он сопровождает по жизни? Шень Цинцю покивал на первую часть фраз и порозовел на второй, негромко признавшись: — Муж.       Шень Юань только хмыкнул, бросив нечитаемый взгляд на сидящего с фантомом полудемона, усмехнувшись. Он примерно что-то такое и подумал. Собственнические замашки были заметны ещё по общению с Тяньлан Цзюнем. Он относился к супруге нежно, но собственнически и пресекал попытки слишком сильного возмущения, умело играя словами и действиями. Ло Бинхэ действительно был его сыном, во всех смыслах. Шень Юань догадывался на что подписывается, становясь якорем для своего Ученика перед Бездной. Но масштаб стал ясен только сейчас. Учитывая воспитание в семье Шень, признание собеседника даже своему отражению — это показатель. Дожали парня, добились и приковали к себе. Ло Бинхэ был на это способен, стоило ему только захотеть, как включался режим носорога — вижу цель и не вижу препятствий. Знакомо. И хорошо, что от остатков иллюзий удалось избавиться именно сейчас. Шень Юань улыбнулся, глядя на беседующего с фантомом Бинхэ. Фантом был плодом работы с сознанием и снами по методикам демонов, и будучи копией с полной памятью владельца с лёгкостью отвечал на вопросы и задавал свои. Ученик же, не разочаровал — найдя источник информации, он вцепился в него и тряс на предмет полезных сведений. Да и сам практически не смущался, делясь своими впечатлениями. Поэтому Юань вернулся к своему разговору и включил всё своё обаяние и навыки красноречия.       К утру у него на руках уже был весь расклад по происходящему в мире где Шень Юань проживал всего лишь вторую жизнь. А у парочки были рецепты для облегчения процесса постельного взаимодействия, две техники по самосовершенствованию и одна техника медитации самопознания, которой в мире двойного попаданца заменяли психолога. И совместное обещание когда-нибудь встретиться лично, уже пара на пару.       Проснулся Шень Юань с веселой ухмылкой и ощущением прекрасно сделанной пакости. Ведь после его советов обоим, семейная жизнь у них будет немного проще и гораздо жарче. Медитации помогут, ведь жизнь Юаня в любом воплощении была похожей, а желания скрытые вбитыми правилами приличия были столь изощренными, что Ученик будет вспоминать эту встречу с улыбкой. А вот его отражение будет ворчать и жаловаться, но сияющие глаза прятать не будет, как и Ло Бинхэ. Но это будет после. А пока, стоило подготовиться к путешествию. Было решено покинуть их часть света, двинувшись далеко на запад, пройдя через перевал в горах. Но до этой точки пути предстояло подготовиться. Западная часть континента в этом мире занимала треть всей Евразии и по задумке Автора была тем же средневековым псевдо-Китаем. Ибо в этом мире, созданном заранее куда большего размера чем необходимо, было всего три континента, зато просто огромнейших размеров. Но учитывая заявленную эпоху, задумку автора и прочую херню, человеческого народа в этом мирке без учёта демонов было всего пятая часть миллиарда. С ними же — целая четверть миллиарда. На такие огромные территории даже смешно. При всём при этом, вместо освоения территорий, люди грызлись за кусок побольше среди уже освоенного, устраивая кровопролитные войны, к счастью не выходя общей статистикой потерь за сто девяносто тысяч в год. Учитывая прописанный Шан Цинхуа прирост в двести десять тысяч душ в год, то пока народа хватало. Но Шан Цинхуа искренне боялся любого крупного катаклизма, ведь людей по его мнению было слишком мало. Кстати, мир демонов занимал по площади ровно половину всех имеющихся в наличии земель, находясь в ином измерении, являющимся чем-то вроде магического домена. Но у них был не слишком приятный для жизни энергетический фон. Там плохо росли съедобные растения из-за пресыщения почвы демонической энергией. Селекцией и адаптацией земных растений для них никто не занимался, а сами демоны предпочитали захватывать, красть у людей продовольствие и поедать самих людей.       Среди демонов правила сила, а земледелие и поиск альтернативных способов выживания с помощью науки, в список вещей достойных уважения не входили. И тем смешнее было понимать, что из-за специфического климата, к следующей весне, более сотни полей и садов на территории Мира Демонов дадут первый урожай. Разработки барьеров и металлических стел-преобразователей созданных силами Шень Юаня, Шан Цинхуа и ребят с пика Небесных Печатей, решили проблему голода минимум лет на семьсот, пока не испортится материал-носитель частей барьера. Ещё через пару веков после использования созданных ими ритуалов демоны начнут становится сильнее, мутируя под воздействием изменяющейся среды. А там и совершенствующихся подтянутся за своими природными антагонистами. Ведь движение и развитие — есть смысл существования мира. Нет движения — нет изменений, а значит нет возможности стать лучше. А для совершенствующегося, да и просто для человека нет ничего хуже, чем перестать развиваться.       Этой точки зрения придерживался Учитель Юаня, сам Шень Юань, его брат, Шан Цинхуа и даже Лю Цингэ. Поэтому не было ничего странного в том, что энтузиасты нашедшие сложную задачку потратили кучу времени на её решение, продумывая разные способы. В конце концов, одним из побочных решений этой задачи стал барьер отсекающий весь хребет Цан Цюн от внешнего мира, а не отдельные пики как это было раньше, который к их возвращению домой уже будет создан и установлен во всех необходимых тайных точках. Даже если Шень Юань по какой-то причине уже не вернется — его семья будет жить спокойно. Это грело беспокойное сердце. Но теперь их путь лежал на запад.       После пяти месяцев долгого и праведного пути, встречаясь с чужими лишениями и горем, Шень Юань и Шан Цинхуа решили отдохнуть. Время было почти перед зимой, так что следовало подготовиться. Было решено остановиться в долине, окружённой скалами, неподалёку от небольшой речушки, где в трёх часах пешего пути от них рос огромный лес, не лишенный впрочем и бамбука. Вот его-то для быстрой стройки и не хватало. Здесь уже Шан Цинхуа решил показать мастер-класс. Силы совершенствующихся, даже на уровне Шан Цинхуа было более чем достаточно, чтобы собрать и дотащить вязанки бамбуковых стволов всего в шесть заходов. Благо летать можно было и на обычном, не имеющим сформированной души мече, чем Юань и воспользовался, как обладатель тела сильнее чем у друга. Сколотили бамбуковую хижину они довольно быстро, проложив стены изнутри ещё одним слоем бамбука, разрезанного пополам и внахлёст уложенного поверх толстых стволов. Мебель сколотили ещё быстрее, благо бамбук был таким удобным растением, что и материал и гвозди, легко можно было сделать из него. С очагом провозились, вот тут пришлось впрягаться и Шень Юаню — ему пришлось отбирать на реке камни и искать обрыв, где на поверхность выходила глина. К счастью эта местность на её отсутствие не жаловалась. К вечеру третьего дня был сложен очаг и кухонный угол, промазанный глиной во избежание пожара. Мебель была расставлена, а Шень Юань отправился на заготовку дров. Шан Цинхуа тем временем оградил домик барьерами от всего и вся и начал обживаться. На две постели он разложил соломенные матрасы и подушки. Себе, на кровать поменьше, он положил подушку побольше, с иронией предсказывая себе, что всё опять закончится общей постелью. К счастью, друзья не изменили привычке и сделали её почти двуспальной. Домогательств друг от друга ждать не приходилось — ещё в первый месяц совместных ночёвок они постановили, что друг на друга морально не встаёт, как у родных братьев. Окрестили свои отношения бромансом и забили на это. Но Цинхуа всё равно пытался быть сильным и независимым, пока не начинали мёрзнуть спина и ноги. Тогда мужчина тут же переползал под бок к другу.       Шень Юань был стабильно тёплым, чуть теплее чем обычный человек, отчего к нему всегда было приятно жаться, грея ноги. К тому же, он совершенно спокойно относился к сложенным на себя конечностям и предпочитал во сне обниматься сам. Плюсом было ещё то, что спалось рядом с ним всегда спокойно — особенность ауры или ещё что-то, но эту особенность Цинхуа заметил ещё во время совместных пьянок. Разделение тела на неё ни капли не повлияло. Да и к тому же, одну постель проще защитить от пронизывающего ветра, чем две. Медвежьих шкур, взятых ими на Ань Дин было всего три, а кровать стояла в углу, так что обе Цинхуа использовал повесив на стены так, чтобы не продувало ветром. Третью мужчина отложил про запас.       Остатки молодого бамбука Автор пустил на посуду, сплел несколько корзин и по привычке добил из них две циновки. Одну положил на пол возле большой кровати, чтобы на постель грязь не тянуть, а вторую положил на большую кровать, под матрас, чтобы ветер не гулял. Остатки, щепки и обломки раскрошил и, смешав с соломой и глиной, замесил и размазал по полу, хорошенько притаптывая. И вспомнил про талисман, который накачал ци и выскользнув за дверь, активировал бросив в дом. Полыхнуло и из-под двери потянуло жаром. Проветрив просохшее помещение мужчина порадовался тому, что на улице влажно и ничего не пересохнет.       А затем, Цинхуа вернулся к своей задумке. Это был самый широкий из оставшихся отрезков бамбука. Цинхуа осторожно разбил его перед этим пополам, с помощью техники и убрав перегородки, вымазал в глине, и переделав очаг, добавил к нему дымоход. Крышу пришлось переделать, пропиливая отверстие под импровизированную трубу и выводить её туда, закрепляя соломенно-глинянными заглушками. В итоге, решив прокалить очаг и проверить получившееся, Цинхуа собрал хворост возле дома, сколько сумел найти и наломав руками, сложил в очаг и поджёг. В итоге, первые минуты две он кашлял от дыма, ветки были слишком влажными, пока не догадался сбить у дымохода кусок глины, забивший проход. Легонько потянуло и дым начал пропадать, уходя в дымоход. Выйдя на улицу, лорд Ань Дин с удовлетворенной улыбкой кивнул сам себе. Из трубы клубился синеватый дымок, подтверждая правильность его действий. Вернувшись в дом, автор задумчиво поковырял носком сапога землю и подумав, поворошил угли, взяв в руки мотыгу. И выйдя из дома, начал его обкапывать, создавая перепад высоты и тем самым уберегая от потопа, ожидающегося со дня на день. Примитивный дренаж должен был защитить от затопления и последующего промерзания почвы под домом. Правда большую часть земли тут же пришлось месить ногами и обмазывать ей нижнюю часть дома, примерно по колено, чтобы ветер не продувал по земле. Осень здесь была весьма противная, как и зима — сам писал, на свою голову.       Закончив, он увидел приближающегося друга, летящего на мече с двумя большими вязанками освобождённых от веток деревьев, свисающих на верёвках по обе стороны от меча. Вместо жерди на плечах, а к ним обычно и крепились веревки, на которых крестьяне подобным образом переносили грузы, друг без малейшего уважения к оружию, использовал боевой посох. Прикинув приблизительный вес груза, автор только покачал головой, признавая, что они стоят друг друга. Два ленивца. Решил сделать один заход, но капитально. Цинхуа бы от этого веса пополам переломился, а этот ничего, летит и не парится. Пижон.       Шень Юань осторожно приземлился в десятке метров от хижины, освобождая посох и стволы от веревок. И закончив, снова вскочил на меч, крикнув: — Навес для дров не сделали. Отсыреют. И умчался. Шан Цинхуа посмотрел на дом, отсчитал расстояние до барьера. Подумал и со вздохом признал правоту друга. Обкопал очередную площадку квадратом со стороной в шесть шагов и найдя в вещах топор, занялся заготовкой дров.       С возвращением Юаня они быстро сделали ещё одну бамбуковую хижину, только маленькую и не утеплённую, заполнили её дровами и накололи те про запас, перетаскав их в дом. Там, Юань в удивлением постучал носком сапога по глиняному полу и приобняв друга, похвалил его; — Ты чудо, Шан Цинхуа. Настоящее чудо. Друг зарделся, сияя довольной улыбкой и отправился греметь запасами в цянькунь. А Юань обтесал десяток бамбуковых отрезков, превращенных им в большие фляги и сделал им ручки, нанизав на посох как серьги на карандаш, отправился к реке. Там, проверив воду на примеси, специальным талисманом, выданным им печатниками, он со спокойной душой набрал воды и закупорил фляги. И поднявшись, лёгким шагом направился обратно.