Попаданец в квадрате

      Целые три месяца вынужденного безделья, появившегося благодаря очень неприятной в этих краях зиме… Это убивало творческую личность! Особенно, личность двух трудоголиков, не умеющих отдыхать и развлекаться, от слова вообще. Ведь за время путешествий, они позволяли себе максимум два-три дня безделья. Дальше — начинало зудеть в голове от нехватки действий. И зуд этот… Справиться с ним было невозможно.       Если делать нечего, кроме составления текстов собственного сочинения, разработки новых магических талисманов и тренировок — чем занять свои будни? Конечно ручным трудом и изучением нового, благо Прапорщик-Хомяк в лице Шан Цинхуа уговорил Главу Юэ отдать ему один из тридцати драгоценных грузовых мешков цянькунь, в виде простенького рюкзака-котомки. Он притащил с собой копии всех учебных трактатов, переписанных учениками — такая вот передвижная библиотека получилась. Правда процесс получения оказался весьма травмирующим опытом для Юаня, о чём он другу и высказал. Шан Цинхуа посмеялся, смутился и позволил себе пять минут обнимашек с лучшим другом. А началась вся эта ситуация так…       Шан Цинхуа, после пяти дней вынужденного безделья, решил присоединиться к другу в процессе обкатки новой версии транспортных талисманов. Телепортация по долине, где они остановились, продолжалась двое суток, вместе с догонялками благодаря уже проверенной версии. В итоге, всё закончилось тем, что было выявлены ограничения на перенос и проблемы визуализации места, куда требовалось отправиться. Предел на перенос был в пятьдесят три километра от места активации талисмана — свыше этого потребления оным энергии ци росло в десяток раз. После возвращения из ущелья Цзюэди талисманы были отправлены на доработку. Ими сейчас могли пользоваться только те, кто был на высокой ступени совершенствования, без риска повредить ядро. Поэтому оставшись на неопределённый срок в одном месте, Шень Юань занялся разбором этой сложновывернутой конструкции, которую придумал по пьяни с главой печатников. Мания у него на это появилась — мания изобретателя.       Оказалось, что пытливый ум перерожденца не мог без еженедельной дозы работы в своей жизни — сказался ритм заданный самому себе ещё в первые годы ученичества на Цин Цзин. Это стало привычкой столь въевшейся, что проще было дать разуму работу, чем найти способ расслабиться. Именно поэтому за время безделья товарища, Мастер Шень, а именно так теперь звучало его звание на Цан Цюн, занялся талисманами. На первый рабочий прототип ушло пять дней и четыре куска древесного угля, которым мужчина писал на полу. Пол пришлось мыть три десятка раз за это время, пока друг не сообразил и не слепил из глины аналог настольной доски. Обсушив и опалив оную огненными печатями, он предоставил другу рабочую поверхность и щетку. Дело пошло быстрее.       Ещё через пять дней перед Юанем лежала пробная партия в двадцать талисманов, ограниченная лишь воображением и браслетами-маяками. Убер-плюшка, за которую убьют, не задумываясь — аналог арбалета в эпоху копий и камней. Лучшее орудие для убийц и воров — проник, забрал и вышел. Шан Цинхуа покачал головой и попросил доработать талисманы, сократив возможности, а первоначальный вариант переработать под браслеты-приёмники. Но первую партию забрал себе и тут же использовал. Вот просто взял и на свой страх и риск использовал транспортные талисманы из новой партии Шень Юаня, свалив на Ань Дин. Как сказал сам — за припасами. Заодно проверил, в естественных условиях, блин.       Юань чуть не скончался от беспокойства — обгрыз все выступающие части ногтей на левой руке и перешёл на правую, а это, учитывая самообладание мужчины — шесть часов времени, а потом друг вернулся. Довольный как слон и с котомкой за плечами. Выслушал о себе много неприятного и похихикав, поделился новостями и дал заглянуть в котомку. Запечатанное пространство в шесть акров и доступное только им настолько поразили Юаня, что он перестал ругаться. И полез разбираться в привезённой литературе и пересчитывать количество запасов, привезённых другом. Тех оказалось столько, что можно было мелкую Школу организовать и даже полгода прожить. Мастер пика Цин Цзин окинул зардевшегося в смущении друга уважительным взглядом и поклонился ему, сказав: — Если кто и способен выжить в мире, то это ты брат. Я горд идти по жизни рядом с таким другом. Друг ходил довольный и счастливый до самого вечера. А там они опять поспорили — только уже из-за тренировки на выносливость.       Вообще, Юань каждый день выкраивал четыре часа перед сном на тренировку друга с мечом и, подтягивание его уровня владения ци и метательным оружием. За последние месяцы суровое обучение начало давать плоды. Глава Ань Дин ругался, ныл, жаловался, но каждый вечер первым уходил на тренировочную площадку. Сам. И у него, что интересно, довольно сносно получалось. Не великий воин, но очень подлый и непредсказуемый противник. Мастер Шень даже неожиданно для себя взглянул на друга со стороны и осознал, что убери у бедняги несколько самых сильных комплексов и этого хитреца можно запускать к демонам. Через месяц те уйдут в монастырь, постигать Путь Великого Дао и искать путь к вознесению, через воспитание в себе чести и праведности.       Его друг был страшен своей импровизацией, живым умом и привычкой выживать в любых условиях, даже если придётся терпеть лишения и унижения. Такого не сломает ни насилие, ни боль — переживёт, затаится, и, выждав момент, отомстит так, что виновник его бед кровью захлебнётся и инвалидом доживать отпущенный срок останется. Причём с полностью разрушенной репутацией и лишённый всего. Учитывая, что у самого мужчины был лёгкий сдвиг на плохих парнях… Быть отныне Цинхуа опасным противником. А иначе Шень Юань сам себя не поймёт! Только вот, беречь его надо, пока до конца как личность не раскроется. Такой труд должен быть закончен.       К моменту, когда долину усыпал двадцатисантиметровый слой снега*, прочно и насовсем укрывшего землю, в Школу с «прыгнувшим» туда Цинхуа, были отправлены талисманы нового типа в количестве пяти тысяч штук и семьдесят украшений, на которые Юань извёл все подаренные и купленные за сорок лет браслеты, шпильки и кольца. С ними же ушли и три свитка с описанием и подробными инструкциями по созданию оных и целая стопка писем. Юань не поскупился с описанием впечатлений, быта и поделился тремя мелодиями для флейты, приложив к посланию ученикам, продуманными за время перерывов в работе. Ведь после создания и проверки рабочей сотни талисманов, за их «штамповку» сел мающийся от скуки Цинхуа. Время освободилось и Юань начал работать с музыкой.       В послании товарищам и брату, мужчина прозорливо попросил не посещать его кроме как по его собственной просьбе, во избежание слежки и разоблачения. На их видоизмененные лица мало обращали внимания, благодаря красноречиво потрёпанной одежде. Но если рядом с ними будут замечены благородные заклинатели из именитой Школы — маскировке конец. А так — они косили под травников и слабых заклинателей. Учитывая обаяние Шан Цинхуа — очень достоверно получалось. Причём, настолько, что их даже не попытались ограбить ни разу — только помощи просили, бесплатно, разумеется. Или расплачивались с помощью еды. Так и жили во время путешествия. И что интересно — жизнь была сложной, но очень свободной. Иди куда хочешь, живи как хочешь, ешь, что хочешь — только вертись как умеешь и будет то, чего желаешь. Только понимание, что они средневековые бомжи удерживало от эйфории свободного человека. Бомжом быть не хотелось. Предубеждение и любовь к комфорту были сильнее.       А теперь, в замкнутом пространстве одинокого домика близ скалистого пояса, разделявшего цепь долин они были снова предоставлены сами себе. И снова начала одолевать скука — страшнейший зверь для обоих мужчин. К тому же начались сложности с повышением уровня совершенствования Цинхуа — он упёрся в границу, которую в своё время должен был пройти протагонист. Второе преодоление предела тела. В случае Ло Бинхэ было первое и это случилось одновременно с последним этапом формирования ядра. В случае друга — на пред-предпоследней ступени второго этапа, фактически за три шага до бессмертия (Спасибо этому идиоту за такой лёгкий способ совершенствования. У других авторов эта хрень занимала сотни лет.). У Шень Юаня прорыв случился на последней ступени, одновременно с разделением и получением бессмертия. Для прорыва требовалась повышенная выносливость, сильная воля к победе, которой у Цинхуа не хватало и проводник. Брат Шан взял время на подумать, второй раз отправившись за припасами на Цан Цюн, которых по идее было с избытком. Но Шень Юань прекрасно понимал сомнения товарища и препятствовать не стал. Того не было больше трех суток.       Но в итоге, после возвращения друга, оба совершенствующихся, занялись непосредственно процессом самосовершенствования. И Юань всё-таки уговорил друга-попаданца пройти ту же процедуру, что в своё время провёл с Ло Бинхэ. Артефакты, отсекающие звук, здесь очень помогли, как и братские отношения, и опытность Юаня, дважды прошедшего через подобное. В этот раз они побратались не только духом, но и ци, пропуская огромные запасы оной через собственные тела, сидя спина к спине. Благодаря усилившимся после прохождения порога бессмертия, чувствам, Мастер Шень действовал более эффективно, зная, как и куда воздействовать. Из-за чего у Лорда Ань Дин конфуз случился лишь раз, на момент, когда ему удалось совершить прорыв. Закончив процесс успокоения и очищения своей ци, бессмертный поднялся и подхватив на руки потерявшего сознание друга, переодел его, прикрывая глаза из уважения. Накрыв его одеялом, мужчина собрал одежду в комок и сложил в корзину для белья, отправившись готовить питательные отвары и бульон. В отличие от двужильного протагониста — обычным людям после прорыва приходилось гореть в лихорадке почти сутки. К моменту, когда всё было готово, Юань уже отметил повышение температуры Цинхуа и помог ему, почти бредящему, напиться. А потом замер в лёгкой медитации, отслеживая его состояние.       Беднягу лихорадило, тошнило, он бредил — прорыв оказался несколько рановат. И всё же, ядро в теле друга было мощным, пусть он и пренебрегал боевой наукой, предпочитая развивать ум, а не тело. Но на любого монстра найдётся своя тактика, а Шень Юань не просто так прожил жизнь своего брата, когда слился с ним. И кое-что он почерпнул, кое-что вспомнил, так что Шан Цинхуа в дополнение ко всему, предстояла самая тяжелая тренировка.