Попаданец в квадрате

Ещё два дня спустя.       Шан Цинхуа обтекал от скорости происходящего. Оставленный на хозяйстве вместе с Вэй Усянем, он продолжил благоустраивать поселение. Мебель собирал из подручных материалов, командовал Вэй Усянем, контролирующим мертвецов. Оказалось, что заставить их выполнить что-то непривычное, кроме выслеживания, нападения и разрывания плоти, к примеру процесс того же подметания или копания лопатой — сложно. Очень сложно, но даёт невероятный опыт по управлению. Талантливый, на самом деле ещё юный некромант, с удовольствием окунулся в трудовой процесс, таскаясь по всему трудовому участку со своими записями. Потерял пару особо важных листочков в процессе беготни и чуть не бросил всё. Цинхуа, глядя на его мучения, выдал ему перекидной блокнот на примитивной пружинке, с привязанным к ней карандашом — лично для себя создал. Для заметок подошло и руки для флейты освобождались легко — блокнот крепился к поясу на специальной верёвке. Парень оценил. Цинхуа результат оценил не меньше. У него появилась собственный неутомимый стройотряд. По крайней мере, копать и таскать на специальных носилках землю и стройматериалы они научились довольно быстро. Правда Усянь выглядел устало в конце дня.       Цинхуа замахнулся на масштабный проект — возведение в долине у подножия поселения цветущего плодового сада. Увы, даже самая примитивная проверка почвы показала, что даже при использовании специальных настоек и барьеров — эта почва не способна даровать жизнь в то время, что нужно. В ней были мертвы даже бактерии. Полная смерть. А наличие смешавшихся с ней крови, костей и продуктов различных заклинаний, перенасытило её лишними элементами. Да блин, тут вообще ничего не могло прорасти! Не в ближайшие пару лет точно. Впору заподозрить помощь извне в оригинале романа про Магистра темных искусств. Хотя Цинхуа предполагал, что все проблемы из-за того, что эта версия была приближена к более темному фэнтези, чем хотелось бы. Сам виноват, впрочем даже в той версии за пару лет землю удалось реанимировать. Но сейчас такого запаса времени у них не было. Если удастся быстро найти путь домой, а эти люди не согласятся пойти с ними — следовало дать им хоть малейший шанс на собственное выживание. Поэтому, разметив участки, Цинхуа решительно пошёл советоваться с другом. Юань, подумав, облетел размеченную местность и внёс в план пару корректировок. Вроде дополнительного дренажа по склону к садам, чтобы вода стекающая с горы не принесла смытую могильную пыль в новую почву. И примитивное ограждение уже в самой земле, на первые годы — отгородить объем новой почвы от основной, бамбуковыми циновками. Через пару лет бамбук будет съеден червями или заклятьями на барьерах, растворяющих неживое, а после почва начнет перемешиваться. К тому времени часть биосферы долины будет восстановлена от лишней энергетики. Кстати в процесс очистки войдёт и новосозданная система транспортировки воды.       Это всё Цинхуа обдумывал, глядя как два десятка лютых мертвецов копаются на его стройке века. Сидящий рядом Вэй Усянь строчил по бумаге, периодически слюня карандаш, где ему требовались более жирные линии. Глядя на это, хомяк мужчины брезгливо поморщился и решил подарить игрушку ребенку. Ибо сам любил делать то же самое, а облизывать карандаш после кого-то — буэ.       Десяток мертвецов копали котлован глубиной в три с половиной метра и площадью в три гектара. Мотыгами и имеющимися лопатами. Это был максимум, который они могли обрабатывать своими силами, при таком количестве стариков. Более менее способных на тяжёлый труд было двадцать шесть мужчин и семнадцать женщин. Остальные могли выполнять кропотливый, но не слишком тяжёлый труд. По крайней мере не в ближайшие месяцы. Поэтому такая площадь была принята максимальной. Второй десяток мертвецов с носилками, оттаскивал землю подальше, формируя из неё стену, опоясывающую сад. Ещё трое оных утрамбовывал засыпанные стены ногами и бамбуковыми палками, до почти каменной крепости. Почти — потому, что почва всё же не камень, как бы этого не хотелось людям.       Неподалёку журчала вода, стекающая со склона и пока просто уходящая в землю. После, для неё будет выкопано место под пруд и обмазано глиной добытой с берега реки, где они оставили табличку. Там был небольшой выход оной на поверхность. Немного, но на их нужды более чем достаточно. Благо вода теперь здесь будет долго.       Вчера ближе к вечеру, Юаня осенило и он использовал талисман перемещения (считай телепортации) на территорию реки, где они оставили деревянную дощечку-передатчик. Найдя на берегу этой самой речки большой камень, наверное лишь чуть ниже его самого, он выдолбил с помощью инструментов из него что-то вроде большой каменной ванны в двух экземплярах и приволок в поселение. Выбил в скале углубление, вставил туда дощечку-приемник и выдолбил желоб, по которому должна была стекать вода. Под первую ванну, побольше, выкопал углубление по направлению желоба и установил её туда. Подумал, пробил в противоположном конце ванны небольшое выходное отверстие и воткнул туда бамбуковую трубку диаметром в пару сантиметров, отводя её на склон, левее тропинки, в естественное углубление. Чтобы тропинку не смыло. И поколдовав с дощечкой, активировал её. Сначала, любопытные услышали негромкую капель, которая слилась в звук бегущей струйки. А через пару вздохов, весело зазвучал полноводный ручей, разбиваясь о дно каменной ванны.       Отошедший от дощечки Юань, опустил рукава, пряча исцарапанные руки, а за ним, звонко и весело плюясь каплями, бежал ручей, шириной в женскую ладонь. Фактически у них появился свой водяной источник. К счастью, то ответвление реки шло далеко от любых могильников и городов — очередной приток, скорее всего судоходной, реки. Потеря такого объема воды для него была слабозаметной, а вот им её появление спасёт жизнь. Шан Цинхуа улыбнулся своим мыслям и подошёл к ванне, набирая полные пригоршни воды, и умылся, отклонившись от неё. Чтобы грязь с лица не попала в воду. А друг, пошёл вкапывать вторую. Через полчаса зажурчал второй ручей, уже пошире.       Мастер Шень же, закончив, со страшным грохотом вывалил из большого мешка, огромные штабеля бамбука, перекрывшие проход и громко предложил людям разобраться с ними, по своему усмотрению. А сам направился к Вэнь Цин. Потом, под шумок переговорил с ещё парой Вэней, постарше, собрав их рядом. О чём-то договорился и подозвал троих мужчин покрепче. Переговорив с ними всеми ещё раз, надев вуаль, скрывающую лицо и ленту, изменяющую черты, он задействовал талисманы переноса. Те, из ограниченной партии, которые ели энергию как не в себя, но переносили далеко.       За время их отсутствия Шан Цинхуа, пользуясь незапланированным перерывом, как способом отдохнуть от забивших голову расчётов, познакомился с Вэй Усянем ещё ближе, неожиданно для себя разговорившись с ним. Говорили долго. Сначала высказался Цинхуа, потом Усянь. А потом Цинхуа пожаловался на друга, на его тиранический стиль воспитания адептов и отношение к своим ученикам. Похвастался достижениями и спросил об отношении к ситуации. А тот, в лоб спросил: — Внук, пятьсот лет и выживший. Не проясните, господин Шан? Вот тут-то Цинхуа и понял, что у реакции друга были очень внимательные свидетели. К сожалению, что он нёс тогда бедняге Усяню — он не сможет вспомнить и под гипнозом. Первая реакция была — сильный испуг, от разоблачения. Почему именно он — мужчина и сам теперь сказать не сможет, но схватив парня за руку, он кажется, поднёс к губам палец и на ухо сообщил весь расклад. Но какой — неизвестно. Итог один — Вэй Усянь в полной прострации остался сидеть у костра, невидяще смотря сквозь пламя. А Шан Цинхуа давил в себе желание отвесить пощечину по собственному лицу. Ну, вот зачем?! Зачем?! И ведь сам! Без понуканий жестокой Системы или кого-то ещё. Сам!       Захотелось напиться вусмерть. Но отвлек раздавшийся детский рёв. Плачем это уже было назвать сложно — такую силу он набрал. А слышно стало, когда ребенок покинул шатёр. Цинхуа с досадой вспомнил, что у них было такое свойство, подавлять шум внутри. Видимо поэтому раньше на плач не обращали внимание. Вэнь Цин услышавшая ребенка, бросилась к нему подхватывая на руки. Малыш, заплакал ещё отчаяннее и громче, пытаясь вырваться с рук, отчего заболели уши. Замученная целительница пыталась укачивать его, отвлечь на что-то, но малыш не успокаивался. Вэнь Цин крикнула девочке, которую взяла в ученицы пару дней назад: — Приготовь маковый отвар! Шан Цинхуа дёрнуло — опиаты и ребенку? Мысль об успокоении его другими способами, отчаянно боролась с боязнью столь маленьких детей. Да, примерно трехлетка на вид — это не младенец, но всё равно страшно! — Боги! Неужели никто не может справиться с ребёнком?! — Голос Шень Юаня раздался, словно гром среди ясного неба. Шан Цинхуа сам не понял почему, но расслабленно выдохнул — они спасены! Правда, когда на руках друга малыш затих, зачарованный шпилькой в своих руках и укрытый накидкой вспомнил. Малыши в деревне, куда он наведывался с другом, проверить школу, открытую на его средства — всегда облепляли Шень Юаня. Никто не боялся его неприступного вида, словно чувствуя под внешней холодностью доброе сердце. Вот и сейчас, ребенок затих, ещё всхлипывая, но уже не плача. А друг укачивал его на своих руках, прижав губы к маленькому лбу. Шан Цинхуа улыбнулся и, помахав Вэнь Цин, отошёл с ней в сторону, уточняя: — Его родители погибли, да? Целительница поджала губы, кивая, и добавила: — Бабушка, приглядывавшая за ним и единственная, кого он не боялся, слегла с лихорадкой. Так же, как и родители. Малыш помнит это и боится. Но нас никого не подпускает — взрослые ещё не принесли ему ничего хорошего. Бедное дитя. Шан Цинхуа почесал висок, оглядываясь, на покачивающего малыша друга и усмехнулся: — Ну, отца он себе только что нашёл. Мой друг помешан на детях и теперь не выпустит то, что столь легкомысленно вошло к нему в руки. Только хочу спросить заранее — родовое имя Вэнь, обязательно? Мастер Шень захочет принять его в свою семью полностью, и смена имени рода будет правильной. — Вэнь… А много ли нас осталось, чтобы с гордостью нести это имя? Слабые заклинатели, ремесленники, лекари, старики и женщины — главная ветвь уничтожена, а носителей фамилии загоняют как тварей на охоте. Нет больше гордого клана Вэнь. — Улыбка целительницы была горькой, и она с трудом подавила желание заплакать самой. Сильная женщина, но даже у неё начали сдавать нервы. Цинхуа обнял её, готовую оттолкнуть его и наорать и шепнул ей на ухо: — Попросите Мастера Шень стать вашим защитником. Он за вас весь мир на уши поставит и каменным прессом по врагам пройдется. Только сначала откажется, пару раз. От удивления. — Шан Цинхуа похлопал раздраженную девушку по плечу и отошёл к другу, который обрадовался, заметив его, и негромко сказал: — Прыгай по меткам браслета. Я там людей оставил потрошить тайники. Возьми Вэнь Цин и ещё пару людей. Шан Цинхуа удивлённо покачал головой: — А куда? Ответ невозмутимого друга, воркующего с начавшим робко улыбаться малышом, на руках, был убийственен, как впрочем и всегда: — Знойный дворец и окрестности. Он не был полностью уничтожен и некоторые потайные места ещё не нашли. Часть наследия Вэнь, возможно удастся спасти. После этого прыгнете по следующим координатам, мужчины знают куда. Освободи второй мешок от наших вещей и забирай. И быстро. Шан Цинхуа осталось только кивнуть и с уважением к чужой деловой хватке, поклониться: — Сделаю. Сделал. Собрал мужчин, подозвал Вэнь Цин, вытряхнул на воздух всё, кроме экстренного запаса и библиотеки в одном из малых мешочков цянькунь, а освобождённые раздал сопровождающим. После них осталась высокая гора барахла, сундуки с одеждой и украшениями, три гуциня в чехлах — их он отложил отдельно, несколько флейт и всякие мелочи. Выдал всей компании платки, которыми они завязали лица, наподобие респираторных масок. И после, объяснив ситуацию, закатал рукава, предоставляя голую кожу для контакта. Групповой перенос осуществлялся, если только люди соприкасались кожей — талисман начинал считать их как одно тело. Шень Юань подозвал свободных от работы людей и попросил их помочь с сортировкой вещей. А Шан Цинхуа, получивший цель, совершил перенос. Знойный дворец был прекрасен. Когда-то. Сейчас это величайшее сооружение было частично разрушено — пробудившийся вулкан не пощадил центральную площадь и большую часть помещений, в которых принимали гостей. К счастью, извержение было не слишком обширным и, закончив его, вулкан уснул. Высокие каменные стены с каменной черепицей, которую Цинхуа заприметил для экспроприации, высокие кованные ворота — постройки внушали. Во внутренней части комплекса их встретила первая группа, оставленная Юанем. Они уже осмотрели несколько тайников и ждали только обещанную помощь. Полезного на взгляд переселенцев было немного. Шан Цинхуа же, хозяйским жестом мысленно присвоил дворец себе и решительно занялся мародёрством. Иным, увы, сбор необходимого на месте массового убийства назвать было сложно. Нашлись знамёна, чья ткань после срезания вышивки могла подойти для заплат или занавесей. Циновки, полки, ширмы, любая уцелевшая мебель и посуда — он забирал всё. Где-то остались целыми запасы письменных принадлежностей, музыкальных инструментов, предметов искусства, книг. Цинхуа даже декоративные панели из цельного дерева отодрал, перемазавшись в укрывшем все окружающие поверхности пепле, по самые уши, с каменной плиткой среднего размера. Её даже стараться отдирать не пришлось - некоторые потрескались и соседние стало проще вытащить. Благо, вес положенного в цянькунь не чувствовался. Дорогую черепицу тоже приказал варварски сдирать и забирать с собой. Вэнь Цин, ставшая свидетелем, как он скатал дорогие клановые одеяния в большой ком и уложил в него церемониальные чайные наборы из нефрита, сплюнула и пошла действовать так же. Влезло многое, экспроприировано было много. Нашлись даже запасы зерна, круп и засолов в больших бочках, на складе кухни для слуг. Котёл с кухни Шан Цинхуа тоже забрал, как и бамбуковые занавески. В одном из залов, он взломал половое покрытие из дорогой древесины и просто сложил его в цянькунь, на озадаченные взгляды, ответив: — Что? Я такие дома ещё с тридцати лет самостоятельно украсить могу. И как построить с нуля тоже знаю, работа у меня такая. Мне только материалы нужны. Сюда же, всё равно опасно возвращаться — а вам нужно место, где жить и желательно крепкое. В ответ было осуждающее молчание. Но промолчать всё же смогли. И помогли разломать на кирпичи плиты на кухнях, забрав и их.       Мастерские они тоже навестили, как и оружейную, и сокровищницы. Увы, найти в последних удалось только редкие украшения из тех, что были спрятаны в потайные ниши, да среднего размера сундук с деньгами, отложенный видимо ещё кем-то из главной ветви. Ни одного, даже плохонького артефакта тут не было — видимо забрали победители. Даже двери, покрытые нефритовыми вставками, и те сняли. А вот ниши не нашли и это немного порадовало потемневших лицами людей. Лорд Ань Дин их понимал — место, которое ты считал домом разрушено — разграблено, а тебе даже права почтить память погибших не положено. Только быть таким же мародёром, как и кто-то до тебя, чтобы просто выжить. В оружейных не нашлось ничего, кроме мечей самого плохого качества, которые годились только в переплавку. Луков, тоже не было. Нашли запасы стрел, три полных колчана и всё, в принципе.       Цинхуа с компанией трижды прыгал в лагерь и обратно, освобождая цянькунь. А дальше, пошли прыжки по деревням ранее подчинённым клану Вэнь. Несколько встретили их разрухой и запустением. Там, коротко помолившись, Цинхуа забрал только уцелевшие запасы соломы, зерна и тканей, если таковые были. В тех деревнях, что сохранились — люди шарахались от бывших покровителей как от прокажённых. Но, помогали — собрали зерна, хотели отдать пару лошадей. И выдали двух девочек, лет десяти в служанки. Их родные были слугами Клана Вэнь и погибли при уничтожении главной резиденции. Старшие быстро были пристроены сердобольными соседями как невестки пары семей, а младшим приданого не хватило и чтобы те не побирались, их отдали бывшим хозяевам. Но попросили больше не появляться. Шан Цинхуа поблагодарил и попросил продать ему определённые товары. Торговался как зверь и сумел выбить за неплохую для их условий цену две телеги полные овощей, нескольких куриц, двух петухов и козу.       Во второй деревне было проще — оттуда согнали жителей, но пожечь не успели. Цинхуа вырубил поджигателя в клановых одеяниях Цзин, запалил пару домиков, облив их водой и под клубы дыма, быстро с попривыкшими к его манере парнями, обнёс дома. Максимально - даже двери и окна поснимали. Ещё пара пустующих деревень была ими посещена и обчищена. Так и собрали минимум. А потом, Главного хомяка Цан Цюн осенило. Сады! И он решил выкапывать деревья, с комом земли вокруг корней, чтобы прижилось быстрее. Этому его ещё Учитель научил, когда они готовили заказ для сада императорской семьи, готовя горшки для перевозки и пересадки саженцев в новые места. Тогда им за это шикарно заплатили — личных средств Шан Цинхуа хватило, чтобы нанять двух учителей не прошедших имперский государственный экзамен и не ставших чиновниками. Знания и таланты были — связей не хватило. Нанял он их тогда на десятилетний контракт, но оба в итоге решили остаться в деревне. Поженились и стали вместе с уже имеющимися сотрудниками, постоянными учителями для семи десятков ребятишек. Так что знания имелись — спасибо за попадание до начала обучения у Главы Ань Дин.       Итогом работ, на которые он подбил брата-попаданца стали: шесть локв, три сливы, две вишни, шесть яблонь, одна груша и пять персиковых деревьев. Благо Вэй Усянь отошедший от потрясения вернулся к подготовке котлованов. А дальше, стало веселее. Землю тоже нужно было откуда-то взять. На ум пришла почва из тех деревень, которые посетили и горная, около той самой реки. Скрепя сердце, Лорд выделил все запасы хозяйственной ткани и мешков, чтобы собрать землю. И выделил один мешок цянькунь для этого. Перевозить почву просто насыпая её внутрь мешка не хватило наглости даже у него. Всё же это была вещь принадлежащая Школе. И за грязь пришлось бы отвечать. Весьма болезненно для его пика.       Теперь ситуация поменялась. Пока мертвецы докапывали последний гектар котлована, Шан Цинхуа отобрал у трупов две лопаты и одну мотыгу. Собрал с собой народ, тару и прыгнул по нужным участкам. После, засыпая ямы почвой и меняя людей, давая им отдых он потихоньку посадил деревья, радуясь, что за сутки не успели сильно пострадать. Пожухли немного и некоторые листья скрутились. Тут он не подумал — Цинхуа признал это, боясь, что они потеряют деревья, добытые с таким трудом. Шень Юань же, покрутив пальцем у виска, притащил к каждому дереву по несколько вёдер воды и недолго помедитировал у каждого. Рассвет те встретили снова зазеленевшими и выпрямленными листьями. Следом посадили овощи, так как эту местность обходили стороной сильные снегопады и снять один урожай до зимы можно было успеть. Солнце здесь было частым гостем, только сушило обезвоженную землю. А сейчас на новой почве, с двумя знающими, что делать людьми, шансы на жизнь были огромными. Понемногу отходящие от ужасов рабства люди, подтягивались к работе. Жить хотелось и жить хотелось хорошо. Еду экономили как могли, а такое подспорье как собственное хозяйство многим внушило надежду. За Шень Юанем и Шан Цинхуа начали ходить хвостиком. Сначала детишки, а потом те, кто постарше. И краем уха Лорд Ань Дин уже начал слышать шепотки о том, чтобы попросить покровительство у их парочки. Цинхуа же только усмехнулся. Людей было жаль, но решение принятое за тебя всегда будет казаться неправильным. Поэтому неволить они не будут — Юань вообще не любит ответственность на самом деле, пусть и не может оставить без помощи тех, кто ему доверился. Человек такой. Но отбиваться будет до последнего, всеми конечностями.       Правда, если он решит принять сыном того малыша… Ой. Это черновик номер восемнадцать, вроде? Ооооооооой. Он писал эту версию под впечатлением фанфиков на вселенную Гарри Поттера. Кровь. Нужно срочно проверить! Оцарапав себе руку, Цинхуа сосредоточился и сделал простейшее — проверил ритуал кровного побратимства, который они с другом провели ещё в родном мире. Блять. Тонкая зелёная нить, видимая только ему, отделилась от ранки и указала на играющего с ребенком в ладушки Шень Юаня. Это точно та версия. А он как раз получил тогда в подарок набор вина и глушил его две недели. Вино, на компонент которого у него оказалось была лёгкая аллергия, вызывающая эйфорию и спутанность мыслей. Именно поэтому тот черновик и был заброшен на одном мелком форуме, так и не получивший достойного эпилога. Вино доконало его значительно раньше, чем кончилось — в больнице врач запретил пить эту марку. Непочатые две бутылки пришлось передарить. А до той работы он после так и не добрался.       Но магия крови прописанная им оттуда, как и ритуалы на ней, вошли сюда. Поэтому если друг решит принять малыша используя кровный ритуал — кровь демона в нём как и свойства адаптированной цинсы тоже достанутся ребёнку. Это будет сын Ло Бинхэ и Шень Юаня, кровный. Ой-ой. Если Ло Бинхэ в их варианте окажется обрезанным рукавом, к чему всё двигалось, пока к счастью, черепашьими шагами… К сожалению, черепаха всегда приходила к финишу в отличие от беспечных кроликов, а потому, могут быть проблемы. Ло Бинхэ ревнив и не приемлет соперников, предпочитая их уничтожать. Но это уже дела Шень Юаня, как вразумить ученика. Их малыша защитить сможет и Цинхуа. Благо он уже к нему попривык и почти не боится.       Одно радует, по этой версии истории, в мире остался только один мастер кровных ритуалов, почти бессмертный — он жил на горе вместе с Баошань-санжэнь и не обучал своему ремеслу. Ведь последний раз его наукой воспользовались, чтобы развязать великую войну. Так, стоп. Значит это мир оригинального протагониста и его гарема. Как назло Цинхуа помнил не всё, точнее слишком много всего, во всех различных вариантах и в голове от этого страшно путалось. Его друг читал итоговую версию, а она получилась одной из самых лайтовых, кроме любовной линии. Но люди любят драму — что он мог поделать? Только подчиниться требованиям аудитории, пусть и в малостях. Хотя его всё равно уговорили на гомосексуальный вариант главной линии, две дамочки помогавшие с редактурой. Они ради этого даже бесплатно свою работу выполняли, лишь бы он писал желаемое. Зато текст был идеально вычитан и все знаки препинания на месте. Он за это даже пару дополнительных денежных наград от читателей тогда получил - жил три месяца как богач.       Здесь же — не итоговый вариант. А почти открытая вселенная с отсутствием развязки и внятного финала. И мир суровый, жестокий и слишком реальный для книг про бессмертных мастеров меча. И потому опасный. Пока им везло, но скоро сведения доберутся до места назначения и поднимется вой до небес. Надо быть к этому готовым.       Цинхуа смог переговорить с бабушкой, взявшей на себя заботу о будущем сыне друга, и та после недолгих раздумий, согласилась. Малыш и так был за. Шень Юань, ошарашенный, просьбой собрата-попаданца, взял ночь на обдумывание. А утром, дал согласие.       К вечеру этого же дня, маленький Вэнь Юань стал Шень Юаньмином. После подсказанного Цинхуа ритуала, отец и сын обменялись кровью и малыш забылся в горячке. Ночь родитель провёл возле его кровати, следя за пульсом и поддерживая своей ци. А утром, ставший младше где-то на полгода, ребенок, открыл миру свои глубокие, темно-зеленые глаза и сел на постели, укрытый по лопатки темными локонами волнистых волос, мягких и пушистых. Черты его лица и так обещавшего красоту, объединили лучшее от крови обоих родителей. Они стали чуть чётче и гармоничнее, обещая сделать его в пору зрелости настоящим магнитом для женщин. А ребенком, он вызывал безграничное умиление, получив от крови Ло Бинхэ ауру белого лотоса. Шан Цинхуа тем временем из старого комплекта одежды друга, за ночь скроил и сшил по два комплекта новоявленному племяннику. Нижние одеяния и верхние, как у его отца, глубокого цвета Цин. Один на ношение сейчас, с запасом в размер для роста, а второй на два размера больше. Навырост. И когда друг выглянул из-за ширмы, которой отгородили их уголок, передал ведро с теплой водой, губку, полотенце и поднос с детской одеждой.       Ради такого, даже Шень Юань умылся, переодевшись в официальное облачение того же цвета и заколов волосы официальной заколкой младшего Лорда Цин Цзин. Права на неё он имел полные, так как получил благословение из рук своего Мастера на церемонии. Высокий и величественный Шень Юань в ипостаси Шень Цинцю с маленьким ребенком на руках, вышедший к людям — произвел фурор. Заклинатель большой силы, бессмертный, изящный и величественный — он производил неизгладимое впечатление. Цинхуа, успевший тоже умыться и переодеться в официальные цвета Ань Дин, поклонился, встречая своего друга и учителя у главной площади, первым и громко сказал преподнеся дар: — Поздравляю с появлением наследника, лорд Шень! Примите от ученика и друга подарок вашему сыну. — На деревянном подносе для подарков, выточенном отдыхающим от расчётов Цинхуа, который несла Вэнь Цин, лежал набор кистей для каллиграфии с кусковыми чернилами, флейта из белого нефрита и чаша с серебряными иглами для выявления ядов. Их было принято дарить тем, кто выбирал своей стезей изнанку Цин Цзин и друг, судя по дрогнувшим в лёгкой усмешке губам и благосклонному кивку, оценил. Такие были знакомы и здесь, и дарились представителям высокой знати, или императорской семье. Такой подарок для ребенка многое говорил об его отце. Знания, связи и враги. Сильное и опасное наследие, с заявкой на многое. Учитывая, что из-за воспитания впитываемого столетиями и четкого знания иерархии внутри семьи, ни у кого даже мысли не возникло, что такой подарок мог быть ошибкой или насмешкой. Только прямое значение, которое несколько отличалось от общепринятого, у Цин Цзин, но в целом, совпадало. Со стороны Шень Юаня сориентировалась бабушка, которая приглядывала за ребёнком. Приняв дар она поклонилась мужчине и дождавшись кивка, юркнула в шатёр. А поклонившиеся друг другу мужчины встали рядом и Шень Юань приподнял ребенка показывает его людям: — Славься рождённый! Людям и миру сообщаю! Шень Юаньмин, мой сын. Старая и простая церемония, практиковавшаяся на заре основания Кланов и Орденов, и ещё не забытая. Люди в ответ, склонившись, выкрикнули поздравления и малыш даже не дернулся, с любопытством глядя на всех. И это тоже было показательным действием. Простым людям личное (домашнее) имя ребенка не называлось. Только родным и близким. Фактически, их одной фразой приравняли к доверенным людям и намекнули на благосклонность. Шень Юань закончил представление сына и улыбнувшись вернулся в шатёр — переодеваться. Официальная часть закончилась. Пир устраивать будут ближе к зиме, когда малыш уже будет шустро бегать. А пока, сняв заколку-корону, младший Лорд Цин Цзин опустился подле сына и помог ему снять верхнее одеяние. Нижнее из зачарованной ткани, усиленное защитной вышивкой он оставил, помогая надеть верхний не слишком притязательный комплект. Чтобы не порвал сразу, да и привыкать к официальной одежде, даже у ребенка насчитывающей пять слоев кроме нижнего — трудно. К слову, его комплект был из восьми слоёв, а с церемониальной накидкой — девять.       Добавлять детали одежды нужно постепенно, чтобы изменение количества не пугало, а стало в итоге привычным и незамечаемым. И используемым на максимум доступных возможностей. Новоявленный Юаньмин встал на пока слабые после лихорадки ножки и покачнувшись, уцепился за рукав отца. Умилительно серьезный, с его детски округлыми чертами лица и выражением на оном, он вызывал умиление. Но пока молчал. И будет молчать ближайшие пару дней, пока заканчивается перестройка тела, а потом начнутся первые попытки болтать без умолку. Цинхуа сам прописывал это, правда для совсем другой сцены. Мужчина подошёл и сел рядом с семьёй, и друг, внезапно, взял его за руку, потянув к ребёнку и когда тот схватился за неё сказал: — Дядя Шан. Малыш серьезно кивнул, а автор едва сдержал слезы. Шень Юань назвал его дядей, в значении родного дяди, а не дяди по Школе. Фактически, он приравнял их побратимство к кровным узам первого порядка — назвав его родным братом. Осторожно пожав маленькие детские пальчики, Лорд Ань Дин прокашлялся и кивнув, повторил: — Я твой дядя Шан. Шан Цинхуа.