Попаданец в квадрате

За пару мгновений до начала медитации. Шень Юань.       Привычно настроившись, углубляюсь в глубины транса, возводя вокруг себя чертоги — первый рубеж. Следом за ним, осознаю себя как тело в этих чертогах — второй рубеж. Последнее действие — создание якоря. В моём случае это созданная Ло Бинхэ статуэтка кошки, выточенная им из красной яшмы в подарок на семилетие ученичества. Стоящая на столе она принимает стекающую по её спинке кровь, чтобы в течении суток призвать меня обратно. Глаза кошки вспыхивают и я сосредотачиваюсь на выжженном на коже правого запястья браслете символов. Зов уходит молнией, а я усаживаюсь в позу для медитаций, прикрываю глаза, стараясь, чтобы зов повторялся раз в полчаса. Голова побаливает немного из-за этого варианта медитации, но это лучше чем пытаться сделать подобное во сне. Я слишком устал, чтобы быть способным контролировать сон. В медитации, внутреннее время растягивается на долгие часы ожидания. На мой зов отзываются трижды. И первый раз вышибает из груди весь воздух, раня налетевшей волной. Тот, кто отозвался — напуган и готов драться с любым. У него кошмар. Я осторожно отправляю гостя обратно. Второй гость — не узнает меня — глаза Шень Цинцю холодны и пусты. Его тоже отправляю прочь. Третьего гостя я узнаю ещё до того, как тот появляется в пространстве сна. Шень Цинцю оглядывает помещение и увидев меня, склоняет голову на бок. И задаёт вопрос: — При каких условиях произошла наша первая встреча? Я понимающе усмехаюсь и кивнув, констатирую: — Нас запер в тюрьме своего сна оригинальный протагонист и собирался пытать. Гость расслабляется и присев напротив, уточняет: — Могу я позвать мужа? Я разрешающе киваю, прикрывая глаза и жду. Через треть палочки благовоний моё пространство сна дёргается от вторжения и открыв глаза, я вижу появившегося Ло Бинхэ. Протагонист выставляет перед Шень Цинцю руку, ограждая его от меня, но тот парой слов доносит ситуацию до мужа и Ло Бинхэ успокаивается. И тут же, замечает: — Шень-шишу, ваше пространство сна нестабильно. Насколько сильно вы ранены? Шень Цинцю вздрагивает и впивается в меня пытливым взглядом, а я пожимаю плечами: — Я ещё способен использовать пространство — значит не стоит беспокойства. Господин Шень, Владыка Ло, мне нужен совет. После встречи с двойником Ло Бинхэ, меня с другом вышвырнуло в другой мир, где я невольно спас больше сотни людей. Сейчас мы отстраиваемся на древнем могильнике, так как за его пределами нас убьют. У нас много стариков и детей, ослабленных голодом и насилием. И один из способных помочь заклинателей, лишился золотого ядра, добровольно впустив в себя тьму. Он одержим тварями иньской направленности, которые пожирают его разум. Мне нужен совет Му Цинфана и Владыки Ло как помочь ему, так как этот парень его потомок. А я не смогу оставить без помощи дитя моего ученика. По состоянию здоровья жителей мне тоже потребуется совет и возможно, поддержка. Мне есть чем заплатить, поэтому прошу о помощи. Полудемон вскидывается, оглядываясь и прислушиваясь, и решительно обращается ко мне: — Позвольте вмешаться в ваше пространство сна, Шень-шишу? Ваш контроль ослабевает и я хочу удержать место встречи.       Я, тоже ощущая подёргивание окружающего пространства, киваю, частично передавая нити контроля, оставляя себе только главные. Ло Бинхэ сосредотачивается и по комнате проходит волна, укрепляя стены. Она касается и меня. Гости вздрагивают смотря на меня с удивлением, отчего я оглядываю себя. Ну да, потеряв контроль я перехожу в облик, который увидел последним в отражении на воде. Серое с пыльными разводами ханьфу, с боевыми наручами и простым поясом. Касаюсь волос ближе к челке, которой раньше не было и в помине и прикрываю глаза — волосы неровно обрезанные и собранные в хвосте простой лентой. А если этот облик полностью соответствует моему состоянию в тот день, то лицо у меня ещё и с пепельными разводами, под глазами тени от чрезмерного напряжения после контакта с Синь Мо, а губа треснувшая и опухшая, словно после удара по лицу. Жертва нападения, тоже мне. Слишком жалкий вид, для того кем я все эти годы являлся. Впрочем и ситуация не слишком стандартная. Вот и тогда я настолько впечатлился своим видом, что он отложился в памяти слишком сильно. А так как после этого я в отражающие поверхности не смотрел… Оба гостя смотрят на меня с каким-то трудноопределимым чувством, а я морщусь, сообщая с плохо скрываемой досадой: — Я не хотел, чтобы вы меня видели таким. Прошу прощения, за недостойный облик, Лорд Шень, Владыка Ло. Не обращайте на него внимания, я теперь всегда так выгляжу. Пара переглядывается между собой, кажется, даже общаясь мысленно и вдруг Ло Бинхэ задаёт вопрос: — Сколько времени прошло с нашей последней встречи? Голос Шень Цинцю подрагивает, когда он просит уточнить: — И в каких вы сейчас условиях? Я даже забываю, что хотел сказать, от неожиданности. И считаю, едва ли не на пальцах, так как мысли разбегаются, что-то я и правда слишком устал. Наконец, в голове щелкает цифра, которую я и сообщаю: — Два с половиной месяца, а что? Шень Цинцю кивает мужу и тот поясняет на мой вопросительный взгляд: — Два с половиной года, Мастер Шень. Наше время идёт быстрее в десять раз. Постарайтесь не отвлекаться. В каких вы условиях? Пожалуйста, скажите без прикрас. Мы должны знать, на какие условия рассчитывать, сообщая Му Цинфану ситуацию. Он сможет подобрать похожие составы из доступных компонентов и продуктов питания. Вопрос резонный, а потому стараюсь припомнить ситуацию, в целом: — На самом деле, мы не в настолько плохом положении. У нас есть запас пищи на пятнадцать дней. В основном это рис, бобы, кукуруза, вяленое мясо. Из овощей у нас редис, редька, капуста и немного моркови с луком. Но их меньше всего, поэтому используем только для придания вкуса. Из трав у меня стандартный походный набор в расчете на одиночное путешествие в течение полугода. Лекарств не слишком много. Есть мази от ран, но с таким количеством народа она скоро закончится. Есть порошки и пилюли в расчёте на полгода. Но они для совершенствующихся, а обычных людей такие лекарства отравят быстрее, чем любой яд. Слишком большая концентрация. Травы и минералы, мы сможем найти и закупить через пару дней, на вылазке. Притворюсь молодой госпожой с ученицами и отправлюсь на рынок в крупный город подальше от могильника. Там и закупимся. В ближайших нас будут искать. Маскироваться я умею и обмануть чувства заклинателей смогу. Но я не целитель и верные пропорции сильных лекарств рассчитать не сумею. Мне нужен совет и точные расчеты. И помощь с мальчиком, одержимым темной энергией. Подле меня есть целители, но я им не доверяю. Поэтому прошу помощи у вас, как единственных, кого знаю хотя бы немного.       За время рассказа Ло Бинхэ молчал, странно глядя на мои руки. Переведя на них взгляд, понимаю, что ногти грязные и обломанные, а на пальцах левой руки уже почти зажившие ожоги. И, от постоянного копания в пыли и прахе, четко очертилась темным каждая линия на коже. Даже привычные и обычно незаметные мозоли от меча, в обрамлении серой пыли превращались в глубокие провалы. Ну да, для молодого Владыки демонов руки крестьянина у человека с лицом его мужа — тяжёлое зрелище. Сжимаю пальцы, пряча ногти и улыбаюсь, пожимая плечами: — Вот и всё. А потом, не успеваю среагировать. Шень Цинцю оказывается рядом и падает на колени рядом со мной, заключая в объятья. От него пахнет бамбуком, книгами и чернилами. И лёгкий флёр масла пиона — запах и объятья настолько похожи на Шень Цзю, что я не успеваю осознать. Словно внутри выстреливает туго сжатая пружина. Я всхлипывая, под невнятный, но утешающий шёпот и меня прорывает. Мне стыдно, страшно стыдно, но я вцепляюсь в одеяние на спине Шень Цинцю и утыкаюсь ему в шею. Меня трясёт и по лицу бегут слёзы. У меня тихая истерика.       Слишком эмоциональный по сравнению с Шень Цзю, я слишком долго был далеко от брата, с которым мы сорок лет делили все мысли и переживания. В пределах одного мира было проще, но здесь, особенно без гарантии вернуться… Только сейчас, в объятиях кого-то на него похожего, я понимаю, что груз оказался слишком тяжёлым для человека без подготовки. Я никому не верю за пределами пиков Цан Цюн, обжегшийся вместе с братом на этом, не в состоянии даже спать в присутствии чужаков, без единственного знакомого человека рядом. Я хочу к брату, пусть ненадолго, под ругань и подзатыльники. Пусть это покажется слабостью и инфантилизмом. Я страшно скучаю по нему.       Осознаю себя в двойных объятиях, когда контроль почти выпадает из моих рук. Я почти близок к искажению ци, но привитой годами ученичества дисциплины хватило удержаться. Объятия взрослого Ло Бинхэ непривычны, но в них очень спокойно. И Шень Цинцю, чьё лицо совсем рядом — смотрит удивительно понимающе. Он гладит меня по лицу и целует в лоб, и шепчет: — Объедини нас якорем, Шень Юань. Давай.       В голове после всплеска эмоций очень пусто и я следую просьбе Цинцю, выжигая на наших запястьях двойной якорь. Бинхэ достается тоже, но у него якорь другой. Он всегда найдёт дорогу в свой мир, как накрепко с ним связанный. А Шень Цинцю отныне никогда его не потеряет. И оба они теперь могут найти меня. Шень Цинцю шепчет что-то супругу и исчезает. А Ло Бинхэ прижимает меня к себе и молчит, покачиваясь слегка. Словно ребенка укачивает. В голову приходит сумасшедшая, но такая честная и полная благодарности мысль: — Вы с ним, хотите кровного потомка? Сына, дочь, или обоих? Ло Бинхэ от неожиданности сжимает меня сильнее, утыкаясь подбородком в плечом и хрипло отвечает: — Я бы отдал за это всё свои блага. Но это невозможно. Я улыбаюсь и негромко сообщаю протагонисту, чуть отодвинувшись и поворачиваясь к нему лицом: — В мире, где я сейчас нахожусь, ребёнок через обмен кровью, становится кровным родичем. Сыном или дочерью. Чужая кровь выжигается лихорадкой. У нас есть несколько женщин переживших в рабстве насилие. Они откажутся от детей после родов, ненавидя их отцов. Но если вы с Шень Цинцю пожелаете, то можете стать им родителями. Полностью. Их судьба будет переписана, а забрав их в свой мир, вы дарует им новую. Чистый лист без кармических долгов и груза прошлых жизней. Ваши родные наследники. Ло Бинхэ вздрогнул и выпустил меня из кольца своих рук, мечтательно зажмурившись: — Дочка и сын… Шень-шишу, вы слишком жестоки. Даёте мне надежду, на которую супруг может и не согласиться. Я усмехаюсь, вспоминая, как мой двойник сокрушался, что его мечта о своих детях в однополом браке невозможна и покачал головой: — Я с ним сам поговорю. У вас ещё есть время. Семь месяцев по нашему времени. Решитесь сразу. Если нет — я усыновлю их сам. У меня, кстати, благодаря этому знанию уже есть сын. Я дал ему имя Юаньмин. Очаровательный ребёнок, с кровью моего ученика. Как хорошо получилось, что перед Бездной я напился его крови. Кстати, сам. Так что не думайте плохо о своём супруге. Он любит детей и ради них способен на безумные поступки. Ваше спасение началось с того, как он увидел в вас невинного ребёнка и не смог после вырвать из сердца. Просто не торопите. Скажите, что хотите этого и дайте время ему принять эту мысль. Пусть он дойдёт до неё сам и тогда вы удивитесь итогу. Ло Бинхэ кивнул, внимательно глядя на меня и вдруг улыбнулся, ловя мои испачканные ладони в свои и гладя их, сказал: — Вы и Учитель похожи. Но ваше сердце спрятано под шипами и покрыто ранами. Пожалуйста, дождитесь своего ученика и верьте. Если он любит вас, а я уверен, что это так, то вы станете самым счастливым человеком в своём мире. Киваю, не в силах выдавить и слова. Только шмыгаю носом, вытирая слёзы осторожно высвобожденными из чужих рук ладонями. И поворачиваюсь к вернувшемуся Шень Цинцю. А тот, довольно улыбаясь, потягивается и мягко командует: — Бинхэ, просыпайся. Брат Му ждёт от нас отчёта. А ты, брат Шень, осторожно выходи из пространства сна и медитируй, набираясь сил. Скоро мы будем с ответом.       Киваю, благодаря обоих, а те исчезают из моего сна и я осторожно возвращаюсь к якорю в виде статуэтки кошки. Короткий период сосредоточенности, на усталый разум идёт сложно. Но я выхожу из глубокого транса, переходя в обычную восстанавливающую медитацию. Голова страшно гудит, а во рту кровавый привкус. Не слишком приятные ощущения. Но тело, кажется, в порядке. Но мне нужен долгий сон и отсутствие нервотрёпки. Хотя бы на пару суток.       Внезапно, я чувствую холодную энергию демонического происхождения. Очень похожую на сканирующую технику, перед появлением Мобэй Цзюня. Следом приходит давящее ощущение присутствия Ло Бинхэ и я понимаю, что эти ощущения реальны. Поднявшись, перешагиваю барьер из талисманов и с чуть прояснившейся головой иду к выходу из шатра. Там, в воронке перехода Синь Мо выходят Ло Бинхэ с супругом, Му Цинфан, всклокоченный, наспех одетый и не завязавший половину положенных шнурков на одеянии, но горящий энтузиазмом как и всегда, и неожиданно Шан Цинхуа с Мобэем, несущие большие короба, судя по рисункам на боках — из личных запасников пика Цянь Цао. Помню, что ещё что-то говорю и потом приближается земля. Кажется её я так и не достиг… После падения Шень Юаня. Остальные.       Целитель споро командует двумя демонами, располагая упавшего брата Лорда Шень на ровной поверхности. Осматривая его, он восхищённо ругается, осознав его состояние и лезет в короба, разыскивая лекарства и иглы для аккупунктуры. Но его, уже держащего иголки в руках резко отталкивают от тела мужчины, заставляя перекатиться и встать в боевую стойку. Остальные, закрывают целителя и своих мужчин от вылетевшего в шатёр незнакомца. Тот, растрёпанный, с распущенными волосами, тяжелым плащом укрывающим спину, в одном нижнем одеянии с мечом наперевес в одной руке и метательными лезвиями в другом, стоит над телом Шень Юаня. В его угрожающе перекошенном лице, свидетели с удивлением узнают Шан Цинхуа. Подросшего, возмужавшего, отшлифовавшего свой облик, с хорошо проглядывающими линиями мускулов и шрамов под тонким одеянием, но такого же уставшего как и Юань. Под глазами заметны глубокие тени, а черты лица заострились, словно их обладатель плохо питался последние несколько недель, что для всегда неизменных заклинателей было показателем. Он игнорируя свой неприличный облик, медленно опускается, заводя меч за спину в стойке, готовясь к нападению, понимают окружающие. Шень Цинцю выскакивает вперёд и громко произносит: — Он попросил помощи. Мы виделись раньше, он дал нам совет в личной жизни. И он спас меня от старшего ученика. Последняя фраза заставляет мужчину замереть, он даже не дышит несколько секунд. Наконец моргнув, он переводит блуждающий в поиске слабостей взгляд на Шень Цинцю и хрипло уточняет: — Его первый совет вам как паре? Цинцю не подводит, искренне и без сомнений выпаливая на одном дыхании: — Быть честным, даже если тебе страшно. В любви нет места недоверию.       Шан Цинхуа опускает меч, с тягучим движением хищного зверя выпрямляясь и кивает, роняя метательные лезвия. Те, зависнув в воздухе, медленно планируют к рукаву нижнего одеяния и влетают в тонкую систему ремешков, почти незаметную на фоне одежды. Меч, он перехватывает кончиками пальцев и швыряет в сторону подставки в углу шатра. Меч, подлетев к ней ложится на крючья. А Шан Цинхуа, игнорируя внимательные взгляды свидетелей, собирает распущенные волосы и сняв со второго запястья шелковый шнурок с мелкими узорчатыми окончаниями, затягивает им хвост. И отойдя от бессознательного друга, ныряет за одну из ширм, выходя в накинутой на плечи домашней накидке, затягивая пояс. Больше он ничего не надевает, фыркнув на осуждающие взгляды: — Нас в последнее время слишком часто пытались убить, чтобы мы беспокоились о приличиях. Дева Вэнь, прошу вас помочь Лорду Му. Он величайший Целитель Школы к которой мы принадлежим и вы сможете многому у него научиться. После осмотра Учителя Шень, покажите ему Вэй Усяня. А всех остальных прошу следовать за мной.       Отведя оставшихся гостей в сторону выхода, Шан Цинхуа парой движений раздвинул ширмы, создавая отдельный кабинет и предложил всем садиться. А сам вышел. Вернулся он через одну сгоревшую палочку благовоний, с большим заполненным подносом в руках. Позади него шла девочка лет примерно двенадцати, несущая столик из бамбука. Одета она была в форму младшей ученицы Цин Цзин. Поставив столик в «кабинете», девочка покинула его не оглядываясь. Шан Цинхуа тем временем организовал на столе всё для чаепития и сел, предложив всем насладиться чаем. После первой выпитой чаши, он разлил каждому вторую и поставил чайник, сказав: — Итак, всё стало настолько плохо, что он обратился к вам. Присутствие Старшего брата Шень и Владыки Ло понятно. Однако, господин Шан, мне не понятна причина вашего присутствия. Его возмущенный двойник вскинулся, обиженно смотря на собеседника и пробурчал: — Как грубо. Я, может, помочь хотел. Цинхуа-старший, как стал себя называть кровный побратим Юаня, пожал плечами, с неприятно понимающей усмешкой констатируя: — Или же, проконтролировать ситуацию, чтобы ваш неудачливый шисюн не влез в очередное дерьмо. Давайте начистоту и без вежливых хождений кругами, я не мой брат - я скажу честно. Ситуация у нас здесь откровенно паршивая. Мы спасли больше сотни людей. Восемь женщин в течении полугода будут рожать, если смогут пережить период смены сезонов. У нас недостаток людей способных сражаться против заклинателей, нехватка продовольствия, лекарств и оружия. Даже одежды и мыла не хватает. Мы заменили часть земли могильника подготовив её для посадки растений и выстроили барьеры отсекающие большую часть энергии инь. Но от живых людей эти барьеры не защищают. А мы находимся в состоянии конфронтации со всем миром. Спасённые нами — мирные остатки клана развязавшего большую войну между орденами заклинателей. И те не остановятся пока не вырежут всех. Кроме того. Среди нас есть талантливый потомок Владыки Ло. Точнее, его старшего запутавшегося брата, убившего своего учителя. Одна из беременных супруг императора смогла выжить во время войны всех против империи и как понимаете, дала жизнь и вырастила дитя достойно. Если дитя было таким же активным как родитель, то большая часть Орденов заклинателей может иметь общие корни. И эта война — война предателей крови. Учитывая особенности этого мира — всё причастные будут так или иначе наказаны кармой и самим миром. Но до тех пор они убьют всех нас. Шень Юань не скажет, но он уже позволил себе вписать этих людей в дальнейшие планы. А значит — они его личная ответственность за которую он заплатит собственной кровью если потребуется. Такая уж он личность. То, что он связался с вами, меня радует. Не знаю, с какими правда, целями, но я хочу предложить выход. Я прошу приютить на время, пока мы не найдем стабильный проход до дома, около семидесяти людей. В основном слабые старики, женщины и дети. Они всё равно умрут в первую зиму — нам не хватит необходимого для поддержания их жизней. С вами — у них будет шанс. В оплату же, я готов предоставить стабильную систему барьеров, для превращения безжизненных территорий Мира Демонов в плодородные земли.       На удивленный вздох своего двойника и заинтересованные взгляды остальных свидетелей, Шан Цинхуа кивнул и пояснил: - Это разработка нашего мира, созданная совместно с пиками Ань Дин, Цин Цзин и Тянь Инь. Барьеров хватит на площади примерно в треть территорий Бесконечных Пустошей. Срок действия барьеров без обновления — триста лет. Со своевременной заменой артефактов — около полутора тысяч. После эту систему нужно будет полностью менять. Это один из вариантов оплаты. Или же... Шан Цинхуа обвёл взглядом присутствующих и добавил: - Или же, возможность иметь кровных потомков для семейных пар из мужчин разных рас. Цену выбирайте сами. Шень Цинцю раскрыл веер, обмахиваясь им и посмотрел на Цинхуа-старшего, спрашивая, растягивая слова: — Лорд Шан, вы предлагаете очень богатую оплату за столь малую услугу. Почему бы нам не забрать всех вас, а уже из нашего мира вы нашли бы путь домой.       Шан Цинхуа покачал головой, со снисходительным укором глядя на собеседника и с болезненной иронией напоминая: — Лорд Шень, мы с вами прекрасно знаем, какую плату взимает мир когда ломаются каноны.       Рука Шень Цинцю держащая веер, дрогнула, а пальцы побелели от силы сжатия тонкого инструмента. Красивое лицо побледнело и стало безэмоциональной маской. А Шан Цинхуа с грустной улыбкой продолжил: — Я не смогу её оплатить, пока мой Король не сломает мне шею лично. Моя жизнь всегда принадлежала ему, с тех самых пор, как я полюбил его, пусть и невзаимно. И не миру отнимать то, что принадлежит моему Королю. Поэтому, чтобы не пришлось платить эту цену, я пойду на хитрость. Я оставлю минимально допустимое число людей, оставив только тех, кто может нам помочь. Всех остальных я прошу приютить у вас. Не знаю на сколько времени, но для основного действия его должно хватить. А после, мы сбежим следом, как раз разработав печати для перемещения или снова попросив вас о помощи. Цену обговорим отдельно. — Не всё измеряется в деньгах и ценностях, Лорд Шан. Иногда помощь может быть бесплатной. Отмерший Шень Цинцю был спокоен и даже слегка улыбался. А Шан Цинхуа-старший, покачал головой и припомнил: — Может быть, но жизнь слишком сурова, чтобы иметь неоплаченные долги. Особенно к таким как мы. Итак, обдумайте моё предложение. А пока можете задавать вопросы.       Дальнейшая беседа была менее деловой, оба попаданца с любопытством уточняли у прожившего иную версию жизни кучу моментов. Цинцю пытал бедного спутника Юаня насчёт монстров, встречавшихся на пути и людей. Ло Бинхэ расспрашивал о возможности иметь детей в этом мире, заставив своего неугомонного супруга задумчиво смерить его взглядом. Шан Цинхуа вызнавал о возможности сделать плодородными земли на территории подконтрольной своему Королю. Цинхуа-старший подробно перечислил все места, где это возможно и что для этого потребуется кроме самой системы барьеров. Только Мобэй молчал, странно глядя на него. Пока Шан Цинхуа не почувствовал, как в огороженном уголке проснулся Юаньмин. Взмахом руки прервав поток вопросов, он поднялся и с улыбкой спросил: — Хотите познакомиться с моим племянником? Ло Бинхэ вскинулся, тут же давая понять, что он в курсе ситуации: — Шень Юаньмин? Сын мастера Шень? Цинхуа кивнул и поднялся, говоря: — Подождите нас немного. Кажется малыш испугался. Лорд Шень, вам нужно будет укачать его вместо отца, пока тот в беспамятстве. Вы очень похожи и малыш может успокоиться. Только… — Выскочив к выходу и прихватив из жаровни уголёк, он вернулся в кабинет и уронил его в пустую чашку, попросив: — От вас должно пахнуть дымом, чтобы он поверил. Займитесь этим, пока я успокою его. Выйдя из огороженной зоны, Шан Цинхуа увидел выходящего из огороженной спальни мальчика. Подбежав к нему и взяв на руки, мужчина повернул племянника к себе, взмахом руки за его спиной раздвигая ширму и пряча от взгляда лежащего на полу в окружении людей отца. — Ты проснулся так рано, А-Юань. Хочешь в туалет? Попить воды? Малыш потер сонные глаза и покачал головой, пролепетав: — Я видел во сне цветы, похожие на солнце, и мне стало страшно. Папа сказал, когда страшно — надо просыпаться и делать знак отгоняющий духов. Тогда те испугаются и убегут. Но я испугался и плохо сделал знак. Потом вспомнил и сделал ещё. Я жду, когда они уйдут. Шан Цинхуа покачал головой, с досадой понимая, что ребенок запомнил факт мучений его и его прошлой семьи людьми Клана Цзинь. И осознавая насколько ребёнок полудемона отличался от человека. Внятная речь в три с половиной года хотя физически усыновление откатило его до двух с половиной. Но разум, получивший мощный толчок для саморазвития, с таким отцом как Шень Юань сделает ребенка очень умным. Отец отточит его тело и разум, и малыш будет настоящим учёным и воином. Ведь Шень Юань именно такой и не может не тянуть идущих следом, за собой по пути развития. Поцеловав мальчика в висок, Шан Цинхуа передумал выдавать Шень Цинцю за Юаня. Малыш запомнит обман и перестанет доверять дяде. И будет прав. Поэтому он будет относиться к нему как к маленькому взрослому. Шан Цинхуа покачал головой и сделав серьезный голос, сказал: — Твой папа очень устал и сейчас спит. День был очень тяжёлым, а дел очень много. Ты же помнишь, что мы сделали много вещей за сегодня. Мальчик кивнул, обхватывая шею Цинхуа руками и прижимаясь к его щеке. — Да, дядя. Много-много. Даже стол для нас, как у папы и тети Цин, и много палочек для всех. Только мне дали ложку, сказали, что кушать палочками меня научит папа. А я хотел сам. Шан Цинхуа улыбнулся, покачивая отодвинувшегося и заглянувшего ему в глаза племянника, на руках, и кивнул: — Папа. Но если у папы будет много дел, я сам тебя научу. Он разрешит. — Ура. — Юаньмин обрадованно обнял дядю ещё крепче и тот растаял окончательно. Но потом вспомнил и заохал: — Ах, А-Юань, твой дядя совсем забыл! У твоего папы есть много братьев. И у твоего дяди есть братья. Сегодня некоторые из них, ненадолго приехали к нам, чтобы помочь папе с делами. Хочешь посмотреть на папиных братьев? Они никогда не видели тебя, ведь ты сокровище папы и он растил тебя сам. Им очень хочется посмотреть какой ты.       Юаньмин помолчал, нахмурив свои аккуратные бровки и кивнул, обнял дядю снова: — Да. Дядя, а я им понравлюсь? Шан Цинхуа негромко рассмеялся и понёс мальчика к кабинету, ответив: — Если ты им не понравишься, то твой папа с ними даже разговаривать не будет. Ведь ты его сокровище.       Его появление с малышом на руках произвело фурор. Особенно воркование ставшего мягким и ласковым голоса, ранее коловшего ледяными гранями, и обилие тактильного контакта их обоих. Шан Цинхуа при входе покачал головой на вопросительный взгляд гостей и негромко сказал: — Смотри А-Юань, это братья твоего папы и дяди. Правда, они очень похожи? Малыш в итоге оказался сначала на руках Шан Цинхуа-младшего, а после на руках Бинхэ. Полудемон, почувствовавший свою родную кровь брал ребенка с такой осторожностью и столь нежно воркуя с ним после, что судя по выражению лица Шень Цинцю, тот начал думать в правильном направлении. А после мальчик оказался на руках Цинцю. Тот, долго разглядывал маленькое создание на своих руках, после, прижав к себе и зарывшись носом в распушившиеся во время сна волосы и вдыхая запах. Юаньмин, несмотря на окружающие условия и лишения, всегда был тем кого Цинцю мыл раз в два-три дня и, осматривал на ранки и болячки постоянно. И пах он ребенком. Уже не молоком, но лёгкими нотами полевых цветов из личного сбора для ванн Цинцю, и ещё невинной свежестью. Прикрыв глаза, Лорд Цин Цзин, мягко улыбнулся. Учуяв же запах дыма, маленький сын Юаня чихнул, всполошив этим всех и только Цинхуа-старший рассмеялся, когда малыш с серьезным выражения лица сказал: — Дядя пахнет, как папа после кухни тети Цин.       Единственный раз когда та умудрилась устроить мини-пожар и задымить кухню, случился не по её вине. Одна из женщин уронила деревянную лопатку за котёл и не обратила внимания, а та обгорев до половины, рухнула в запас хвороста. К счастью не полностью сухого. Иначе бы сгорели. Но дым стоял такой, что видно никого не было. Они тогда все пропахли дымом и распределили обязанности и дежурства, насовсем. Во избежание повторения ситуации. А Юаньмин вот, запомнил как оказалось. Шень Цинцю мягким голосом объяснил малышу ситуацию и тот кивнув, сказал: — Дядя пахнет дымом, но дядя не готовит. Значит дядя не виноват. Цинцю мягко улыбнулся и посмотрев на мужа, внезапно кивнул ему, разом засиявшему как солнышко после дождя. Мобэй Цзюнь смотрел на своего Цинхуа, с ласковым выражением, от которого сердце наблюдающего за этим мужчины кольнуло. Но он перевёл взгляд на разговаривающую с ребенком пару и улыбнулся. Если хоть кто-то будет счастлив — ему достаточно.