Попаданец в квадрате

      Ло Бинхэ, вышедший из купален, собрал волосы и отжал их полотенцем, убирая лишнюю влагу. Сев на постель, он поморщился глядя на одежду, в которой покинул Бездну. Та, зияла прорехами, пестрила заплатками из кожи тварей убитых его собственными руками, в некоторых местах была сшита жилами монстров, так как нитки закончились довольно быстро. И при всём этом, ей ещё требовалась и хорошая стирка. Запах, особенно после посещения купален, был убойный. Достав из потрепанного временем и тяжелой жизнью мешочка цянькунь одеяние пика Цин Цзин, вложенное Учителем «на вырост», он оделся. Комплект, заказанный Учителем, слегка сковывал в плечах при замахе из-за наросших за годы мышц, но в остальном был впору, что немного удивляло. Ведь он очень сильно вырос, по ощущениям обогнав даже Мин Фаня. Цвета одеяний в лучших традициях Тихого пика, были насыщенными, а ткань зачарованной. К необычно пошитому поясу с внутренней стороны, Ло Бинхэ пристегнул потайной карман, куда вставил веер. Один из любимых вееров учителя, со скрытыми лезвиями и зачарованными спицами. Каким образом он попал в переданный Учителем мешочек, Бинхэ сказать затруднялся. Он вообще плохо помнил первые пять лет странствий по Бездне, из двенадцати проведённых там. Особенно, когда они, спустя примерно год, попали в Пещеры тысячи Искажений. Целый комплекс подземных пещер, соединённый естественно созданными переходами, внутри был в несколько десятков раз больше чем снаружи. Время там текло по-иному. Узнать течение времени смогли только по развитию единственного знакомого растения - Лотоса снежного яда. Эта трава росла ровно год, облетая лепестками в последний день года, чтобы вырасти на первый день года следующего. Сорвав её и поместив в прозрачный флакон, они так смогли отмерять время.       Твари населявшие Пещеры были гораздо опаснее тех, которыми славились обычные территории Бездны. Целые леса, долины и горные перевалы, преодоление которых занимало месяцы. И даже воздух был враждебен к посторонним — в неделю находился едва ли день, когда они могли выспаться и починить одежду. Питались сырым мясом собственноручно убитых тварей, и пили их кровь — источников воды было мало и все они были так или иначе отравлены. Даже организм полукровки священного демона пронимало. Поэтому, несколько раз, едва не погибнув из-за примесей в воде, он и Мобэй в итоге перешли на кровь. А теперь, вкус воды был очень непривычен, как и отсутствие запаха. Соль для купальни с эфирными маслами, заставила расчихаться. Мыльный корень того же сорта, что и любимый Учителем, вызвал обильное слюноотделение. А такая вещь как любимый Учителем чай, ранее любимый и им самим — в даже в сушёном виде воспринимался очень странно. Его хотелось обнюхать и выяснить состав на наличие ядов, а не насладиться. Этим он напоминал себе тех монстров, с которыми боролся за жизнь всё это время.       Мужчина, а на юношу он уже походил мало — осторожно забрался в мешочек и достал один из ларцов со снадобьями. Остатки лекарств, вложенных Учителем, на запах которых Ло Бинхэ выманивал тварей, ещё занимали аккуратные флаконы, подписанные мелкими иероглифами. Почерк Учителя был слишком узнаваем, чтобы заподозрить иного автора. И вкус созданных им снадобий был чуть более горьким, чем у Му Цинфана.       Вообще, за время пути он выяснил, что всё, что он нашёл в мешочке цянькунь, было создано руками его учителя. Тогда это осознание его удивило и заставило отпустить недобитого монстра, подлечив его. Тогда, в первое время, ему ещё удавалось почувствовать оставшийся на поверхности предметов, запах кожи Шень Юаня. Но вскоре аромат любимых рук пропал, вытесненный множеством посторонних запахов. Пока не остался только один предмет, в котором до сих пор осталась частица любимого человека — браслет-оберег, который тот вопреки воспитанию и технике безопасности, им самим же вбиваемой в головы учеников, сплёл с использованием нитей зачарованных в крови. В своей собственной крови. Этот оберег несколько раз спасал ему жизнь, выводя из боевой горячки, и не давал забывать о своём создателе. Ло Бинхэ с благоговением поднёс запястье с оберегом к губам и, вдохнув ещё не до конца растворившийся аромат, поцеловал широкую, плетеную из грубых нитей ленту. Горячая волна пронеслась от макушки до кончиков пальцев, и мужчина ещё раз вдохнув знакомые ноты, тихонько проурчал, скользя губами по оберегу: — Учитель, я скоро найду вас. Дождитесь. В дверь постучали и после разрешающего оклика, в помещение вошла Ша Хуалин. Непривычно одетая, пусть одеяние и было облегающим, она сбросила капюшон и поклонилась: — Господин. Брат вашего учителя, услышав о вашем возвращении, требует вас прибыть на Цин Цзин. Тайно. И как можно скорее. Кивнув, полудемон взмахом руки отпустил демонессу и поднялся. Ему требовалось прежде, забрать кое-что из сокровищницы и навестить мать. Та действительно слишком за него волновалась.       Спустя три палочки благовоний, Ло Бинхэ зашёл к демонам, создающим артефакты и вытряхнул из цянькунь большой ворох шкур, кожи, костей и зубов тварей из Пещеры Тысячи Искажений. И заказал выделку оных и создание одежды по данным им меркам. Двум меркам. Одну шкуру и одну кожу, он потребовал дополнительно вымочить в специальных солях и ледяных источниках, и подготовить к дарению. После, зачесав волосы в высокий хвост и надев вуаль, вложенную Учителем он использовал Синьмо, перемещаясь в бамбуковый домик Шень Цинцю. Попался Мин Фаню, который высаживал на клумбе возле дома новые цветы. Старший ученик, обрадовался ему, но от участи быть оттасканым за ухо испачканными в земле руками его это не спасло. Мин Фань выговорил всё, что накопилось в душе и крепко обнял. Вместо вестника, он сломал мелкую деревянную монету с прорезью, одну из десятка висящих на браслете и снова начал ругаться, оглядев своего непутёвого шиди. Первыми к дому прибыли Ю Чжао и Нин Инъин. Почти не поменявшись, они налетели на него, хорошенько помяв бока и от души обняв. Шицзе, высказав всё, что думала, подпрыгнула и отвесила полудемону подзатыльник, дёргая рукавом и подхватывая вылетевшую подвеску. И набросила шнурок на шею мужчине, констатируя с до боли знакомыми поучающими интонациями: — Ло-шиди, пожалуйста запомни, какая бы кровь не бежала в твоих венах — ты часть Цин Цзин. И вообще, с тебя подарки — за дни рождения пропущенные тобой, по неуважительной причине!       Ло Бинхэ не смог удержаться от смеха, поднимая руки в попытке сдаться, но был заломан спрыгнувшими с мечей Чу Вэем и Фу Лонгвеем. Которые растрепали ему тщательно собранные волосы и пробили под дых, за причиненное беспокойство о его дурной голове, находящейся в Бездне. Полудемон смеялся до колик, обнимаясь и после, с трудом пересобирая волосы в заколку.       А чуть позже, с меча спрыгнул Шень Цинцю, жестом приказавший следовать за ним и направившийся в сторону дома брата. Товарищи отправили его одного, оставшись помогать с посадками Мин Фаню. Эх, его собратья и их тактичность. Бинхэ покачал головой, гладя подвеску оказавшуюся на его шее и убирая её под одежду.       Бамбуковый дом Шень Юаня за время отсутствия Ло Бинхэ, немного изменился. Ему поменяли крышу, расширили место для отдыха перед домом, удлиннив прикрывавшую его крышу, поменяли ставни на окнах. И мелкой речной галькой выложили пол сделанной неподалёку от дома беседки. Весь периметр жилья Шень Юаня теперь ограждал забор из бамбука, расписанный цепочками заклинаний. И сотворив пару символов, Шень Цинцю провёл ученика брата в беседку и закрыл калитку. Пройдя в беседку и сев напротив Ло Бинхэ, он закатал рукав и снял наруч. На светлой коже, словно нарисованный темной хной, темнел рисунок печати. Такие мужчина видел на талисманах перемещения и похожие использовал в Пещерах. Те, если не пытаться покинуть их область, подобным действиям не мешали. Так что часть символьных цепочек был знаком. Настроившись выпустив шарик демонической энергии, полудемон щёлкнул пальцами, копируя рисунок и раскладывая его копию в воздухе. Через половину палочки благовоний он смог сказать точно: — Это якорь, настроенный на двоих. Энергетический след похожий. Но он односторонний — по нему могут переместиться сюда, но не сможем переместиться мы. Похоже Учитель смог дать таким образом о себе знать. Шень Цинцю нахмурился, потирая кожу запястья и констатировал: — Он пытался связаться со мной через сон, но его речь не было слышно. А для вашего рода, вроде такая возможность есть. Так? Ло Бинхэ кивнул, доставая нефритовую печать — новое вместилище его второго учителя: — Это Старейшина Мэнмо. Он свяжет нас узами и вы сможете приглашать меня в свои сны. Но связь будет с непривычки вызывать колебания ци и сильную нагрузку на меридианы. Вам потребуется помощь Лорда Му. Будет ли уместен такой вариант? Шень Цинцю не колебался ни минуты: — Да. Кроме того, мне потребуется переговорить с вами наедине, Князь Ло. В том числе по одному очень волнующему меня вопросу. — На стол беседки полетел традиционный узел из нити карминового цвета, украшенный бусинами нефрита. Тот самый, что Бинхэ положил под подушку Учителя перед отправкой на Собрание Союза Бессмертных. Узел, сам по себе означал пожелание благополучия, олицетворял вечную молодость и красоту, бессмертие. Но в иносказательном смысле, этот узел назывался «Вечная любовь». И пытливый взгляд Лорда Шень, сказал многое. Ло Бинхэ будут сегодня бить. Во сне, чтобы он не пострадал слишком сильно — им ещё заниматься поисками. Но бит он будет точно. Кивнув и подхватив узел, мужчина ласково погладил его кончиками пальцев. Лорд пика Цин Цзин скривился, заканчивая разговор и обрубая беседу: — Сегодня ночью начнём. Дом Шень Юаня обзавёлся пристройкой для слуг. Можешь занять её. Поклонившись, Ло Бинхэ проводил взглядом выходящего за калитку Лорда Шень и дождавшись, когда тот скроется в бамбуковой роще, поднёс к носу узел. Тонкий аромат зеленого чая, специй и дорогих чернил наполнил лёгкие. Глаза полыхнули алым и полудемон прошептал: — Вы получите его из моих рук, Учитель. Ночью, попав в подготовленное пространство сна, Ло Бинхэ рефлекторно увернулся от удара в печень. Но, замедленный чужой волей, получил под дых. А Шень Цинцю, с кривой усмешкой, отскочил, скидывая накидку и оставаясь в боевом одеянии, процедил: — Мой брат — не девка из дома удовольствий, чтобы его желал такой как ты! Удары посыпались один за одним, но Ло Бинхэ только уклонялся и осторожно перехватывал нити контроля над сном. А старший брат его возлюбленного, бесился. И почему-то, от такой заботы о Шень Юане, даже после ударов и оскорблений, на самом деле стало тепло внутри. Семья, которая достойна Шень Юаня…       Под утро, так и не сумев уловить хотя бы ниточку присутствия Юаня во сне вообще, мужчины, немного выяснившие отношения, вынуждены были признать — провал. Сговорились встретиться следующей ночью.       Удалось только на пятую ночь. И только почувствовать, что Шень Юань жив, относительно здоров, но сильно устал. Пробиться до него не получилось, но направление было найдено, как и примерное время сна неугомонного. Спать он ложился за час до рассвета и просыпался, стоило только солнцу взойти чуть выше деревьев. Пока, появились только мысли, которые ещё требовалось проверить. Но Ло Бинхэ, совместно с отцом, уже разбирался в системах артефактов оставшихся от предков, которых было всего две. И парой артефактов давно пользовалась семья полудемона. Большую часть никто использовать так и не смог — брошенный в Бездну Синьмо, был ключом минимум к трети артефактов. Но сейчас, когда дражайший батюшка наконец подчинил большую часть демонических кланов, в том числе и благодаря появлению плодородных земель на его территории, став в людском понимании Тяньлан-ди, стало проще. Ло Бинхэ доказал свою состоятельность в Бездне, став правой рукой отца и многие сокровища вассалов семьи стали ему доступны. Но изучение всего этого занимало время, благо терпению Бинхэ научился. И отец с матерью сумели озадачить его ещё одним фактом — свадебными приготовлениями.       В итоге, бедный полудемон в состоянии одержимости пахал без продыха на двух фронтах. После попыток достучаться до Учителя, шёл приём пищи, тренировки и следом работа с артефактами и посещением сокровищниц Лордов демонов. После — снова приём пищи и следом за ним работа над свадебными ритуалами, одеяниями и украшениями. За которые по традициям демонов — полностью отвечал жених. Со стороны людских традиций помогала матушка. Благо она хорошо училась и смогла просветить насчёт многих непонятных моментов в человеческих отношениях. На сам сон оставалось по три-четыре часа, но этого хватало. По крайней мере пока. Гусу. Банда алкоголиков. Через три месяца после первой вылазки.       Шан Цинхуа, сгрузил покупки в мешок цянькунь, пятый раз освободив арендованную телегу. Они пополнили припасы, купили тканей, мыла, ингредиентов для лекарств и смогли обменять две сотни талисманов выявляющих зло и шесть компасов с теми же свойствами, на тридцать кувшинов Улыбки императора. Вэй Усянь был в восторге. Вэнь Цин, которой пойдут двенадцать кувшинов из этой партии, для лекарственных настоек — тоже. Оказалось, вино было настолько хорошего качества, что подходило не только для приятного времяпрепровождения. Шесть кувшинов уйдут Шень Юаню, попросившему их и выделившему деньги, а остальные поделят между собой Цинхуа и Усянь. Последний — возьмёт свою долю больше для души и удовольствия, ведь за прошедшее время его почистили ещё дважды. Десяток тварей оставшихся в его ауре, развернувшейся после усилившейся частицы демонической крови, начали мучиться чем-то похожим на изжогу. И медленно, но верно начали ослабевать. Этому помогало то, что доброжелательные и благодарные за спасение люди, не давали своему спасителю оставаться в одиночестве. Отогреваемый человеческим теплом Вэй Усянь, понемногу отпускал свой груз. Прошедшие три месяца, помогли в этом. Как и встреча с выходящей замуж сестрой, пробравшейся на Луаньцзан благодаря талисману украденному Цзян Ваньинем. Дева Цзян была красивой, а её чистая и светлая улыбка настоящей — глядя на неё Цинхуа мог подтвердить за Янли звание самой прекрасной женщины в этой части Поднебесной. Она светилась красотой внутренней доброты и взаимно любящего сердца. А красный свадебный наряд, в котором дева не боясь могильной пыли присела перед упавшим на колени названным братом, сделал из неё невинную, только осознавшую себя бессмертную. Цинхуа тогда, вызвав друга на разговор, столкнул его с девой Цзян, подстроив ситуацию для знакомства. И Шень Юань тяжело вздохнув, попросил деву ожидать от него подарка. Оберега для неё и её будущего ребенка. Единственного в своём роде и того, который она сможет завещать только своим собственным потомкам. Дева согласилась и Шень Юань взяв пару капель её крови в зачарованный сосуд, удалился, не желая мешать родственникам разговаривать. А Цинхуа тогда, наблюдал за этой троицей, куда непосредственная девушка затащила Цзян Ваньиня и грустил. Почти во всех черновиках его работ Цзян Янли умирала, так или иначе. Ведь именно её смерть была тем последним камушком, который обрушил лавину под названием Старейшина Дьявольского Культа, на головы возжелавшим его силы и славы. И как спасти её сейчас — Шан Цинхуа не представлял совершенно. Проклятие знания в действии — ты знаешь всё, что нужно, но не знаешь главного, а как эти сведения использовать? И стоит ли вообще лезть в это? Ведь одно неосторожное действие и умрут гораздо больше. Вместо десятков — сотни и тысячи. И каждая прерванная раньше срока жизнь будет на твоей совести и так неспокойной. Воистину, многие знания — многие печали. Он попытается помочь, не вмешиваясь явно. Дальше — всё будет зависеть только от девы Цзян.       После встречи с сестрой некромант сбросил с себя часть морального груза и начал больше улыбаться. Шень Юань стал меньше выматываться очищая его от паразитов, а силы мужчины стали возрастать. Сначала они смогли безопасно использовать для работ двух лютых мертвецов, а сейчас уже пятерых. И те слушались своего хозяина беспрекословно. Вернувший свою видимую людьми полезность Усянь расслабился ещё больше. А когда вокруг него стали снова собираться дети, расслабился окончательно.       Они сходили за вином уже пару раз, но Усянь лишь дважды прибег к нему в поисках утешения. Он играл на флейте вместе со всеми, читал сказки детям и слушал их сам. И никогда не уходил, если Шень Юань устраивался спать от него неподалёку, накрывая мужчину своей накидкой. И сына никогда не одёргивал, если тот укладывался Усяню под бок. Малыш чувствовал родственные ноты от некроманта и в отсутствие рядом отца старался прибиться к Цинхуа или Усяню. Тот оказался шутником, но очень ответственным и малыш никогда не оставался в одиночестве. А Усянь, следуя за Юаньмином влился в семью Шень, понемногу привыкая к ненавязчивой заботе и опеке. И когда он первый раз в раздрае от тяжелых воспоминаний случайно схватил Шень Юаня за рукав, не желая выпускать — Юань решился. Он отвёл некроманта в шатер и уложив на свои колени, обнял и начал легонько покачивать, шепча слова поддержки. Тогда Усянь впервые прятал подозрительно покрасневшие глаза. Но не прервал Юаня, продолжая держаться за рукав и тихонько шмыгая носом. После того вечера отношения потеплели и теперь некромант часто стал трапезничать в их компании, благо теперь было где.       За эти три месяца многое произошло. Помощь от Ло Бинхэ, Шень Цинцю и Шан Цинхуа-младшего была невероятно ощутимой. Они помогли построить дома и забрали семьдесят одного человека с собой, найдя им место в отстроенной деревне для мастеров у подножия Ань Дин. Мастера-ремесленники, профессиональные повара и слуги, легко влились в быт пика, оставшись неощутимой нагрузкой. Ведь Шень Юань расплатился за их проживание так, как не платят приданое за иную принцессу. Время мира у Ло Бинхэ и Шень Цинцю из-за частых визитов протагониста к ним, стало замедляться и сейчас опережало этот мир всего в три раза. Но этого времени им хватило, чтобы подготовить и проверить артефакты. Цинхуа лично сопроводил две телеги с готовыми камнями и активировал систему. И неделю прожил в мире парочки, отслеживая работу системы защиты. На шестой день из земли пророс первый росток и Шан Цинхуа получил свою награду. Деньги, запасы пищи, тканей и аренду жилых помещений для жильцов Ань Дин.       Вернувшись, он помог расселиться по освободившимся домам остальным и распределили мебель и полученное по семьям. И договорились насчёт детей, которых после родов собирались бросить. Сделали многое — оставалось только суметь что-то сделать с навязчивой идеей Вэй Усяня с возвращением души Вэнь Нина. Но по книгам и черновикам у того всё получилось и Цинхуа попросил друга не вмешиваться сильно, только помогать. И вроде как, у них что-то начало получаться.       Началась ленивая, пока ничего серьёзного не несшая переписка с Главой Ордена Лань, Лань Сичэнем. Те очень заинтересовались незнакомыми ранее методами очищения от тьмы. Лань Ванцзи, как и ожидалось от хорошего мальчика - сдал наличие необычных способностей у Шень Юаня. Из-за чего теперь верхушка Ордена ходила кругами и в каждом третьем письме приглашала посетить Орден. Цинхуа только головой качал на такое неприкрытое любопытство. И пытался понять, что с этим черновиком не так. Так пока и не понял, но на всякий случай, посоветовал другу заняться защитным барьером вокруг поселения.        Мимо Цинхуа, совсем рядом, прошёл юноша в траурных одеяниях Лань и мужчина чуть не подпрыгнул от неожиданности. Бросив взгляд на него, Лорд Ань Дин понял, что это Лань Ванцзи. Его лицо было сложно забыть, как и вечное мертвое спокойствие на оном. Заклинатель остановился напротив торговки с локвами и внимательно посмотрел на азартно торгующегося Вэй Усяня. Тот, в вуали и ленте изменяющих облик и голос, даже не обратил внимание на появившегося зрителя. Вырвав почти за бесценок себе целую корзину фруктов, он пересыпал их к заплечный короб, в оставшийся свободным угол и размахивая руками словно мельница бросился к Цинхуа: — Братец, я смог! Похвалишь меня? Цинхуа, видевший, как между разошедшимися в разные стороны Усянем и Ванцзи, в какой-то момент расстояние было не более двух ладоней, только кивнул и погладил мужчину по голове, сказав: — Конечно, братец. Я куплю тебе всё, что попросишь. Их ждала работа и процесс снятия первого урожая. Редька, капуста и морковь уже поспели и их можно было выкапывать, меняя растение для посадки в эти же грядки. Дел было много.