Попаданец в квадрате

      Шень Юань напившись, вернул флягу. Окинув взглядом поле, утёр со лба трудовой пот, размазывая по лицу сероватый пыльный налёт и подхватил мотыгу. Рядом идущая девочка, вернула в бамбуковую флягу втулку и повесила её на пояс. К висящему рядом плетеному коробку с семенами. И подняла с земли корзинку.       Шу Ан, в отличие от своей сестры добровольно решившаяся стать личной служанкой семьи Шень, подхватила с земли выкопанные корнеплоды и сложила к себе, перекинув заплетённые в тяжёлую косу, волосы, на другое плечо. И после, достала из коробка на поясе семена, рассыпая их в проделанную борозду. Шень Юань разровнял мотыгой землю и пошёл к следующему ряду грядок. А Шу Ан, дошла и пересыпала собранные корнеплоды в большую корзину, делая отмашку следящему за ними с пригорка, Вэй Усяню. Его освободили от работы на сегодня, чтобы он управлял неутомимыми работниками. Но только сегодня, в качестве тренировки и проверки самочувствия. Тот, заиграл на флейте, отправляя к корзине одного из мертвецов. Мертвец, подхватив груз, понёс его к сидящей на длинной скамейке Вэнь Цин, сегодня отвечающей за сортировку. Девушка, высыпав принесённые корнеплоды на основательно вытоптанный кусок земли, шустро рассортировала их на две корзины, отряхнув от налипших комьев почвы. Эти корзины забрал другой мертвец, отправляясь дальше к Шан Цинхуа. Тот сегодня следил за чисткой и нарезкой овощей для засолки в высоких, по пояс, неподъемных глиняных сосудах. Ему в помощь были отправлены женщины, которым из-за беременности другая работа была уже запрещена. Они шустро чистили и строгали принесённое, а Цинхуа фасовал по глиняным сосудам и деревянным бочкам, засыпая солью и специями, или заливая уже готовым раствором.       Корнеплодам он обрадовался как ребёнок. Женщины, видевшие это, посмеялись между собой и продолжили заниматься своими делами. Одна из них, запела протяжную, но весёлую песню. Под неё работать было полегче и вскоре наступившую тишину, нарушила женщина, запевшая второй. Они чистили имбирь, морковь и чеснок, готовясь укладывать их в подготовленную посуду и солить. Перед зимой подобные запасы были необходимы, так что никто не роптал. Подшучивая друг над другом, все делали посильную им часть работы и этого хватало.       Паста из острого перца трёх видов, паприки, лука и имбиря уже отправилась в свой сосуд, засыпанная солью. Пахла эта адская смесь так, что наворачивались слёзы, но пользу от большого количества витаминов в таком комплекте никто не отрицал. Поэтому, любимая смесь Вэй Усяня, под его радостные восклицания, была отправлена настаиваться, в течение трех недель, после которых её уже можно будет начать использовать в приготовлении блюд.       Уже закупоренными отстаивались: смесь из трёх перцев с имбирём, соленый жгучий перец и смесь перца, красных бобов и соевого соуса с рисовым вином. Приправы с большим количеством витаминов, так сказать. Запах на складе стоял забористый настолько, что почти у всех прошел начавшийся насморк.       Риса у них после закупок было много, как и круп. А мясо давно сушилось в доме, отведенном под кухню, под самой крышей, где всегда было тепло и сухо. И его было приличное количество. Шень Юань расстарался и умудрился выручить за свою работу как ювелира, создавшего серьги-защитный артефакт для супруги богатого торговца, десяток овец, несколько свиней и коз. Кур они купили почти сразу, как Цинхуа-младший с помощниками построил им хорошие загоны и прочный курятник. С его помощью удалось создать и специализированные удобрения, благодаря которым начала пробиваться трава и на обычной земле могильника. Вообще, если смотреть с воздуха, то от их поселения расползались крупные бляшки зеленеющей почвы, мелкие деревца уже обретшие свои листья и целые леса из черно-зеленого цвета бамбука, которые Шень Юань решил оставить как одну из линий обороны. И лично рассадил уже прижившийся бамбук вокруг огорода, оградив их поселение полноценным лесом. Вода, стекающая с горы, отлично питала землю, но пить её никто не рисковал. Хоть очищающие барьеры и снизили нагрузку темной энергии до трети от максимума. Зато бамбук рос как не в себя, перерабатывая почву под свои нужды. Гибрид-мутант получился очень живучий и хорошо плодящийся. Жаль, только есть его нельзя, во избежание тяжёлого отравления. И строить из него опасно — миазмы темной энергии плохо влияют на психику, вызывая угнетенное состояние. А от него, как известно, до депрессии дорога совсем короткая. Но в остальном — вид высоких стволов вдохновлял. Юань и Цинхуа потирали руки, видя такое великолепие. Фирменную технику листьев-лезвий никто не отменял.       Несколько свиней и овец зарезали, засолив мясо и сделав колбасу, которая теперь висела в сделанной своими руками коптильне и исходила клубами дыма. Пахло от неё очень вкусно, но запасы были делом святым и на готовые копчёности никто не покушался. Да и зачем, если раз в неделю на столах появлялись блюда с этими копчёностями. Немного, но на их долю хватало. Всех, кто решил остаться — всё устраивало.       После заготовки мяса осталось в живых две козы, дающих молоко — козлята остались у владельца. Ещё топтали землю загонов три овцы, одна из которых была беременная и три десятка кур, половина которых в условиях Луаньцзан умудрялась стабильно давать десять яиц в сутки.       Солнце вошло в зенит, начав греть особенно сильно для этого времени года. Шень Юань, закончивший со сбором урожая на земле, лично помог отнести корзины до Вэнь Цин и, взяв свободные, пошёл к локве. Небольшое дерево, подстёгнутое использованием нейтральной энергии, очень схожей с энергией природы, дало свой первый полноценный урожай. Не слишком крупные плоды отдавали кисловато-горьковатым послевкусием, как и всё, на этой земле. Но есть их было можно. Поэтому, выплюнув косточку и с помощью своей энергии, которой он стал управляться гораздо лучше, Юань прорастил её. И тут же, выкопав ямку, в трех больших шагах от усыпанной плодами «матери», опустил росток в почву. Шу Ан отстегнула с пояса флягу с водой и полила росток, а Юань сосредоточился. Под его ладонями маленький росток поднялся на три ладони от земли и раскрыл первые листики. Отряхнув ладони, Юань сорвал несколько плодов и, раскопав ямку возле ростка, пальцами замесил их, с семечком и кожицей, сливая фруктовое месиво в раскоп. Снова закопал и попросил полить. И снова сосредоточился. Отошёл, когда росток стал высотой ему по бедро. Подумал, кивнул и, взяв корзинку из рук девочки, призвал меч, положенный возле Вэй Усяня. Тот, от такого доверия даже смутился, но повеселел ещё больше, начав подкалывать сидящую на сортировке целительницу. Та, как человек с хорошо подвешенным языком, в долгу не оставалась. Наблюдать за их взаимодействием было сплошным удовольствием, но работа не ждала. Запрыгнув на подлетевший Инь Шуе, Юань поднялся к самым высоким веткам, и начал было собирать фрукты, но попробовав одну из локв — передумал. На вершине, локвы были страшно кислыми и жёсткими, ещё не набрав достаточно сока, хотя должно быть наоборот.       Оставив их дозревать, Юань спустился ниже. И попробовав фрукты там, кивнул сам себе, начиная рвать их. Небольшая на самом деле, корзина, заполнилась быстро, благо у них было ещё две. Остальные деревья обобрали шустро, у тех так же кислили плоды на верхушке, так что остатки было решено собрать через десять дней. Персики, благодаря поддержке системы барьеров пошли в рост. Но плодов было не так много, как хотелось бы. Всего семь больших корзин — только на различные джемы и пару бутылок наливки хватит. Благо тростниковый сахар здесь был. Яблок напротив, собрали очень много — казалось, яблоням плевать, где расти. Да, плоды были мелковаты и с кислинкой, но в целом запах и вкус решали всё. Такие яблоки и к мясу, и в сладкий суп, и в напитки пойдут.       Слива дала урожай, только одна, а вишни даже не зацвели. А на груше, сильнее всех пострадавшей при перевозке, вызрело три зелёных плода. Как маленький протест всему миру, не верившему в неё. Её плоды, как памятник упорству и жизнелюбию, Шень Юань положил в корзину Шу Ан.       Официально, с этой частью урожая они закончили. Через десять дней, одновременно с локвой, они будут собирать урожай соевых бобов. После переработки оных, они сделают собственный тофу, который будет зреть несколько недель. Если всё получится, то сою посадят и в следующий раз. Тофу, при вынужденном дефиците белка, хорошая и сытная замена. Особенно тем, кто решился продолжить свой путь как заклинателя и уже принёс ученическую клятву Шень Юаню. Таких было шестеро, плюс Шу Ан, которую мужчина будет учить как часть своей семьи. Пусть она и выбрала путь служанки. Итого — семь человек, кроме девочки, уже имевших успехи на первых ступенях совершенствования. Но их ядра были иного порядка, созданные по иным принципам. Этот тип совершенствования был длиннее, сложнее и не предполагал вознесения как такового. Только через особые техники, передаваемые внутри Ордена. В качестве очередной проверки на лояльность и способа удержания власти, точнее — дополнительный отсев тех, кто не достоин. И не сколько по таланту, скорее по признаку преданности главе Ордена. В качестве поощрения за верную службу. Вообще, проанализировав ситуацию и спросив Вэй Усяня, Юань понял, что подобная ситуация была вызвана искусственно, чтобы не было большого прироста слишком сильных заклинателей. Это, после войны с Императором-демоном было прописано в Договоре с представителем новой человеческой династии. Квота рассчитывалась на все Ордены, участвовавшие в подписании Договора. Максимум три бессмертных в поколение, с обязательным выходом оных из своего Ордена и его уходом от мирской жизни. Максимум, дозволялось служить Императору и умереть за него. Но никто не заставлял — прекрасно представляя силу такого разумного. Ведь после не до конца продуманного Договора, получилось так, что за Бессмертного и его преступления после выхода из Ордена, по закону — никто ответственность не нёс. Заклинатели Орденов тогда были очень ушлыми ребятами и пробили заключение Договора на своих условиях. Причём, заразы такие, подсуетились и заключили это соглашение на крови и имени. То есть, при нарушении Договора, династия просто умирала, в тяжелейших муках. Вся, до последнего носителя крови. Исключая тех, кто состоит в любом Ордене и принёс полную клятву верности Учению. Фактически, со смертью династии, на трон взойдёт полностью подконтрольный своему Ордену правитель. Так как такая версия событий не нравилась никому, равновесие соблюдалось и довольно серьезно Ведь эти факторы, плюс наличие серьезной боевой силы в руках заклинателей, которые фактически заняли место удельных князей и даже, платили налоги сделали их серьезной силой, с которой простые люди старались не связываться. Вот и получалась такая странная ситуация.       Возвращаясь к ученикам. База была хорошая, но для способа совершенствования Цан Цюн не подходила. И так как, в конечном итоге было решено забрать всех учеников на Цин Цзин… Шень Юань за два дня, по памяти, восстановил и доработал под каждого ученика учебные пособия начального уровня. И подписал их, чтобы ученики не перепутали. Самому старшему было двадцать три, а самому младшему — десять. Цинхуа, как старший ученик, решительно выступил за контроль своих новоявленных шиди, самостоятельно. Перед началом обучения они вычистили от битого камня площадку шириной в пятнадцать метров, чуть ниже поселения (Шень Юань лично отколол три мешающие десятиметровые каменные глыбы, скидывая их к подножию) и установили там павильон для занятий. Оградили забором от обрыва, использовав расколовшиеся от удара о землю, каменные зубы. Выбив для них в камне специальные пазы. И Шень Юань, лично сплавил камни вместе, прорезая их цепочками барьерных символов. Теперь они не выпускали звук, вспышки света и собирали ци, уводя её в землю, по специальному желобу. Для роста окружающей зелени такая прикормка будет лучше всего. А для медитаций, Юань не поленился и сколотил пару высоких ящиков, куда засыпал земли и посадил проросшие ростки бамбука. Зелёного.       Получилось неплохо, на взгляд Юаня. Только смутили немного странные взгляды учеников. Удивила последовавшая за этим реакция на признание Юаня в том, что его брат и шиди, гораздо сильнее.       Глубокомысленное молчание и слегка расфокусированный взгляд. И то, что освобождающийся от хозяйственных дел, тут же садился за методички. Без понуканий и напоминаний. Шень Юаню теперь приходилось притормаживать особо рьяно возжелавших роста, подключая навестившего их Му Цинфана. Внешне хрупкий целитель, одной рукой скрутил троих возмущенных торопыг и устроил им осмотр, высказав по итогу оного всё, что думает об их торопливости. И расписав последствия их действий. И о том, что слова учителя пропускать мимо ушей нельзя, а то большие шансы не дожить до тридцати. Стыдно стало всем, даже пробегавшему мимо Шан Цинхуа-старшему. Но подействовало, успокоив горячие головы. Это было долгих пятнадцать дней назад.       Шень Юань, которого после этой выволочки снова начали слышать и слушать ученики, только вздохнул. Он хотел пирога, чая, посидеть под пледом перед жаровней читая свиток и чтобы за окном шел сильный дождь. Или романтичной атмосферы, в похожей обстановке с ленивым, долгим и нежным сексом. А не вот это всё. На хрен ему что ли сходить. Точнее замуж. И в отпуск. Да…       Играть на цине, рисовать картины и писать книги, танцевать босиком по камням всего в двух слоях одеяний, с собранными в простую косу волосами, питаться тем, что поймал, вырастил и приготовил сам. А если рядом есть водоём, то ещё и плавать, сколько хочется.       И, возможно, один или два спутника рядом. Ребёнок и возможно, избранник. Маленькая семья. Только они и их быт, проблемы и маленький мирок. Именно так… На год. В глушь и подремучее. Так, чтобы никто найти не смог, даже с демоническими ищейками.       Печально вздохнув, Шень Юань подхватил выбежавшего ему навстречу сына и поцеловав его в висок, под сопровождение веселого смеха, отправился с ним в шатёр. Уточнил заодно, успел ли поужинать сын. Тот, утвердительно ответив, пожаловался на то, что плохо получается держать палочки. Юань утешил его, сказав, что когда-то сам не мог держать их и кушал ложкой, как маленький. Сын долго смеялся, удивляясь тому, каким отец стал. Тот, только поддакивал и шел. А в шатре, усадив малыша в гнездо из подушек и накрыв покрывалом, мужчина дал зелёный свет своей фантазии. По шатру полетели диковинные бабочки, стрекозы и красивые снежинки. А Юаньмин замер, в восхищении, слушая сказку.       В какой-то момент появились новые слушатели, но Шень Юань не обратил внимание. Для него существовали только история и реакция сына. Он отдыхал душой, погрузившись в историю о небесной принцессе и её смертном возлюбленном, с которым она в итоге смогла быть, но лишившаяся красоты и бессмертия. И вопреки стандартным легендам, в этой истории алчный и потемневший изначально смертный, ради богини начал совершенствоваться. Да, смерть разлучила их, но бывшая богиня переродившись, вновь нашла своего уже ставшего бессмертным спутника. И они прожили целую жизнь рядом, найдя своё выстраданное счастье. Моралью сказки, Шень Юань сделал собственную веру человека в лучшее, его стремление к своей цели и самопознание, которые после всех испытаний позволили влюбленным пойти по пути равными. И провести по нему своих немногочисленных детей. Тяжёлый труд и непрерывное познание себя и окружающего мира, без навешивания ярлыков и додумывания несуществующего — как смысл жизни. Малыш в силу возраста понял только красивую сказку. А свидетели, наоборот, остались с очень озадаченным лицами. Среди слушателей нашлись Шень Цинцю, Ло Бинхэ, Вэй Усянь и почему-то Лань Ванцзи. И выражение всегда невозмутимого лица у которого, неожиданно, несколько изменилось. Правда эмоцию распознать не удалось — она быстро исчезла, вернув обычную бесстрастную маску.       Шень Юань, плавно закончив послесловие истории, проводил голубых бабочек под крышу шатра и рассеял. Ци, поглощённая шатром опала искорками. А Юаньмин, рассмеявшись, поднялся в своём подушковом гнезде и потянулся к отцу. Тот, рассмеявшись, пропел: — Пойдем спать, сын? Тот рассмеялся и был утянут за ширму. А та, видимо была не до конца раскрыта, так как скоро до гостей донеслась колыбельная. И в ней, присутствовало лёгкое вплетение ци, направленное на улучшение душевного состояния. Скорее даже молитва, нежели колыбельная. И течение песни было иное, согревающее и обволакивающее ощущением поддержки. Спи дитя, Мы подле тебя. Вся семья твоя рядом, В сердце и душе. Смотрит твоими глазами, Слышит твоими ушами. Даже если не рядом, Она смотрит за нами. Даже если плачешь, Даже если смеёшься, Мы всегда с тобой рядом. Спи, дитя рода Шень.       Через некоторое время, Шень Юань вышел из-за ширмы и глядя на смущенных гостей, покачав головой, сказал: — Я рад гостям, однако не в столь личной ситуации. И обычно, хорошие гости о своём визите предупреждают заранее. Диди, мэйфу, как вам не стыдно? Шень Цинцю побагровел, пряча лицо за веером, вызывая весёлый хмык со стороны Вэй Усяня. А Ло Бинхэ, усмехнулся и чуть поклонился: — Простите, но мы столь сильно соскучились по Юаньмину, что не смогли удержаться от столь наглого вторжения. Мы с ответом. Я и мой супруг решили забрать троих малышей. Шан Цинхуа и Мобэй — двоих. Лорд Лю и Лорд Му — двоих. Последнего…       Шень Юань прищурился и замявшийся полудемон, тут же рефлекторно выпрямился из поклона и четко, как ученики на его пиках, отрапортовал: — Последнему ребенку родители не нашлись. Простите, Мастер Шень! Шень Юань усмехнулся и кивнул, уточняя на вопросительные взгляды: — Будет мэймэй или диди Юаньмину. Гэгэ-то у него уже есть. Закончим оставшиеся формальности и прежде чем мы отправимся на мою родину, он станет им окончательно. — Лукавый взгляд достался ойкнувшему Вэй Усяню, впившемуся в Юаня удивлённо-испуганным взглядом. И испуг мужчине не понравился. Но он только улыбнулся, пряча обеспокоенность. Зато Лань Ванцзи переменился в лице, скользнув по удивленному некроманту тоскующим, измученным взглядом. Шень Юань приподнял бровь на такое яркое проявление эмоций и вздохнул: — Второй господин Лань, вы не назвали причину, по которой прибыли на Луаньцзан без приглашения. Видимые кончики ушей заклинателя окрасились в нежно-розовый и тот, кашлянув, ответил, сложив руки в формальном поклоне: — Мастер Шень, Глава Ордена не получал от вас писем в течение последних двух декад. Я был отправлен проверить, не нужна ли помощь. Шень Юань хмыкнул, не удержав нравоучительный тон: — Господин Лань, позвольте заметить, что случись с нами что-то непредвиденное, то вы бы уже всё равно безнадежно опоздали. В сложных ситуациях, помощь требуется за время пока горит палочка благовоний, а не несколько дней. Вы бы прибыли на пепелище и к трупам. Ведь мы до сих пор в осадном положении. Лицо Лань Ванцзи на краткий миг дрогнуло, выдавая яростный протест, тут же задавленный привычкой и воспитанием. А Шень Юань, решил надавить на мужчину посильнее, ища слабое место, с холодными интонациями дополнив: — Я слышал, что по решению ситуации с кланом Вэнь, уже прошли два собрания среди Глав. На которые, к слову, пригласили всех, кроме меня, как его покровителя или Вэй Усяня, как его защитника. Нас списали со счетов, приравняв к жертве на загонной охоте. И Глава вашего Ордена был там, даже намеком в своих письмах не сообщив о ситуации. Мне сказать, как это выглядит со стороны или сами догадаетесь? Ванцзи был безупречен, ни единой эмоции на светлом лице, но глаза… Глаза отражали бурю. — Мастер Шень, наш Орден никогда не поднимет руку на невинных, но нас не слышат! Шень Юань покачал головой, наконец почувствовав слабину и ударил в самое нутро, вскрывая скорлупу собеседника и выливая на него ушат упрёков: — Или же, вы не хотите, чтобы вас услышали, оберегая себя. Молодой господин Лань, ваше бездействие в ситуации, когда страдают невинные — прекрасное и взвешенное решение для властьимущего, но отвратительное решение для праведного человека. И вы должны решить, кем именно являетесь в этом мире. Либо лживой тварью, способной выплыть из любой выгребной ямы и вывести за собой клан, не считаясь с сопутствующими потерями. Или же вы праведный совершенствующийся, со своим кодексом чести. В силу возраста, стать обоими одновременно, вы явно неспособны. Это нормально, но тогда не пытайтесь играть с людьми в игры, в которых ничего не смыслите. Помощь и сочувствие бывают разными, в том числе и без риска очернить свою репутацию общением с нами: пара скрытых намеков в письме о сложившейся ситуации, помощь через доверенные третьи руки с едой и лекарствами, даже отправка наблюдателя от вас, самого праведного и жёсткого Ордена, чтобы проконтролировать нас и ослабить внимание других Орденов, но не бездействие. Вы неопытны в интригах, понимаю. Но если человек действительно желает помочь, и при этом обладает разумом и честным сердцем — он найдёт выход. Ваше решение проверить, что с нами после сокрытия сведений о собраниях — лицемерие. Поэтому прошу, более представителей вашего Ордена здесь не появляться. Мы разделим трапезу, но после вы покинете Луаньцзан. Сегодня я по горло сыт чужими визитами. Приглашаю всех на трапезу.       Мужчина поднялся, со всеми вместе и деревянной походкой направился за вышедшим из шатра Шень Юанем. Остальные, не решившие вмешаться в воспитательный процесс, безмолвно последовали за ними. И только задумчивый Вэй Усянь, не торопился, с постепенно веселеющим взглядом, идя в хвосте. После молчаливой трапезы, Лань Ванцзи, явно расстроенный, поднялся и вдруг услышал в спину, негромкое: — Молодой господин Лань. Орден, а не Клан, учтите это при разговоре с Главой. Шан Цинхуа выдаст вам транспортный талисман. Ведь вам явно понравился прошлый.       Уши мужчины порозовели, а с трудом сдерживающий хохот Цинхуа, обменявшись взглядом с Шень Юанем, осторожно касаясь рукой Второго Нефрита, выдал ему талисман перемещения. Второй рукой, с поистине змеиным движением, засунул ему за пояс сложенные в трубочку талисманы настроенные на якорь, вкопанный на площадке за барьерами. Дождался, пока тот перенесётся. И разразился хохотом, которому вторил Вэй Усянь. Шень Юань, картинно поклонившись, выпрямился и попросил: — Вэй Усянь, раздели со мной вино и беседу. Мне нужен рядом кто-то, кто поймет меня сейчас. Шан Цинхуа, помоги будущим родителям познакомиться с матерями. Некромант кивнул, не скрывая настороженности, но последовал в шатёр. А Цинхуа-старший, тоном матёрого конферансье позвал за собой парочку будущих родителей.       Рано утром произошло три вещи. Шан Цинхуа словил воспитательный подзатыльник, за то, что напрасно напугал Вэй Усяня. Вэй Усянь, хорошо отдохнувший, с Юаньмином на руках отправился гулять в сады.       И на границе поселения появился Лань Ванцзи, с большим кульком подмышкой, двумя мешочками цянькунь на поясе, с футляром гуцинь за спиной и в сопровождении дяди. Внешность Лань Цижэня узнать было легко, особенно после того как ойкнул Усянь и торопливым шагом сменил направление прогулки.       Обменявшись приветствиями и выяснив причину появления обоих, Шень Юань улыбнулся старшему из Ланей и констатировал: — Рад вашему появлению, старейшина Лань. Как вы смотрите на долгие философские беседы и обмен мнениями о выборе пути заклинателя? Старейшина описанный в книге как зануда и ретроград, столь живо отреагировал на вопрос, что Шень Юань решил попробовать: — Обмен опытом, как учителя меня тоже порадует. Старейшина, вы воспитывали маленьких детей? Мне, в силу моего опыта, довелось обучать детей только старше семи лет, а теперь я стал отцом и затрудняюсь с выбором методик…       Лань Ванцзи поклонившись, утёк куда-то в сторону гуляющего некроманта. Цинхуа и Шу Ан, проинструктированная ранее, отправились готовить гостевые комнаты на двоих гостей, а Юань прогулочным шагом вместе с Лань Цижэнем, занялся главным — налаживанием связей.