Попаданец в квадрате

      Наблюдать процесс наказания Лань Ванцзи было очень скучно. Тот, после разговора с дядей выглядел совсем осунувшимся и выполнял выделенную ему работу без малейшего ропота. Единственное, пару раз пытался заговорить с Шень Юанем. Но тот пресек все попытки сразу, сказав: — Завершишь своё наказание, и тогда я выслушаю тебя. Не как Глава, а как его родич. Если конечно, второй господин этого пожелает. — Последнее было сказано с лёгким намёком и к счастью молодой господин Лань, немного приободрился. Его сверкающие решительностью глаза поразительно напомнили мужчине одного Ученика. Да и весь вид отчего-то, при воспоминании о Ло Бинхэ, стал иметь с отсутствующим Учеником общие черты. Подбородок, скулы, форма ушей, форма челюсти. Посчитав, что в принципе, всё красивые мужчины чем-то похожи друг на друга, Шень Юань успокоился. Но на заметку взял. Учитывая, что неожиданные гости, пришедшие во сне, обещались скоро его посетить… Вполне возможно, что в Юане заговорила тоска. Иначе бы, он не увидел черты Ло Бинхэ в лице сына Клана Лань.       Хмурясь и внимательно слушая помогающих ему дежурных, молодой господин сняв верхнюю накидку, закатал рукава и впрягся в стирку. Измазался в пыли и мыльной воде по уши, но в процессе успокоился и даже, кажется, повеселел. А, понятно. Причина веселья обреталась рядом, помогая отжимать одежду. Шан Цинхуа, сегодня отвечающий за стирку, с весёлыми подбадриваниями, устроил соревнование между участниками. И при этом, явно лил в свободные уши хвалебные оды будущему племяннику. Как оказалось, от идеи стать дядей ещё одному ребёнку, Цинхуа был в диком восторге. Ведь малыш сохранит свой характер, фактически оставшись мелким трикстером с моментальным разгоном от милой лапочки до исчадия ада в три с половиной секунды. У Цинхуа это превращение проходило секунд в пять, но длилось немного дольше, чем у остальных знакомых Шень Юаня. Оба способны устроить просто дикий звездец уже сейчас. А когда Вэй Ин станет ребёнком, утратив и без того слабые тормоза…       Шень Юань с весельем поморщился, представив уровень сложности при воспитании такого ребёнка, но тут же, рассмеялся, вспоминая, каким в детстве был сам. И назвав своё решение кармическим воздаянием, решительно убрал свиток с готовым ритуалом в цянькунь. Полюбил он этого шебутного юношу. Как сына. А раз так случилось, то что поделать — надо брать. Шень Юань весело усмехнулся подбивая итоги. Цинхуа ритуал уже изучил и подготовил всё необходимое. Останется только достать кровь отца к ритуалу. Бинхэ к тому моменту уже должен быть здесь и возможно, лично примет участие. Если нет — не страшно. Общей крови в венах мужчины хватит на одного ребёнка. Но присутствия Ученика иррационально хотелось. Возможно, он банально соскучился. Но сведённые от волнения челюсти могли с ним поспорить. Поэтому, Юань решил отвлечься. Поговорив с Лань Цижэнем он передал Ванцзи запасную одежду адептов Цин Цзин и попросил его после стирки своего комплекта, дойти до кухни. А там, мужчина решил провести небольшой мастер-класс. И заодно оценить, посчитает ли нужным запомнить чужую науку новоявленный «жених».       Подготовка к действу и оповещение учеников, занимает время, достаточное, чтобы освободились все желающие наблюдать. Шень Юань, меняет верхнюю накидку на другую, с самыми узкими рукавами и идёт в сторону склада продуктов с большой корзиной. Сегодня его очередь готовить. Он выбирает продукты, привычно в уме рассчитывая порции и собирает корзину до самого верха.        Ученики встретили его на кухне, закатавшие рукава и приготовившие бумагу для записи и грифельные палочки. Позади видно лицо Лань Ванцзи, внимательно смотрящего по сторонам. Кивнув своим мыслям, Шень Юань начинает. Первой идёт подготовка. Лекция привычно выдаётся почти песней, четко и без прерывания мыслей. Руки привычно порхают, чистят, шинкуют, рубят. Большие блюда покрывают все свободные поверхности. А после, начинается действо. На Шень Юане фартук и он слишком опытен, чтобы шарахаться от вспыхивающего над пламенем масла, а вот ученики дёргаются. Но Юань внимательно следит, отсчитывая про себя время. Его лекция переходит на краткую вставку о подвижной медитации, следом возвращаясь к готовке. Привычно, он дает небольшую справку об использовании дополнительных приправ, сочетание продуктов с которыми, может превратить пищу в яды, различного спектра действия.       Он делится способом обнаружить подобные яды в пище, по их специфическому вкусу, называя особенности нескольких. Слушатели пишут как сумасшедшие, шелестя бумагой и скрипя грифелем. Цинхуа сегодня за него явно поблагодарят многие. Выражение лица у «жениха», растерянное, но глаза выдают живой интерес. Это льстит. Но Шень Юань не прерывается. Его лекция заканчивается через шесть палочек благовоний, когда несколько больших блюд с варёным рисом забирает Шу Ан, с сестрой и парой мальчишек. Ученики лихорадочно дописывают окончание лекции и переговорившись, присоединяются к накрывающим на стол. Сын Клана Лань в одеяниях послушника пика Цин Цзин выглядит болезненно. Но его взгляд полон решимости.       Шень Юаня это радует. А вот просьба одолжить пару флаконов с ядом, от Шан Цинхуа, удивляет. Но он выдаёт ему требуемое, добавляя на всякий случай ещё один медленнодействующий, но качественный состав для незаметного убийства. И подробно инструктирует, что, как и зачем.       Друг предупреждает, что будет отсутствовать на обеде и переодевшись в одежду со знакомым цветком на груди, исчезает с помощью талисмана. В его волосах была лента искажающая облик, а в ушах мелкие серьги с теми же свойствами. Что бы он ни задумал — могло получиться. Шень Юань, коротко пожелав другу удачи, направился в обеденный павильон. Из-за уменьшившегося количества людей, столы были раздвинуты посвободнее и стало меньше подушек для сидения. Проходы расширились и теперь центр зала был свободен.       Переодевшись в запасные одежды Лань Ванцзи, сегодня сидел на месте Цинхуа, рядом с Шень Юанем. Его дядя, подозрительно сердитый, сел на место, которое прежде занимал он. А Вэнь Цин, всё ещё сидит на выделенном ей месте и уже даже не возмущается. Чего возмущаться, если она выполняет все обязанности человека, чьё место в Клане, заняла согласно выбору её родных? Выполняет она их прекрасно и уже заслуженно стала считаться официальным Старейшиной, наравне с Шан Цинхуа. Своё назначение она получит перед всем Кланом — документы уже подписаны. Регалии Старейшины тоже получит, содержание как управляющий член клана, тоже. Благо слава Шень Юаня как прекрасного ювелира разлетелась благодаря тому торговцу и заказами он был обеспечен. Последняя массовая сделка случившаяся меньше суток назад, принесла ему более сотни лян серебра. Деньги весьма немалые, особенно по курсу этого времени. Да, тот заказчик выручит гораздо больше, но Шень Юань пока нарабатывал репутацию и оставлял свои контакты, как Мастера, ненадолго осевшего в этой части света. Слишком наглеть в первые пару сделок не стоило, пока они не стоят на ногах столь крепко, как хотелось бы. Но следующие артефакты взлетят в цене в пару раз минимум.       Трапеза закончилась и Шень Юань вызвал Лань Ванцзи к себе на разговор. Новости тот принёс неутешительные. По всем правилам именно этому праведнику и балбесу, требовалось пробить в челюсть за честь Вэй Усяня. Стали понятны эмоции Лань Цижэня за трапезой — бедный мужчина переживал свой крах как родителя, не сумевшего сберечь целомудрие ребёнка. И ладно бы, тот на девушку внимание обратил, так нет же — юноша. И с таким характером, что прямо падай. И спустилось бы всё на тормозах, с перекладыванием вины на некроманта, не окажись у того влиятельной родни. Которая за один косой взгляд начнет мстить. И как-то так оказалось, что виноват не насквозь порочный некромант, а честный и праведный член главной ветви Клана Лань, известного своим самоконтролем и чистотой. А бедный некромант ещё даже добровольно не целовался ни разу в своей жизни. Лишь первый поцелуй. И то, его у него отобрали насильно. Тот самый праведник из Клана Лань. Забавно, правда? Негодование Лань Цижэня было понятным, но как реагировать самому — непонятно.       Сидящий перед ним молодой мужчина, был готов взять на себя ответственность, и принять наказание как подобает мужчине. Только просил его не лишать возможности хотя бы издалека видеть Вэй Усяня, который ему очень дорог. Шень Юань был озадачен. И груза его решению придавало то, что он чувствовал за ширмой в детском уголке присутствие тьмы. Лань Ванцзи был слишком расстроен, чтобы заметить это, а Шень Юань слишком долго контактировал с этой тьмой, чтобы не узнать ощущение Вэй Ина. А благодаря способности приобретенной от цинсы, и сына, который играл со старшим братиком в разведчиков. Судя по отсутствию посторонних звуков — на ширму прикрепили отсекающий звук талисман. Но партия в руках Вэй Усяня была рассчитана на одностороннее отсекание звуков, так что слышал происходящее он прекрасно. И прочувствованное признание и просьбу о наказании и мольбу о возможности хотя бы видеть любимого человека. Шень Юань вздохнул и помассировал переносицу, спросил: — Ты любишь его, в романтическом смысле, как возможного партнёра по совершенствованию и спутника жизни? Односложный ответ был сказан незамедлительно: — Да. Шень Юань продолжил, пытаясь понять глубину чувств сидящего перед ним человека: — Насколько? Опять четкий и категоричный ответ: — Больше жизни. Мелькнувшая мысль в голове, тут же была озвучена Юанем в качестве вопроса: — Если я сейчас, потребую твою жизнь в обмен на то, чтобы он жил и здравствовал положенное ему миром время? — Отдам её без колебаний, только попрошу вас заботиться о нём. — Честность Лань Ванцзи поражала, но его любовь, чем-то похожая на эмоциональную одержимость, очень сильно напомнила одного полудемона. Опять. Но следовало уточнить ещё один момент: — Он рос мужчиной с традиционными взглядами. Как сможешь ты сдерживать свои желания, если он не примет тебя как партнёра по совершенствованию? Желания мужчины бывают сильны, сильнее убеждений — это наша природа, захватчиков и добытчиков, защитников своего. Как можешь ты быть уверен, что не сделаешь этого мужчину своим, насильно? — Я попрошу использовать на мне технику Тихого тела. Она сделает меня слабым как мужчину. И я не буду желать его. — После этих слов Шень Юань даже сам не ожидая от себя, резко развернулся и оценивающе смерил взглядом Лань Ванцзи. Мужчина, прописанный в оригинале в активной позиции, мужчина, на полном серьёзе предложивший такое… Хотя… В оригинальной истории этот кадр напился, игнорируя генетическую непереносимость алкоголя, клеймил себя тем же клеймом, что оставило след на Вэй Усяне, напал на Старейшин своего Клана, защищая его и получил тридцать три удара дисциплинарным кнутом, даже не возмутившись.       Столь сильное самопожертвование прописанное уже в черновике… Шан Цинхуа, а ты редкостный садист. Или мазохист. Прописывать столь сильную романтическую верность мужчины к мужчине, который по законам этого времени обязан иметь большую семью с женами и наложницами, при том, что именно ты написал гаремник с бабником… Шан Цинхуа… Ты ведь явно был несчастливым в любви, так ведь? Сам по себе, с комплексами и отсутствием настоящих друзей, живущий один. Оттого и сквозит в этой книге твоим одиночеством и обидой на мир, который не принимает тебя. Ты показываешь жестокость мира и его отторжение твоего героя, но всё-таки пишешь возможный хэппи энд. Пусть и не по своей воле. Но пишешь и твоему окончанию истории хочется верить. Юань ведь вспомнил, кто написал эту работу. Вспомнил и то, что очень болело сердце за непонятого и отринутого людьми некроманта, пошедшего на все жертвы, какие только могли быть, ради своей семьи. Почти полное отсутствие эгоизма. Почти полное отрицание своей ценности как личности, как человека достойного уважения и любви. Сломанный, готовый на всё для выбранных людей, человек, с которым ты ассоциировал себя.       Взбунтовавшийся лишь однажды, согласно выбранному твоим сердцем справедливому пути. Несчастный и не желающий жить когда исчезли все те, ради кого он сделал себя таким, оказавшись непригодным для всего остального мира. Слишком сильный, знающий о каждом слишком много. Олицетворение слабости и трусости благородных заклинателей. Тот, кто идеально подходит в качестве козла отпущения. Шень Юань поморщился и с тихим шипением выпустил воздух сквозь зубы, встряхивая головой: — Это только слова. Мхатовская драматическая пауза оказалась к месту и бедняга едва не впал в депрессию. И тоска его не была наигранной, поэтому Шень Юань покачал головой и признал: — Но к моему сожалению, я уже увидел твою суть, Лань Ванцзи. И не сказать, что увиденное мне понравилось полностью. Внешне ты праведник, но внутри человек с тёмными желаниями, собственник, ревнивец, эгоист. Слабое понимание чужих эмоций из-за недостатка опыта в расшифровке даже своих собственных. Опасная смесь. Однако, в тебе много и света. Забота о малом круге близких, способность на искреннюю любовь и уважение, готовность подставить плечо и взять на себя груз чужого горя. Доброта к слабым и уважение без преклонения, к сильным. Сильный разум. Это достойно уважения. Шень Юань покачал головой, глядя на сжавшего в руках края одеяния молодого мужчину и со смягчившейся улыбкой продолжил: — Я не верю праведникам со слишком светлой репутацией. Я прекрасно знаю, какая мерзость скрывается в душах таких людей. Твоя душа полна желаний от которых следовало бы отказаться в угоду Учению твоего Ордена, но она чиста и цельна. Не отказывайся от них, но сбавь напор и будь умерен. Так ты не нарушишь внутреннее равновесие, поддавшись порокам и причинив себе и твоим любимым, вред. Учитывай способности и слабости окружающих тебя людей, подстраивая давление своей воли на них так, чтобы они сами рвались встать рядом, а не плелись по твоим следам. Учись всему, что может пригодиться в твоей жизни. Спрашивай старших, но всегда думай, подходит ли тебе их совет полностью, или нет. И ещё, как молодому мужчине, открою маленькую тайну мира взрослых. Мудрость не в том, чтобы слепо следовать за чужими словами написанными в книгах и сказанных кем-то, а в том, чтобы найти в этих словах то, что поможет именно тебе, сделав тебя лучше. Понимаешь? Лань Ванцзи, осторожно кивнул и Шень Юань переключился на учительский тон: — Слушай и думай. Человеческие отношения. Начинаются с осознания другого человека привлекательным для тебя. Но непосредственно сам процесс начинают ухаживания. Для начала, наблюдай за целью, осторожно приблизься. В неспешных разговорах узнай интересы, предпочтения, мягко намёки о своём желании ухаживать. Если избранник не понял, мягко продолжай общаться. Выясни плохие и хорошие стороны и реши, стоит ли связываться с этим человеком. Дурные наклонности с возрастом обычно усиливаются, поэтому здесь либо мягкий контроль и вдохновение своим примером для коррекции, либо смирение и принятие этих черт. Не считай себя умнее многих — изменение чужого характера это неблагодарный и каторжный труд, не каждому по плечу и требуется немалая сила духа, чтобы довести его до конца. Иногда смирение может сделать больше. Со временем определишься. Далее…       Лекция заняла не слишком много времени и отправив загруженного новым знанием мужчину к месту их с дядей размещения, Шень Юань заглянул за ширму. Там, со странным выражением лица обнимая спящего на его коленях Юаньмина, сидел Вэй Ин. Сев рядом с ним, Шень Юань обнял находящегося в прострации мужчину и склонил к себе, уложив его голову на своё плечо. Вэй Ин молчал, только устроившись поудобнее. Шень Юань не торопил его, сохраняя молчание и лишь слегка покачиваясь, зная, что подобное движение некроманта успокаивает. Пока Вэй Усянь не вздохнул, и не прошептал надтреснутым голосом: — Он ненавидел меня. Злился на любую попытку расшевелить его. Презирал за мой путь, который я на самом деле не выбирал. Пришёл сюда как надзиратель от Клана Лань. А теперь, говорит, что любит? Разве этому можно поверить? После всего? Шень Юань ласково улыбнулся, мягко клюнув большого ребенка губами в лоб и констатировал: — Я не знаю. Не смогу расшифровать, что его решимость заставит его сделать. Но его чувства очевидны, как и неумение их выражать. Он закованный в клетку догм, при этом раб собственных чувств. Опасная ситуация. Его самоконтроль силён и ваш способ совершенствования менее опасен чем наш, но искажение ци не спросит желает он его или нет. А этот глупец слишком боится признаться, не веря, что его услышат. Ты чем-то напоминаешь мне его. Столько страха и страданий внутри, а решимости отпустить их нет. Скажи мне, ребёнок, отчего ты несёшь этот груз в одиночку? — Я… Вэй Усянь осекся и замолчал, а Шень Юань обнял его, чуть сильнее для успокоения и сказал: — Мне всё равно, что будет с этим мальчишкой. Скоро мы отправимся в путешествие и ты отправишься с нами. Если ты пожелаешь, то даже не вспомнишь его пока не повзрослеешь. Никого не вспомнишь. Это решаемо.       Некромант промолчал, вложив свои пальцы в раскрытую ладошку малыша и вздрогнул, когда тот сжал её. Молодой ещё, на самом деле мальчишка, прошептал, глядя как крепко детские пальцы удерживают его: — Я просто хочу быть счастливым. Хоть раз. Один раз. Я хочу начать сначала.       Хищная усмешка проскользнула по губам Шень Юаня и он мягким и ласковым голосом ответил: — Сделаю так, как хочешь. А пока, хочешь пышек с мясом? Когда готовил — отложил несколько. У меня для них готов мой семейный острый соус. Гарантирую, что слёзы потекут даже у тебя.       Некромант вскинулся в любопытстве, заставив забормотать спящего Юаньмина. Тот, сладко спящий на чужих теплых коленках, от того, что его живая подушка начала шевелиться, пробурчал: — Братик Сянь? Вэй Усянь вздрогнул, утыкаясь лицом в грудь Шень Юаня и попросил: — Можно я так посижу? Юань только хмыкнул, начал гладить голову этого большого и запутавшегося ребёнка. Некромант, после многочисленных лечебных медитаций испытывал к нему чувство доверия и Шень Юань осторожничал, не желая нарушать это хрупкое равновесие. Практически не давил на Вэй Ина, только предлагая варианты и поддерживая в подобные моменты. Недолюбленный в детстве мальчишка тянулся к обращенному на него теплу, даже если сам это отрицал. И это заставляло задуматься, насколько ранимой на самом деле была его душа. И насколько не избалованным в ласке он был. Нет, судя по характеру — он сумел поймать крупицы любви и заботы, но для полного формирования самодостаточной личности этого оказалось мало. Долбанный псевдокитай с вечным ПТСР, с чрезмерным реализмом в некоторых моментах! Вот почему нельзя сделать фэнтезийный добрый мир с какающими бабочками пони и радугой?! Шень Юань упёрся подбородком в макушку Вэй Усяня, мурлыкая колыбельную.       Две палочки благовоний спустя, Вэй Ин осторожно выпрямился и до странного робко, спросил: — А можно мне, тех пышек? Шень Юань кивнул и добавил: — Не забудь про соус. Он — изюминка этого блюда.       Проснувшийся Юаньмин, обняв за шею братика Сяня, весело болтает ногами, сидя на его руках.       На кухне, достав отложенную в специальную коробку горку мелких пышек и быстро разогрел масло, соединив его с смесью специй и трав. Несколько минут и горячий масляный соус, оказывается разлит в две пиалы. Мужчины цивилизованно ждут несколько минут, чтобы соус подостыл и после, начинают пробовать. Шень Юань кивает, пропорции на этот раз он смог соблюсти и вкус оказался как дома. Соус авторства бабушки, тогда ещё Ирины. Острый, с добавлением трав уже во время обучения кулинарии Шень Юанем. Он навевает воспоминания о доме. Юаньмин посаженный на стул, набив хомячьи щёки, весело морщась от острой приправы, старательно точит пышку, стараясь избавиться от жжения во рту. Некромант же, механически жуёт, хмурясь, а потом вдруг потеряно констатирует: — Я не чувствую вкуса. До младшего Лорда Цин Цзин даже не сразу доходит, но потом он хмурится и просит отложить палочки. Обследование тока энергии в теле подтверждает — процесс разрушения тела ускорился. После ритуала у мужчины останутся считанные недели полноценной жизни, возможно даже меньше. Была одна мысль, но вот… Шень Юань потёр подбородок и кивнув, сказал: — Ядро у тебя вырезали, замена не поможет — твоё духовное строение отличается от других, и чужеродное ядро — отторгнет. Но что если, кое-что добавить… Ритуалу это не помешает. Шень Юань достает из волос шпильку и крутанув, под щелчок потайного механизма вынимает лезвие. Окидывает взглядом и морщась констатирует: — Не та шпилька. Зато сняв простенькую серьгу, он встряхивает её, вышибая из скрытого отделения маленькое лезвие и под недоуменным взглядом, осторожно режет себе руку, чуть выше запястья. И тут же протягивает над ладонью, концентрируясь. Темно-алая кровь собирается в шарик висящий в воздухе, а рана, за пару мгновений затягивается. Несколько мудр освободившейся рукой и шарик крови начинает отдавать зеленоватыми бликами. Протянув его к лицу некроманта, Шень Юань сказал: — Глотай. Не решение, но время выиграем. Вэй Усянь смотрит подозрительно, но прикрыв глаза — бросается в омут, склоняясь над шариком и ловя его ртом. Юань помогает крови проникнуть в горло мужчины и отдаёт ей единственную команду

«Сохранить жизнь»

Вечером появляется Цинхуа. Взмыленный, усталый и очень злой. Подойдя к Вэнь Цин, он вытряхивает перед ней свой мешочек цянькунь. На землю с глухим звяканьем летят мечи в ножнах, луки, свитки, от вида которых Вэнь Цин начинает плакать. Шан Цинхуа рассыпает поверх несколько комьев одежды в золотой расцветке, из которых сыплются украшения. Одна из женщин, видя их, вскрикивает: — Мамины украшения! Шан Цинхуа возвращает на пояс мешочек и шагает к вышедшему из павильона Шень Юаню. Присутствие Лань Цижэня игнорируется, как и присутствие других свидетелей. Побратим кланяется и начинает говорить: — Как мне удалось узнать, была собрана делегация для посещения Луаньцзан, с целью заставить Вэй Усяня ответить за нападение на адептов Ланьлин Цзинь. Делегация однако, не добралась до нас. У подножия Луаньцзан, благодаря спланированной провокации, состав делегации подвергся нападению лютых мертвецов, под предводительством личного ученика Тёмного Старейшины Вэй. В процессе битвы, был тяжело ранен наследник Ланьлин Цзинь, Цзинь Цзысюань. При попытке покинуть Башню Кои, была остановлена и помещена под домашний арест супруга Наследника, госпожа Цзян Янли. Орденами Ланьлин Цзинь, Цинхэ Не и присоединившимися к ним нескольким мелким Орденами, на последнем собрании было решено заставить Вэй Усяня отдать Стигийскую тигриную печать и провести над ним суд, чтобы он ответил за преступления. Глава Цзян и Глава Лань отказались участвовать в этом, но их было решено задержать на пути сюда. Письма также были перехвачены. Собранные для захвата заклинатели, в количестве полутора тысяч прибудут к утру. Помощь не успеет. Шень Юань выдохнул, сложив веер и начал отдавать приказы. И последним, он крикнул: — Вэй Ин, мы начинаем немедля! Всем остальным — готовиться к осаде! Ритуал прошёл штатно. Просчитанный несколько раз, он почти не занял сил у помогающих мужчин. А вот Вэй Усянь побледнел и тяжело дышал, облокотившись на метнувшегося к нему Вэнь Цюнлиня. Судя по растерянному взгляду живых глаз, тот сам не ожидал происходящего. Шан Цинхуа тем временем пробормотал на ухо побратима: — Эм… Брааааат. Я кажется случайно отравил одного из ключевых злодеев Черновика. Слишком рано. Шень Юань оторопело оглянулся на Цинхуа и уточнил: — Того самого? Цинхуа кивнул. И добавил: — Ты можешь за шесть часов, пока начинает действовать яд, добавить в капсулу дротика вот такое количество противоядия? — Лорд Ань Дин развел пальцы, указывая необходимый объём. Шень Юань поморщился и сказал: - Да. Но стрелять будешь сам!       Пару часов спустя один из самых доставучих злодеев этой вселенной, с пронзительным визгом вылетел из чужой спальни. В его заднице торчал оперённый дротик от духовой трубки, задорно сверкая серым оперением. Слуги, проводили сиятельного господина в непотребном виде пролетевшего в сторону своих покоев, недоумённым взглядом. А Шан Цинхуа, передал девушке с которой сей господин намеревался провести время, мешочек с серебром. И убрав трубку в кошелек цянькунь, использовал талисман перемещения. То, что после него ещё пару секунд стояло эхо от гиеноподобного смеха, никто не докажет. Шень Юань тем временем помогал уставшему некроманту, в свете факелов расчерчивать самую мощную очищающую печать, которую они оба знали.