Попаданец в квадрате

      Битва ненадолго захлебнулась в самом начале. Клан Лань остановил наступление, сообщив, что Вэй Усянь, ценой своего дальнейшего развития уничтожил Стигийскую тигриную печать. А на возмущение людей и новую попытку полезть на жителей горы, поднялся Шень Юань, сжимающий ленту в руке и не стесняющийся мокрого от слез лица, громко крикнувший: — Клан Вэнь взят под покровительство, отринув прошлые привязанности и принесший присягу своему новому владыке! Решивший напасть на членов Клана Шень, будет убит мной лично! Решивший напасть на моего потомка, носящего имя Вэй Усянь — будет казнён на месте мной лично! Без суда и следствия! Только вот не из простых людей была собрана эта армия. Много ненависти и грязи вытащила из людей эта ситуация с Кланом Вэнь. Люди, видя беззащитных врагов, которых можно было достать собственными руками, потеряли чувство самосохранения. — Да чего мы его слушаем! — Он такой же тёмный, как и эта Илинская тварь! — Добить этих Вэньских псов! — Добить всех! — Да!!! Пока люди подбадривали себя, Шень Юань отпустил ленту, как живую влетевшую к нему за голову и собравшую волосы в тугой и низкий хвост. Меч, выскользнувший из ножен, завис над землёй. Подхватив одной рукой кулёк, в который превратился закутанный Вэй Усянь, Шень Юань повернул голову к всё ещё глубоко шокированным Ланям: — Ванцзи. Отведи всех к Вэнь Цин и укройтесь в поселении. И простите меня за то, что вам предстоит увидеть. Эта часть истории нашего Учения, не должна была выйти на свет, ради спокойствия близких. К сожалению, сейчас я миром всё решить не смогу. И не хочу. Берегите его до моего возвращения.       Кулёк с бессознательным некромантом влетел в руки Лань Ванцзи, бережно подхватившего его и скомандовавшего что-то родичам. Троица, споря, тем не менее направилась в сторону поселения. А рядом с Шень Юанем, поднявшим меч на уровень глаз, приземлился Шан Цинхуа. Стукнувшись кулаками с побратимом, он хмыкнул, оглядывая начавшую шевелиться людскую массу и констатировал: — Важных для сюжета персонажей кроме Не Минцзюэ и трёх десятков Ланей, там нет. Можно бить наверняка. Мастер Цин Цзин, напротив, хищно оскалился и выдавил сквозь зубы: — Нет уж. Они все останутся жить. Но каждый день для них будет пыткой. Цинхуа, примени на листьях-лезвиях преобразование. Сок нашего бамбука-мутанта сыграет роль яда, который лишит этих тварей их гордости — способности легко использовать ци, на несколько лет.       Лорд Ань Дин довольно усмехнулся и кивнул, одновременно с другом щёлкая пальцами и поднимая руки. В воздухе, при полном отсутствии ветра раздался сильный, ураганный шелест деревьев. Следом за шелестом, раздался громкий треск и навстречу удивлённым людям, понеслась закрывшая небо туча листьев, щепок и травы. Вот только, мнимая безопасность подобного быстро развеялась, от первых криков. Шень Юань усмехнулся и одновременно с другом сжав пальцы в кулак. Крики усилились, как и призывы к бою. И вот тогда, Шень Юань схватился рукой за меч. Но подумав, убрал оружие в ножны, вставая в стойку и под смех Цинхуа, ответивший: — Вторым номером пойду, чтобы не поубивать сразу.       Побратим только усмехнулся и повторил его действия, сорвав с шеи кулон Мобэй Цзюня и сломав его, проглотил содержимое, на пару секунд полыхнув льдисто-голубыми глазами. Цепочка отправилась в мешочек цянькунь, а после, оба вдруг вздрогнули, ощутив ЭТО. Знакомое ощущение открытия портала с помощью Синьмо. И сразу стало легче, от осознания — продержались.       Но отвлекаться уже было нельзя и оба, бросились в толпу противников, ломая им и так разрушенный строй, слаженным вихрем ци, раскидавшим пару десятков человек за раз. И пошла потеха. Драться оказалось весело. Люди, не выдерживали напора бессмертного и почти достигшего бессмертия мастеров, разлетаясь словно кегли от удара шаром для боулинга. Редкие заклинательские мечи, выдерживали столкновение с выверенным ударом в рукоять или лезвие, ломаясь от приложенной силы. Всего один верный удар и второй уже окончательно выводит нападающего из боя. Цинхуа, использующий силы своего господина, полученные в дар ненадолго, вовсю ранил людей, бросая в них тонкие ледяные стилеты, по активным точкам. Не смерть, но лучше бы она. От таких ран не оправиться даже до конца жизни. Не с их уровнем медицины, большей частью утраченным, после войны пятьсот лет назад. Вихрем налетели человек пятнадцать разом, но ответить оба Лорда не успели. Перед ними вылетела тонкая женская фигурка, с волосами заплетенными в многочисленные мелкие косицы. Одежда закрывала её тело полностью, но облегала столь сильно, что простора для фантазии не оставалось. Этим она сразу узналась обоим мужчинам. Цинхуа хихикнув, отбил атаку оторвавшегося от основной свалки воина, пинком вышвыривая его под ноги собратьям: — Дева Ша! Рад встрече! Демонесса со смешком влетела в толпу, смазавшись в воздухе и раскидала противников, с весёлым гиканьем врезаясь дальше. За ней следом, одетая лишь немногим более прилично, но с открытыми плечами (тоже почти открытая эротика по нынешним меркам) влетела другая женщина, по чьему телу змеились темные узоры. В ней Шень Юань с удивлением узнал Су Сиянь. Матушка его ученика, ненадолго притормозила и поздоровавшись, уточнила: — Жалеем? На что Шень Юань в пару секунд проанализировав ситуацию (время, нравы, степень того как его все достали и собственное мстительное отношение к людям этой эпохи за сына, в целом), усмехнулся и покачал головой, меняя планы: — Только ребят в белых одеяниях с лентой на голове, тех кого они укажут и высоченного мужика с большой саблей демонического происхождения. Остальные — ваши. Приятного отдыха. Су Сиянь, окинув его внимательным взглядом, кивнула, довольно усмехнулась: — Хороший подарок, зятек. — И зычно крикнула идущим за ней следом демонам: — Людей в белом и тех кого они заберут — не убивать, воина с оружием демона не убивать. Все остальные — ваша добыча! Славьте жениха Принца! Демоны одобрительно зашумели и маленькая армия в пару сотен лиц, влетела в человеческую свалку. Возле Шень Юаня и Шан Цинхуа осталась мёртвая зона, куда на полной скорости влетели старые знакомые. Удивительно, что от такой встречи не проснулась Система. В отличие от сна, выглядевший по-иному Ло Бинхэ, возмужавший, вытянувшийся почти на голову выше своего Учителя, с широкой улыбкой стиснул Шень Юаня в объятьях. Юань, проведя кончиками пальцев по лицу ученика, шумно выдохнул и обнял его за шею, кончиками пальцев гладя по линии челюсти (очень мужественной, к слову) и глядя в глаза, признавая: — Ты так вырос. Тот только улыбнулся и повернув голову, мягко поцеловал его палец, ответив: — Я старался, Учитель. Рядом ойкнул Шан Цинхуа, только голос при этом был какой-то истерический. Шень Юань даже обернулся. Спеленутого по рукам и ногам плащом ледяного демона, побратима, этот самый демон пытался сожрать, демонстрируя отвратительные навыки поцелуя. Мужчина даже покачал головой, констатируя: — В таких случаях обычно прежде признаются в чувствах, но у вас вечно всё не по правилам. Ло Бинхэ, тем временем, чуть склонился к отвлекшемуся Учителю и шепнул ему на ухо, вызывая мурашки от ставшего ниже, чувственного голоса: — С моим признанием чуть подождите. Я подготовил всё согласно традициям и начну в момент, как вы позволите. Шень Юань, оглушенный ощущениями и своей реакцией (волна тепла ушедшая в низ живота) от одного голоса, только кивнул. И нахмурился, чувствуя открытие второго портала Синьмо. Ло Бинхэ тоже напрягся, но мужчина в его руках уже увидел шестерых гостей, несущих в руках свёртки, которых почему-то было два. Звуки битвы затихали и Шень Юань попросил отпустить его, пояснив настороженному Ло Бинхэ: — Они помогли мне, когда мы попали сюда. И должны помочь с телом для второго сына. Пойдём навстречу? Бинхэ кивнул, оставив на его виске мимолётный поцелуй и отодвинулся, идя рядом. Шан Цинхуа, отпущенный своим Королём, отчего-то сильно возмущённый, демонстративно обошёл его и Ло Бинхэ, пристроившись сбоку от идущего Шень Юаня. Мобэй, с непонимающим выражением лица, поплелся следом. Юань же, взглядом спросив у Цинхуа, нужна ли помощь, добился только резкого отрицания и сердитого прищура.       Гости встретили их с весёлыми улыбками и Шень Цинцю-младший, обозрев виднеющееся вдалеке поле боя, с лукавой улыбкой уточнил: — Дагэ, тебе точно ещё потребуется армия? На что Шень Юань только кивнул, констатируя с досадой в усталом голосе: — Если эти суицидники решат повторить, то разве вы откажетесь от бесплатной драки? Как мне кажется — нет. Раскрыв веер, младший двойник с удивлением, уточнил: — Не жаль? На что Шень Юань хмыкнул и совершенно спокойно пожав плечами, констатировал: — После травли моего сына, пусть молятся Богам, принося благодарственные дары за то, что я не выжег их Ордена до последнего адепта. А мне хотелось. Они всё равно не поймут милосердие. Таково время и менталитет этих людей. Двойник сложил веер и подойдя, положил руку на плечо Шень Юаня: — Этот мир ломает тебя. Тебе бы домой. Юаня перекосило и он сжав руку двойника, почти повысил голос на него: — И мучиться после вопросом, чистые руки или семейное счастье?! Скажи-ка мне, со всем своим миролюбием, убьёшь ли ты за свою семью? За твоего Бинхэ?! Двойник вздрогнул, глядя на него расширенными глазами, но кивнул. Его супруг порозовел щеками, глядя на своего Цинцю влюблёнными глазами. Бинхэ за плечом Шень Юаня, хмыкнул. А сам мужчина констатировал: — Как всё, оказывается, просто. Но позвольте спросить, зачем вы здесь? Шень Цинцю охнул и повернувшись к мужу, открыл у свёртка верхушку. В коконе из теплой и влажной ткани лежал малыш лет примерно четырёх, может чуть больше. Его кожа была бледной и отдавала зеленью. Черты лица были очень похожи на взрослого Усяня. Осталось только поместить в это тело душу, а то тело, пустить на улучшение этого, делая его полностью настоящим. Юань погладил личико будущего тела сына и кивнул. После, переведя взгляд на второй свёрток. Его развернул Цинхуа-младший. Детское лицо было незнакомо — возраст для определения черт был слишком мал, наверное чуть больше года. Шень Цинцю пояснил: — Вэй Усянь попросил вырастить вместилище для его друга. Душу он должен был поймать во время ритуала проводимого вами. Шень Юань в раздумьях, кивнул и поманил гостей за собой.       А в поселении их встретила настороженная суета и Шень Юаню пришлось быстро восстанавливать людям картину мира, занимая их приказами. В шатре, на который с удивлением воззрился Мобэй Цзюнь, обнаружились все трое Ланей, Му Цинфан, Вэнь Цин и Вэй Усянь. Последний, будучи бледным как шёлк-сырец, лежал на кушетке, сколоченной для таких случаев, тяжело дыша и покрытый потом. Поздоровавшись со всеми, Шень Юань сел на свободный край кушетки и спросив разрешения у Му Цинфана, занялся передачей ци, в область дяньтяня Вэй Ина. Для человека, чьи духовные каналы уже начали отмирать — это было весьма болезненно. Но, в случае с уже привычной энергией Шень Юаня — полезно. Под скрежет зубов и тихие всхлипы ещё больше бледнеющего мужчины, Шень Юань настроился и процесс пошел. В первые минуты, когда боль начала уходить, под жаром чужой энергии, Вэй Ин расслабился. Через несколько минут, ему стало легче дышать. А по истечении времени примерно половины палочки благовоний, он открыл глаза. Красный оттенок, отличавший наполненного тьмой мужчину от других, полностью ушёл. Красивые, стального цвета глаза, не могли сфокусироваться и Юань спокойно, жестами, потребовал всех присутствующих молчать, а сам, обратился к очнувшемуся: — Вэй Ин, ты слышишь меня? Здесь я и целители. Ты можешь сказать, что ощущаешь? Тот, с трудом прохрипел: — Да. Тьма ушла, и я теперь почти не чувствую тела. Сколько дней мне осталось? Му Цинфан, уже обследовавший тело пострадавшего, констатировал: — Без поддержки — три. С поддержкой — семь. Этого хватит, чтобы подготовить всё необходимое. И попрощаться, если будет на то ваше желание. Вэй Ин только усмехнулся с горечью: — Будет. Я задолжал пару разговоров. Шень Юань замолчал, продолжая делиться столь нужной телу Вэй Ина, энергией. Пока наконец Лань Ванцзи не выдержал. Решительно встав, он подошёл к кушетке и опустился перед ней на колени: — Вэй Ин. Вэй Усянь вздрогнул, с ясно слышимой обидой обреченного, констатируя: — Я даже не слышал твоих шагов. Младший Лорд Цин Цзин, тем временем, закончив, поднялся и сказал: — Мы покинем вас. Лань Ванцзи, позови нас, как вы поговорите. Сделав знак остальным, Шень Юань вместе с ними, покинул шатёр. Мимолётно коснувшись руки своего Бинхэ, в попытке оставить у себя хоть каплю тепла на предстоящий разговор, он обратился к Лань Цижэню и Лань Сичэню: — Друг мой, я бы хотел обговорить с вами и вашим племянником, пару моментов. Пригласив жестом обоих мужчин, следовать за собой, Шень Юань стянул ленту с волос и хотел было положить куда-нибудь или отдать Ланям, как та, змеёй взвилась в воздух и оплела запястье, буквально слившись в месте узла. Юань дёрнул её пару раз и плюнув, опустил рукав, игнорируя взгляды обоих мужчин. Его ждал разговор.       Шан Цинхуа-старший, тем временем, потащил за собой остальных. В том числе Вэнь Цин. Во втором шатре, на похожей кушетке, в обрамлении лент увешанных талисманами, лежало тело Вэнь Нина. Лишённое тьмы, оно бы начало разлагаться, как любой приличный труп, но эти талисманы замедлили время в несколько десятков раз. Тело уже было расписано всеми необходимыми символами. Табличка удерживающая душу, лежала поверх тела. Му Цинфан, уже участвовавший в подобном, после кивка друга, снял верхнюю накидку, заколол волосы и пригласил Вэнь Цин принять участие. Кувшины с кровью заняли свои места. И Шан Цинхуа-старший, настроившись, положил рядом с мертвым телом, освобожденное от тряпок растительное тело малыша. И расставив участников, начал ритуал. Привычно полыхнуло, при росписи кровью детского тела, подгибались колени от количества энергии, пропускаемой через себя. И вспыхнув, обратившееся искрами, тело втянулось в тельце ребенка, делая его по-детски розовым и теплым.       Финальная прорисовка символа на лбу малыша и тот, сделав первый вздох, начинает плакать. Шан Цинхуа-старший, покачнувшись, оседает на пол, подхваченный своим королём, а Му Цинфан, под непередаваемым от полноты эмоций, взглядом Вэнь Цин, обследует младенца. Тот, заливается истошным криком и Цинхуа рявкает: — Вэнь Цин! Ему потребуется один день и одна ночь подпитки твоей ци, чтобы стабилизировать состояние. После этого он станет окончательно живым. Ты этот момент почувствуешь. На полное невысказанных чувств объятие, мужчина только кивнул и похлопал девушку по плечу: — Займись братом. И вспомни, как поются колыбельные — впереди у тебя долгие годы заботы о его благополучии. Ведь примерно до пятнадцати лет, он теперь обычный ребёнок. Чистый лист. И поблагодари Вэй Усяня — это была его личная просьба.       Девушка кивнула и подхватив на руки малыша, закутала его в протянутую пелёнку и начала укачивать, уходя за ширму, отсекающую звуки. Благо у них в поселении было чем кормить годовалых детей и место для сна ребенку тоже найдётся, как и няньки. Стоит им только узнать, что их защитник переродился (если Вэнь Цин пожелает это сказать) и отношение к нему будет хорошее. Не скажет — тоже не беда. Новорожденному будут рады, ведь он символ того, что они сумели пережить плохое время.       Шан Цинхуа-старший, переговорив со своим двойником, попросил Му Цинфана осмотреть будущих мам, а сам, остался наедине с демонами их мира. И вздохнув, под пытливый взгляд Ло Бинхэ, сказал: — Спрашивайте.       Тем временем, наедине с представителями Клана Лань, Шень Юань, теребя кончик ленты, намотанной за наруч, привлекая внимание собеседников, ответил на множество вопросов. И задал свои. Особенно интересовали судьба парадного одеяния, по примеру которого были созданы одеяния Ордена Гусу Лань, гуцинь, которую подарил Учитель и сборника мелодий, самого первого. И спрятанный в вечном сне, возможный труп ещё одного Шень Цинцю в его жизни. С последним, возникли сложности. При всех подозрениях в том, что перед ними сидит Учитель их основателя, в тайну пещеры его посвящать отказались. Пожав плечами, Шень Юань просто и незатейливо согласился. И в отместку, сделал то, что умел лучше всего — вынес мозг, саркастически усмехнувшись в лицо обоим Ланям: — Иронично, правда? Клан с самой благородной репутацией, вырос из моего Учения. Но спросите себя сами, насколько сильно вы извратили его. Десять Правил и Кодекс, против вашего художества на три тысячи пунктов. Мне, как стоящему у истоков, смотреть на всё это смешно. Но вмешиваться я не буду — только вы решаете, сколько ещё проживёт ваш Орден, с таким количеством цепей. Это моё вам благословение и предупреждение. Если осталось в вас то, что сохранил мой Ученик — вы выживете. Нет — значит бесславный конец. Остановка в развитии и вырождение, против реформ и выживания. Выбор. Помните о решении Вэй Усяня и присмотрите за Ванцзи. Не дайте ему совершить с собой непоправимое. И передайте именной табличке моего Ученика, что не выполнили его просьбу. Если вообще, отныне, сможете войти в храм предков. — Последняя фраза звучит родительским укором и лёгкой издёвкой. И отчего-то, Лань Сичэнь испытывает острое желание попасть в храм предков, чтобы опровергнуть эти слова. Но он воспитан и не позволяет себе перейти на бег, выходя из павильона и направляясь к брату. Тот, попросив разрешения остаться до последнего вздоха Вэй Усяня, получает его. Дядя с Главой Клана Лань покидают поселение, забирая почти не пострадавшего Главу Не, полусотню его людей, сохранённых просьбой адептов в белых одеяниях и их самих. Демоны, пришедшие в качестве подкрепления, из тех кто не питается плотью, но вид избитых и покалеченных адептов, выборочно забираемых в качестве трофеев, пугает. Как и осознание тех, кто остался. Демоны, не взяли только тех, кто не имел потенциала. Мусор. О чём прямо и сказали. Мало того, что покалечили, так ещё и очень унизили.       Шень Юаню, один из демонов с удовольствием об этом отчитался, привел за собой пятерку личных трофеев, связанных цепью и вручил конец этой цепи, со словами: — Научите меня играть на гуцине! Эти люди подойдут в качестве оплаты? Кто в этот момент охренел больше — Шень Юань или «трофеи», сказать было сложно. Хихиканье, вырвавшееся сквозь шок, быстро перешедшее в счастливый смех, остановить было просто невозможно. И чтобы чуть исправить ситуацию, Юань, ещё посмеиваясь окинул взглядом «оплату» и не постеснялся подойти и пощупать ей бицепсы. И зачем-то лимфоузлы. Ещё проверил глаза, оттянув веки. И кивнув, признал, чтобы не обижать демона: — Несвоевременный дар, но достойный. Пойдут послушниками, если переживут Испытания. А что касается обучения… Игра на гуцинь и только? А пипа, флейта, гучжэнь? А танцы? Пение? Манеры человеческого мира? Литература? Искусство?       У бедного демона, судя по горящим глазам, в голове сработал праздничный фейерверк. По энтузиазму и непосредственности, Шень Юань узнал в молодом демоне члена свиты девы Ша, с которой та прибыла на Цин Цзин с планом захвата. И которым он тогда нёс такое… Сломал он демонов, что поделать. Надо брать ответственность. Хмыкнув, Юань спросил ещё раз и дав своё согласие на обучение, добился забавной реакции. Демон, подскочил, с счастливым смехом ускакал в сторону своих собратьев, заорав: — У меня получилось! Я стал учеником Мастера Шень! Синхронно развернувшиеся в его сторону несколько десятков демонов, с горящими глазами, заставили напрячься. Мягкий смех Бинхэ над ухом, с ласковой угрозой направленной к дернувшемуся демону, сказавшего: — Учитель умеет покорять умы. Но пусть Учитель помнит — он уже часть моей семьи. И чужаку я оторву голову. — Нет, спокойствия это вовсе не прибавило. Как и осознание: — Что?! Так, Цинхуа, у нас пополнение! Пристрой подарок — я придумаю, что с ними сделать попозже. А я сейчас поговорю с одним хитрым персонажем… Шень Юань потащил за собой полудемона, схватив за рукав. В шатёр. Там, покачав головой на взгляд вскинувшегося Ванцзи, он парой взмахов рук расправил ширмы и чуть не упал, запнувшись о собственный цинь. Точнее, упал, подхваченный Ло Бинхэ и из вредности утянувший его за собой. Впрочем, никто не пострадал. Бинхэ в начале падения оттолкнул инструмент в боковые подушки, перевернувшись и ловя увесистого Юаня на себя. Благо увел его мужчина в свою часть шатра, где повсюду валялись куча подушек. И почему-то именно там, оказался сидя верхом, как нарочно. Положение оказалось слишком двусмысленное. Клишированное. И отчего-то сильно волнующее, до жара сыпанувшего в лицо и прошедшего по телу от кончиков пальцев, до заколовшего затылка. Бинхэ в обрамлении подушек выглядел так красиво, что Юань на самом деле засмотрелся, скользя взглядом, а после и пальцами, по знакомым чертам. Как когда-то во сне, словно слепец, он огладил их, прослеживая линии. И неожиданно, признал: — Ты вырос. Полудемон, жмурящийся от удовольствия, пробормотал: — Повторяетесь, Учитель. На что Шень Юань покачал головой и с горечью констатировал: — Это ведь было больше трёх лет, так? Прости меня, Бинхэ. Я так виноват перед тобой… Под тихий всхлип на не до конца закрытую грудь протагониста закапали горячие капли, ошарашивая мужчину. Полудемон вскинулся, обхватывая Учителя за талию и садясь, прижал его к себе, вытирая слёзы с его лица и попытавшись оправдаться: — Учитель! Вы не виноваты. Я сам решил исследовать Бездну. И Мобэй последовал за мной как вассал. Он ничего не смог бы сделать. К тому же, я рад этому. Учитель, благодаря Бездне я через два года уже не буду ребёнком! Мне уже будет тридцать! И даже ваши принципы не позволят вам мне отказать!       Шень Юань недоуменно моргнул, подняв взгляд на протагониста и не совсем поняв ситуацию, честно ляпнул: — Причем тут тридцатилетие? Демоны же становятся официально взрослыми в двадцать пять, когда берут под контроль свои силы. Ты же уже взрослый. Теперь непонимающе молчал полудемон, пока вдруг не улыбнулся, широко и радостно, и не шепнул на ухо Шень Юаню: — Спасибо, Учитель. — И прервал попытки ответить, самым тривиальным способом. Кончиком языка, он лизнул приоткрытые в возмущении губы и накрыл их своими, утягивая мужчину на своих коленях, в поцелуй. И порадовался тому, что поддержал идею Мэнмо об обучении премудростям любви у адепта Цянь Цао, с богатым прошлым.       Шень Юань, возмутившийся было, расслабился, когда полудемон притянул его к себе за затылок, легонько царапая кожу кончиками заостренных ногтей. Всхлипнув, он приоткрыл рот, в попытке что-то сказать и Бинхэ воспользовался этим, пустив в ход язык, пока очень осторожно. Полудемон пил дыхание мужчины в своих руках, любуясь его румянцем, сквозь густые ресницы. И очень обрадовался, углубляя поцелуй, когда в забытьи, Шень Юань поднял руки и зарылся своими музыкальными пальцами ему в волосы, легонько массируя голову. Покрасневший, всхлипывающий от избытка ощущений, едва слышно издающий звуки, предшествующие полноценным стонам удовольствия… Он был очарователен. Бинхэ неприкрыто наслаждался, ощущая дрожь тела в своих руках, пока не ощутил лишнее сейчас возбуждение, своей нижней части тела. Он ещё помнил о словах Учителя, о страхе.       Поэтому, с благодарной ностальгией вспомнил Пещеры Тысячи Искажений. И одну живую, хищную лиану. Её пыльца будила в жертве похоть, стоило поддаться которой и эта тварь находила цель по запаху, высасывая как бурдюк с кровью. Справиться с ней мог только обладатель хорошего самоконтроля, способный управлять своим телом. Сложная наука, но в условиях постоянного выживания — быстро осваиваемая. Сейчас Бинхэ был благодарен полученному опыту. Осторожно, он сбавил пыл и стал действовать нежнее, успокаивая Учителя, чьи ловкие пальцы в его причёске, совсем не помогали. Но получилось и ставший осознанным взгляд Шень Юаня, с его мимолётным испугом, были ожидаемы. Прижав его к себе, позволив уткнуться в свою шею, Ло Бинхэ услышал; — Что я себе позволяю… Я его Учитель! Мы ведь даже не помолвлены. Какой стыд. Усмехнувшись, полудемон негромко заметил: — Учитель, согласно традициям Мира Демонов, добровольно испив моей крови, вы признали, только за мной, право стать вашим мужем. Так что мы практически женаты. Нам осталось только обменяться дарами, получить благословение родителей и пройти взаимный обмен кровью, на глазах вассалов и семьи. Шень Юань, возмущённо сверкнув своими прекрасными зелёными глазами, сейчас влажно блестящими от недавних слёз, стукнул его по груди и прошипел, напомнив одного пушистого хищного зверя: — Ты вообще не помогаешь! И вообще, я отказываюсь вступать в брачный союз, до тех пор пока ухаживания не удовлетворят меня! Ло Бинхэ только рассмеялся, оставив короткий поцелуй на кончике носа Шень Юаня и кивнул: — Да будет так. Удовлетворение от ухаживаний будет полное. Отчего-то Юань услышал в этом едва ли не мурлыкающем тоне, недвусмысленную угрозу своему целомудрию. Стукнув наглое создание веером, прямо по макушке, Шень Юань поднялся и сказал: — Ты ещё с сыном не познакомился. Торопыга.