Дневник Михаила

***

Вессели найдены. Вот только мне не нравится заданная ситуация и то, что нет никакого сходства между мной и тем человеком, который станет моим сосудом. И это при том, что сходство между Люцифером и его весселем — идеально. Когда я смотрю на Сэма Винчестера, я словно вижу своего брата. Впрочем, чему я удивляюсь, оболочку для Люцифера подбирал Азазель. А сегодня я решил взглянуть на своего весселя вблизи. Винчестеры, проводя очередное расследование, зашли в церковь, а там я могу появляться без дополнительных условий, хотя лучше оставаться незримым. Они говорили со священником об ангелах, о том, какие мы… Да, давно я не веселился так, как в тот момент, когда услышал вопрос Сэма Винчестера: — Значит, ангелы не такие, какими мы привыкли видеть их на рождественских открытках? Удивительная наивность! Я видел те рисунки: кудрявые толстощекие младенцы с куцыми крылышками или женоподобные бесполые существа в белоснежных туниках и крыльями, которые скорее притянут к земле, чем позволят взлететь… Нас удивляет, что люди видят ангелов такими. А теперь оказалось, что и охотники думают также. По крайней мере, Сэм Винчестер. А вот Дину Винчестеру было все равно, что думают о нас люди. Его мысли были о последнем приказе отца, о том, как можно приказывать сыну стать братоубийцей. В этот момент я подумал, что Джон так и не понял, что именно надо демонам от его младшего сына. И мелькнула мысль, а если бы он знал, что надо ангелам от его старшего — позволил бы он Дину умереть? Я продолжал слушать объяснения священника, рассматривая Дина, и на какой-то момент наши с ним взгляды встретились. И я не успел — или не захотел? — отвести взгляд и человек увидел, как раскалывались под ударами мечей планеты, как взрывались звезды, как сталкивались и гибли галактики в наших битвах с падшими… Дин забыл об этом в тот же миг. Но память о том, что он прочувствовал… Тревога и страх останутся теперь надолго. Впрочем, эти чувства легко перенаправить на охоту и брата, что я и сделал.

***

— Я предпочитаю думать, что ангелы исполнены любовью, а не гневом, — услышал я слова священника, обращенные к Сэму. Ты не прав, — беззвучно прошептал я. — Мы были исполнены любовью, но теперь мы исполнены гневом. Таким, что подобен буре, что вырывает с корнем деревья, срывает почву и крошит в пыль скалы до самого основания. Но зачем людям знать об этом? Пусть по-прежнему видят в нас невинных, благожелательных созданий, что опекают их, оберегают от зла… Пусть люди сохранят свою наивность и никогда не узнают, насколько мы близки к тому, чтобы уничтожить их.

***

…Чем дольше я наблюдал за тем, кому предназначено стать моим весселем, тем больший гнев охватывал меня. В Дине Винчестере нет ничего, что хоть немного напоминало бы меня. Он дерзок, упрям, своеволен. Ухудшенная копия весселя Люцифера. Что у меня общего с Дином? Мы оба старшие братья? Практически сами вырастили младших? Этого недостаточно. В отличие от меня Дин так и не понял, что такое ответственность, он продолжает жить одними чувствами. И если какое-то время я мог еще сомневаться в этом, то сегодня убедился в собственной правоте. Дин заключил договор с демонами, чтобы вернуть убитого брата. Почему люди не думают о последствиях таких сделок? Ни для себя, ни для тех, ради кого соглашаются на вечные муки? Почему не хотят понять, что выкупая жизнь другого ценой собственной души, обрекают спасенного на прижизненный Ад? Почему забывают, что навязанное благодеяние зачастую оборачивается скрытой или явной ненавистью к «благодетелю»? Впрочем, один положительный момент в этом безумном поступке все-таки был — Азазель мертв, его питомцы истреблены, и больше не будут мешать нам. А еще я подумал, что если Дин окажется в Аду, то как вессель он станет мне бесполезен.