Дневник Михаила

***

Сегодня Рафаил приходил ко мне убедиться, что я не передумал. Тем более что отступать уже поздно: Первая печать сломана. Мне не понравилось, как он это сказал. Слишком нетерпеливо, словно ожидал награду за добрую весть. Я ответил, что как вессель Дин уже не пригоден, что у Сэма Винчестера есть еще один брат. Но Рафаил продолжал настаивать, что никто, кроме Дина не может быть моей истинной оболочкой, что мы и так допустили слишком много расхождений с пророчествами. — Мы не можем точно следовать пророчествам! — прервал я его. — Пойми уже: нам не открыть дверь ключом, поэтому мы взрываем ее. Но то, чтобы вернувшийся из Ада полудемон стал моим весселем… Мне это не нравится. И, не дожидаясь новых возражений Рафаила, попросил его уйти. Мне надо побыть одному и обдумать все еще раз.

***

Я снова и снова спрашиваю себя: почему Отец не останавливает нас? Мы уже зашли так далеко, что… Почти все печати сорваны, а Он молчит. И порой мне кажется, что Он покинул не только нас, но и людей. Увидим ли мы когда-нибудь Отца? Сумеем ли вновь почувствовать Его любовь? Я — нет. Но остальные? В чем они провинились? Почему Он оставил нас?..

***

Многие уже догадываются, что происходит, и если даже не произносят вслух — я вижу по их взглядам: «Михаил решил начать Армагеддон, чтобы удержать власть». Глупцы! Отец мой, какие же они глупцы! Чтобы удержать власть, мне достаточно оставить все как есть. Самовольно запустить Армагеддон, стать братоубийцей, падшим — и все это ради сохранения власти? Они судят по себе. Хотя, и не все. Кастиэль, приставленный к Дину Винчестеру, стал проявлять неповиновение, и я приказал вызвать его на допрос.

***

…Кастиэль сделал все, как ему приказали. У нас не Ад, но мы тоже умеем убеждать. Ангел должен был понять: нам нельзя привязываться к кому-то одному. Если видишь одного — не замечаешь других. Жизнь многих ценнее жизни одного. Я был прав, назначив Кастиэлю наказание. Тогда почему я чувствую себя… Падшим? Да, это самое верное определение: падшим. Не из-за того же, что пытками принудил ангела исполнить приказ? Я поступал так и прежде. Или из-за того, что теперь у меня нет возможности остановиться? Я словно в центре бури, и события мне более не подвластны…

***

Кастиэль снова нарушил приказ. Предпочел стать падшим, но остаться верным тому, кто называл его другом, напомнив этим поступком Люцифера. Того тоже не остановила угроза падения. Идти до конца, отстаивать свои убеждения даже такой ценой... Рафаил сказал, что сам накажет беглеца, и я согласился. Нельзя было допустить, чтобы у сомневающихся появился новый символ. Отец мой, что мы делаем? Останови нас! Останови… Поздно. Последняя печать сломана. Люцифер свободен… Отец не откликнулся на мой зов, но спас людей, еще раз подтвердив: Он с ними — не с нами.