Монстр

Тишина, воцаряющаяся между ними, становится поистине оглушающей. Депо, вырвавшись из крепкой хватки Голубина, окидывает их обоих странным нечитаемым взглядом и уносится обратно в бар быстрее, чем девушка успевает сказать хоть слово. — Ты совсем ахуел? — шипит она блондину, толкая его в грудь. — Господи, такого даже я от тебя не ожидала! Она смотрит на него с нескрываемой яростью и разочарованием. Оглядывается в панике, искренне надеясь, что никто больше не стал свидетелем этого разговора. Тот молчаливо хлопает ресницами, видимо, сам до сих пор не осознавший, что именно произнёс. — Езжай в отель, — устало произносит она, уже поворачиваясь в сторону бара. — И никуда, блять, больше не лезь. Я всё улажу. — Саш… — Заткнись, просто, блять, заткнись! Девушка скрывается внутри здания. Ей нужно найти Артёма и поговорить с ним прежде, чем тот натворит глупостей. Он обнаруживается за столиком в углу, залипающим в телефон. Наверняка, уже вызывает такси, чтобы сбежать из этого места подальше. Бесшумно подкравшись, она замирает рядом. — Надеюсь, ты не в общий чат пишешь о том, что узнал? — на нервах Саша отпускает совершенно неуместную фразу. — Это не смешно, — шатен поднимает на неё изумлённые глаза так, будто видит впервые. — Я знаю. Мы можем поговорить? Нам нужно… Нужно поговорить сейчас. Он кивает, всё ещё находясь в шоковом состоянии. Слова Глеба эхом раздаются в голове. «С собственной сестрой». Это какая-то их дерьмовая локальная шутка? Совсем некстати он вспоминает недавнюю подсмотренную сцену — они трахались в кабинке туалета вовсе не как брат и сестра. Твою мать, что всё это значит? В полном молчании они выходят наружу. Блондинка оглядывается и удовлетворённо кусает губы, замечая через дорогу какую-то круглосуточную кафешку. Тянет его в ту сторону. Время — около двух часов ночи, и заведение оказывается совсем пустым. Они занимают самый дальний столик в глубине зала, заказывая кофе, чтобы хоть немного протрезветь. Разговор предстоит не из лёгких, и, как бы Депо не хотел надраться до отключки, ему нужно быть в ясном сознании, чтобы услышать то, что Саша собирается рассказать. — Я знаю, насколько всё это странно. Прекрасно понимаю, в каком ты состоянии. И я не хотела, чтобы ты узнал об этом именно так, но раз уж это случилось… Я всё тебе объясню, но ты должен пообещать, что сохранишь всё в тайне. Потом можешь послать меня и Глеба, но поклянись, что никому не расскажешь. — Так это правда? — сдавленно хрипит он, прочищая горло. — Пообещай, — твёрдо настаивает она на своём. — Хорошо. Блять, ладно! Что бы я ни услышал, я буду молчать. Это останется здесь между нами. Они делают одновременный глубокий вдох, набираясь сил и терпения. Блондинка сжимает на миг виски, скривив губы, будто испытывает мучительный приступ боли, а после открывает рот, выдавая ему полную историю всего без утайки.

***

Глебу исполняется семнадцать лет, когда он впервые понимает, что происходит что-то не то. Устраивает тогда вечеринку дома, пользуясь отсутствием родителей. Друзья вокруг напиваются, танцуют, а он сидит на диване, разомлев от первого в жизни косяка, и поглядывает на девушку, что прижимается к боку. Они встречались несколько месяцев, и сейчас та жарко шепчет ему на ухо признание в любви. Парень не чувствует ничего. Просто ноль, абсолютный. Да, с ней весело и интересно, а ещё она умеет делать неплохой минет. Но, если они сегодня расстанутся, он даже разницы не заметит. Дама отчаянно пытается вывести его на эмоции, вкатывает даже претензию про холодное отношение к ней. Ему становится смешно. Мы же и так вместе, чего ещё ты от меня хочешь? Она раздражённо посылает его к чёрту, так и не добиваясь никакой реакции. Час спустя блондин смотрит на то, как она танцует с одним из его друзей, вальяжно потираясь об него бёдрами. Но он всё ещё ничего не чувствует. Поведение девушки вызывает у него лишь отвращение. Ревность просыпается позже — когда он видит, как Саша ведёт на второй этаж дома какого-то парня, с кокетливой улыбкой цепляясь за его ладонь. Незнакомое, неприятное чувство разливается по венам, заставляя его соскочить с места. Голубин крадётся за ними следом, идя на поводу у инстинктов. Застаёт их в конце коридора. Они жадно целуются у стены. У него перехватывает дыхание. Как будто на катастрофу смотришь — страшно до жути, но глаза отвести не можешь. Ему становится обидно. Он почему-то думал, что только у него есть право быть рядом с блондинкой, ласково прикасаться к светлым волосам, неспешно вести кончиками пальцев по обнажённому плечу, вызывая у той мурашки. Сейчас это делает кто-то другой. Парень просовывает руку под её футболку, влажно целует в шею. Саша поворачивает голову в сторону, обеспечивая ему лучший доступ, и тут пересекается взглядом с братом. Накатывающая злость заставляет Глеба неосознанно сжать кулаки. Дыхание сбивается. Она смотрит с лёгкой усмешкой, будто точно знает, как ему сейчас кости скручивает от неясной паники. Инстинкты кричат во всю. «Это моё, не трогай, даже не думай об этом». Резко развернувшись на пятках, он сбегает вниз. Вылетает на улицу в одной футболке, торопливо прикуривая. Руки ходуном ходят, нервы — как оголённые провода. Пару минут спустя блондин слышит хлопок двери позади. — Успокоился? — отстранённо бросает ему Саша, также прикуривая. — Это что, блять, было вообще? — А на что похоже? Кажется, у меня только что появился парень, — она невинно жмёт плечами. Он в буквальном смысле теряет дар речи. Мысли летят потоком, уже рисуя красочные картинки: его сестра с другим парнем, как тот касается её, как она спит с ним. Его передёргивает. Весь выпитый алкоголь разом подскакивает к горлу. — Ты ведь знаешь, что я люблю только тебя, да? — она жмётся к нему, осторожно заглядывая в глаза. — Никто из них никогда этого не изменит. Глеб застывает на месте. Пялится на её приоткрытый рот, румянец на щеках от холода, и впервые в жизни ловит себя на очень странной и очень пугающей мысли — ему хочется её поцеловать. И почему-то кажется, что она его не оттолкнет. В памяти вдруг всплывают все ночи, что они провели вместе, когда были детьми. Делили одну кровать лет до двенадцати, пока родители не вмешались. Отец устроил тогда скандал, заявив, что они уже взрослые, и что такое их поведение просто позорит его. Несколько часов спустя все гости разъезжаются по своим домам, а Голубин заканчивает быструю уборку. Тишина оглушает его, вынуждая чувствовать себя неуютно. Он поднимается к себе, жутко уставший, еще даже не протрезвевший до конца, но уснуть не может. Перед глазами стоит только лицо сестры. Он вспоминает мягкость её кожи на ощупь, все их невинные прикосновения и шутки, вдруг осознавая, что они никогда не были такими уж невинными. Он видел, как общаются его друзья со своими сёстрами, и никто из них никогда не делал такого, что Глеб мог позволить себе в отношении Саши. Он думал, что они просто так устроены. Особая связь близнецов. Пока не начал замечать, как относятся его друзья к своим девушкам. Как они прикасаются к ним. Это вызывало у него недоумение. Потому что абсолютно точно также блондин вёл себя с сестрой. Полчаса спустя он тихо заходит в её комнату. Проскальзывает в чужую постель, чувствуя на миг непонятное смущение. Саша уже спит, но реагирует на его присутствие. Он жмётся к её спине, обнимая за талию, и она накрывает его руку своей. Прижимается ещё ближе. — Всё хорошо? — сонно лепечет она. — Теперь да. С той ночи, спустя пятилетний перерыв, они снова начинают делить одну кровать на двоих.

***

Он лишается девственности полгода спустя после этого дня рождения. Они торчат на домашней тусовке кого-то из его друзей. В разгар вечера Глеб неожиданно осознаёт, что у него совсем неиронично встаёт. Он сидит в кресле с бокалом, наблюдая за пьяными танцами Саши посреди комнаты. Она дурачится, хохочет вовсю, пока игриво ластится к очередному своему парню. За последние шесть месяцев это уже третий. Она что, на рекорд собралась идти? Блондин потрясенно вздыхает, когда понимает, что именно происходит с его организмом. Вскакивает, находя в той же комнате девчонку, что клеилась к нему весь вечер. Засасывает её прямо там под одобрительные возгласы друзей. Тащит в свободную комнату, не разжимая объятий, приговаривая, какая же она красивая. Она тает и не задаёт вопросов. Он с силой цепляется за её бедра, вжимая девушку в кровать, не переставая думать о том, какой же это всё-таки пиздец. Так не должно быть. Всё это время он убеждал самого себя, что просто придумывает, что относится так к Саше лишь из-за сильной братской любви. Или всё-таки влюблённости? Шатенка громко стонет, отвлекая от размышлений. Повторяет его имя, закатывает глаза от удовольствия. Ему становится противно. Отвращение горечью оседает на губах. Господи, что он творит вообще? Трахает тут какую-то тёлку, пока думает о собственной сестре. Мозг, будто желая поиздеваться ещё, подкидывает ему картинку полуголой Саши недельной давности. Они собирались пойти тогда в кино, и она полчаса торчала перед шкафом, меняя наряды. Парень устал ждать и завалился к ней в комнату. Разлёгся на кровати, наблюдая за её метаниями. Она стягивает с себя платье, абсолютно не стесняясь его присутствия. Небольшая упругая грудь, обтянутая чёрным кружевом, подпрыгивает в такт её движениям. Он залипает на открывающийся вид. В голове почти сирены воют — не надо, не смотри, одумайся. Но Глеб просто не может остановиться. Оглядывает каждый сантиметр, уже зная, что никогда не забудет эти кадры, как бы ни старался. Саша замечает это, ловя его взгляд. Тот наполнен интересом и желанием. Она ощутимо вздрагивает, понимая вдруг, что точно такими же влюблёнными глазами на неё смотрит её парень. Блондинка смущается и напяливает на себя первый попавшийся свитер. Голубин с тихим стоном кончает, тут же откатываясь от девушки. Равнодушно стягивает с себя презерватив. До чего он докатился, боже. Одевается и уходит, не медля ни секунды. Долго курит, закрывшись на балконе. Прошло полгода с тех пор, как они с Сашей снова начали спать в одной постели. Но ни один из них так до сих пор и не поднял эту тему. Это происходит каждую ночь. Он крадётся к ней, как вор-домушник, на цыпочках, едва дождавшись момента, когда уснут родители. И сестра всегда ждёт. Оставляет для него приоткрытую дверь. Блондин не знает, как объяснить это самому себе. Он взрослый парень, но при этом чувствует себя комфортно только рядом с ней. Ни одна девушка вокруг никогда так его не цепляла, ни с кем из них ему не было интересно. — Ну, что, можно тебя поздравить? — хитрый родной голосок отрывает от мыслей. — Вроде того. Саша протягивает ему бокал с чем-то крепким, и он послушно принимает. Сейчас это не повредит. Выпивает залпом, желая отключить рассудок алкоголем как можно скорее. — Расскажи мне, — тихо роняет она, подходя вплотную. — Как это было? — Это сейчас типо «Покажи на кукле, где дядя тебя трогал»? — ухмыляется Глеб. — А ты можешь? Саша поднимает на него глаза, осторожно устраивая ладонь на его груди. Взгляд прямой, острый. Ему становится не по себе, будто по минному полю идёт. Что ни скажи — обязательно ошибёшься. — С тобой я могу всё, — хрипит он. Девичья ладонь неторопливо скользит ниже. Парень нервно сглатывает, бегло проходясь языком по пересохшим губам. Глаза напротив не отпускают, затягивают в омут. — Тебе понравилось? — голос у девушки тягучий, гипнотический. — Было неплохо. — Но могло быть и лучше, верно? Она с усмешкой вскидывает брови, касаясь пальцами пряжки ремня. Его сбивает с толку её невинный вид. Кровь отливает от мозга к совершенно другим частям тела. Глеб почти молится сейчас, чтобы член не отреагировал снова на её близкое присутствие. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, дружок, — она зарывается пальцами в его загривок, оставляя короткий влажный поцелуй на шее. — Когда был твой? — вставляет он дрогнувшим голосом. — А кто тебе сказал, что он был? Глеб изумлённо пялится на неё пару секунд, но после она заливается смехом, утыкаясь лицом ему в плечо, и сразу становится очевидно, что это была лишь шутка. — Людям не нужно знать больше, чем им полагается, — туманно уходит она от ответа. Цепляет истлевшую сигарету из его пальцев, делая последнюю затяжку. Их взгляды сталкиваются. Ему кажется, как и всегда, что мир застывает, словно нет больше никого и ничего, кроме них двоих в этом моменте. Буквально за секунду до того, как она выходит с балкона, он различает насмешливый шёпот возле уха. — Но если интересно, то во время своего первого раза я тоже думала о тебе. У Глеба сердце перестаёт биться на мгновение. Что, блять? Весь оставшийся вечер Саша ведёт себя абсолютно прилично. Держится тихо, ни на намёком не напоминая ему об этом диалоге. Он заливается алкоголем настолько, что к ночи ему уже кажется, будто ничего этого не было. Ему просто показалось, он придумал эту её последнюю фразу сам, вот и всё. Впервые за последние месяцы хочется остаться одному. Стыд и смущение накатывают волнами. Поэтому он ночует в своей спальне. Но надеждам не дано сбыться. Час спустя дверь с тихим скрипом открывается, и на пороге застывает Саша, одетая в какую-то мешковатую футболку. Медленно подходит ближе, не сводя с него глаз. Ей страшно. Почему-то возникает стойкое ощущение, что он её сейчас оттолкнёт и просто пошлёт куда подальше за все её идиотские выходки. Но вместо этого блондин откатывается на свою половину, откидывая для неё одеяло. Девушка ложится рядом, слыша лишь оглушительный стук собственного сердца в ушах. Расслабляется только тогда, когда чувствует сильную руку, тянущую её к себе. Она прячет лицо у него на груди, едва дыша в этих крепких объятиях. — Я люблю тебя, — осторожно выдыхает брат. — Я люблю тебя, — глухо бормочет Саша, переплетая их пальцы. И это — ночь, которая меняет для них всё. Это начало конца, потому что впервые это главное слово на букву «л» произносится с каким-то подтекстом. Они оба осознают — что-то происходит между ними, нечто очень неправильное. Но ни один из них уже не может это остановить.

***

Всё это тянется два года. Неловкие паузы, двусмысленные шутки, якобы случайные прикосновения. Количество ночей, проведённых в одной постели, переваливает за пару сотен. Они становятся старше, и люди начинают что-то замечать. Отец недовольно поджимает губы, когда сын в очередной раз утром выходит не из своей спальни. Одноклассники, а после и одногруппники трепятся, распуская слухи про парочку близнецов, имеющих слишком близкие взаимоотношения. Глеба это бесит. Выёбывает ему мозг, на пару с уже расшатанными нервами. Потому что они все делают только хуже. Приковывают его внимание ко всем этим деталям, не давая отвлечься или забыть. Его кроет всё больше. День ото дня осознание происходящего сбивает его с ног, потрясает до глубины души, но он продолжает отнекиваться. Отрицает и не может признать это хотя бы у себя в голове — его по-настоящему влечёт к Саше вовсе не как к сестре. Блондин пытается справиться с этим самостоятельно. Начинает заниматься музыкой, заводить новых друзей, пробовать писать первые треки. Вокруг появляется своя компания. Он цепляет на тусовках одну девушку за другой, меняет, как перчатки, не позволяя им надолго задерживаться рядом. Всю глупость этих затей он понимает тогда, когда снова и снова ловит себя на том, что скучает по Саше. Демоны внутри воют и жалобно скребут когтями по грудной клетке — просятся обратно к ней. Голубин держится до последнего, но в конце дня неизменно оказывается возле её постели, как побитый щенок. Поэтому, хоть он и старается держать дистанцию, сам же невольно втягивает её во всё это дерьмо. Знакомит с парнями, таскает на студии и тусовки. Ему так проще. Объясняет это тем, что таким образом она остаётся частью его жизни, а с другой стороны — присутствие других людей рядом помогает ему утихомирить мысли и фантазии. Но это сильнее него. Поэтому блондин ведёт себя точно также, порой забываясь. А это рождает новые слухи и разговоры про них двоих. Он списывает всё на гормоны, на эмоциональную близость, которая у них есть из-за общего прошлого. Но всё равно не может обеспечить себе правдоподобную отмазку, почему во время секса с разными девушками по-прежнему думает о сестре, почему ни одна из них его не цепляет. Они раздражают его абсолютно всем: как выглядят, как говорят, как думают. «Это всё не то», — размышляет он, разглядывая девочек в своей постели. Они живут так два года, и оба делают вид, будто всё в порядке, принимая подобный ход вещей за норму. Сашу порой тревожит это. Пока Глеб концентрируется лишь на своих неуместных чувствах, она видит дальше и думает наперёд — что случится, если у всего этого будет развитие? Свой период моральных страданий и сомнений она прошла ещё до того, как им исполнилось восемнадцать. Осознала как данность, абсолютный факт — она любит брата гораздо сильнее, чем должна. Действительно хочет его. Но понять это и уложить такую информацию в голове, чтобы потом жить с ней, — вовсе не одно и тоже. Поэтому девушка прячется. Первой отводит взгляд, убирает руку, переводит тему. Собственные чувства страшат, от одного вида Глеба ей порой срывает крышу так, как не удавалось повлиять на неё ни одному парню до этого. А их было много. Она редко с кем-то спит, чувствуя себя странно в чужой постели. Но зато на свидания ходит стабильно по три раза на неделе. Знакомится со всеми направо и налево, потому что её гложет та же мысль — ей просто нужно встретить своего человека, того особенного, и её, наконец, отпустит. Глеба это выбешивает. Тот жутко ревнует её к каждому лицу мужского пола в радиусе метра и потому в отместку специально рассказывает ей что-то про своих пассий. Знакомит их с ней, таскает домой. Пару часов спустя, когда Саша слышит приглушённые девичьи стоны за стенкой, ей хочется зажать уши руками и разреветься от боли и обиды. Что она ему скажет? Не встречайся с ней, потому что я люблю тебя и ревную? У неё нет на это никакого права, поэтому она продолжает молчать. Эта пассивная тишина и очевидное игнорирование ситуации длятся два года. Ровно до того момента, как блондин сообщает, что уезжает в небольшой тур со своими друзьями и планирует взять с собой нынешнюю пассию. Девушка мгновенно вскипает. Он звал и её собой, но она отказалась, позволяя ему пройти через этот первый опыт самостоятельно. А он вместо этого решил позвать с собой эту пустоголовую брюнетку? Та никогда не нравилась ей, потому что частенько закатывала Голубину истерики на тему: «Ты проводишь слишком много времени со своей сестрой». Саша только пальцем у виска крутила. В последнюю ночь перед его отъездом она впервые делает это — использует своё влияние. Забалтывает разговорами, вспоминает его бывших и эту нынешнюю, намекая, что у них всех была общая проблема — они ревновали Фару к сестре. — Думаешь, у них не было повода? — Глеб собирает вещи, застывая у открытого шкафа к ней спиной. — Может и был, — неуверенно тянет она, завернувшись в одеяло. — Но суть вовсе не в этом! Какое право она вообще имеет так поступать? Её это не касается. — Аня просто переживает, забей. — Ты знаешь, что она мне писала? Блондин кидает на неё удивлённый взгляд искоса. Его девушка не могла зайти настолько далеко в своей паранойе. — Она злорадствовала по поводу того, что едет с тобой в тур, а я остаюсь дома. Сказала, что наконец-то забрала тебя полностью под свой контроль, и я должна про тебя забыть и вообще не могу даже разговаривать с тобой. — Ты что, блять, шутишь сейчас так? Саша невозмутимо покачивает головой. Предлагает ему почитать переписку, но тот отказывается. — Вот же чёртова сука! — гневно восклицает он, швыряя стопку вещей на кровать. — Расстанься с ней, — медленно выдыхает блондинка, приподнимаясь на локте и сдувая прядь с лица. — Тебя ведь всё это тоже бесит, ты сам мне постоянно ноешь, что она уже заебала своими истериками без повода. — Но сейчас-то у неё есть причина. Взгляды скрещиваются, как пара острых шпаг. Его — прямой и открытый, её — упрямый. — Ну, пожалуйста, хотя бы подумай об этом. Нам ведь обоим проще жить станет без этой нервотрёпки. — Так ты заботишься обо мне или о себе? — мрачно усмехается парень. Подходит к ней, ласково заправляя прядь за ухо. — Я буду скучать по тебе, — она использует тяжёлую артиллерию, хватаясь за последний шанс избавиться от этой надоедливой тёлки. — И меня не будет рядом, чтобы отвлечь тебя от её истерик. Глеб долго всматривается в неё, ища подвох. Тонет в своих эмоциях. Знает, что она, конечно, права — за две недели тура Аня проест ему мозг окончательно, испортив всё впечатление от концертов. Час спустя, когда он пишет ей классическое «Извини, нам нужно расстаться», то убеждает себя, что причина только в этом. А вовсе не в том, что это была просьба Саши. Блондинка получает гневное смс от брошенной девушки, и губы сами собой растягиваются в ухмылке. Если у кого и был контроль над Голубиным, то только у неё. И это знание, порой, жутко её пьянит, туманя рассудок. Он не откажет, что бы она ни сказала, что бы ни предложила. Самое забавное здесь только то, что при этом сам парень считает, что ситуация ровно противоположная. Что это он является главным в их паре близнецов, что его слово остаётся решающим. Сестра умело поддаётся, позволяя ему эту иллюзию. Они постоянно перетягивают власть, неосознанно меняясь ролями в зависимости от ситуации. Это как игра, и игра чертовски увлекательная.