Монстр

Всё это должно к чему-то привести, просто обязано. Неозвученные чувства, тайное влечение, которое не было таким уж тайным. Они всегда знали где-то на уровне инстинктов, ощущали нутром, что делят это странное состояние на двоих. Всё случается на вечеринке в честь конца первого тура. Глеб проводит с друзьями две недели, отрывается вовсю, просто упивается этими эмоциями от концертов и тусовок. Между тем, он чувствует себя, как наркоман во время ломки. Ему херово. Он страшно скучает по сестре, по её ласковым пальцам в его волосах, по тонкой талии, на которой привычно покоится его рука. Фактически не спит всё это время, просто не может. Потому что уже привык засыпать только с ней. К концу тура парень начинает жёстко психовать. Его кроет, раздражает каждая деталь и мелочь. Ребята списывают это на усталость после концертов, стараются оставить его в покое и не трогать лишний раз, не желая нарываться на крики. Из всех них только Лазин всерьёз переживает за друга. Пытается расшевелить, но становится только хуже. Монстр внутри блондина растёт, распаляясь. Он сдерживает его, как только может, но, когда слышит в трубке голос Саши, теряет разом весь контроль. — Готов всё закончить? Сегодня ведь последний концерт, — радостно щебечет она. — Да, да, конечно. Будет немного жаль возвращаться домой, — отстранённо бормочет он, едва осознавая её слова. — Ты не хочешь? Сестра различает его задумчивость и безразличие. Вспоминает, как звонила ему в первые дни тура. Каким воодушевлённым был его голос, и как он потом начал вдруг затухать всё больше и больше. Ему плохо, и она чувствует это сквозь сотни километров. Потому что сама сталкивается с тем же самым — скука, нужда, пустота. — Может, я приеду? — осторожно предлагает она. — Посмотрю, как вы выступаете, познакомлюсь с остальными ребятами. Глеб недоверчиво распахивает глаза, едва не выпуская телефон из рук. Детская неуёмная радость накрывает с головой. — Если ты действительно этого хочешь… Саша заливается смехом. Знает, что он мысленно уже представил её там. И она приезжает. Оказывается на пороге заветного номера пару часов спустя. Парень замирает, всё ещё не веря, что это и правда происходит. Прошедшие дни разлуки кажутся вечностью. Блондинка выглядит невероятно красивой. У него кончики пальцев сводит от сильного желания немедленно прикоснуться к ней. Она улыбается, несмело и робко, переминается с ноги на ногу. Глеб чувствует себя чертовски счастливым. Тянет её к себе, обнимает с жаром, тут же покрывая лёгкими поцелуями родное лицо. Санька хохочет, закатывая глаза. Шутит, что они не виделись всего две недели. В какой-то момент они затихают, неотрывно пялясь друг на друга. Ему хочется поцеловать её, по-настоящему. В памяти сам собой всплывает тот единственный поцелуй, что они разделили год назад, перед разводом родителей. Это неправильно, и ему в голову не должны даже приходить такие мысли. Но они есть, и, может, это не так уж и плохо? По какой-то причине это ведь происходит. Блондинка читает его, как открытую книгу. Замечает, как чужой пристальный взгляд жадно оглядывает губы. Она бегло облизывает их, и парень ведётся на это. Неосознанно копирует её движения, подаётся ближе, притягивая к себе. Она не против, она уже знает, что это когда-нибудь произойдёт. Однажды все эти мысли и ночные фантазии найдут выход наружу, и что-то случится. Поэтому не всё ли равно, если это будет сейчас? Тем более, раз они оба этого хотят. Расстояние между их губами минимально, Саша уже чувствует жаркое дыхание на своём лице и то, как усиливается хватка на её талии. Потемневшие глаза брата полны решимости. — Ну, наконец-то Фара себе кого-то завёл! — интригующе восклицает Даниель под дружный хохот Айсика и Вишну. Они тут же смущённо отшатываются друг от друга. Их застают в достаточно компрометирующем положении, поэтому сказать сразу, что «Вообще-то я его сестра» у Саши просто язык не поворачивается. А они и не спрашивают. Тем более, она уже была знакома с парой ребят с Династии, и они тоже не были в курсе этого. Просто в разговоре эта тема никогда не всплывала. Глеб привёл её на пару тусовок, и парням не нужны были какие-то подробности. Намного позже, посреди ночи, они развлекаются в клубе, отмечая окончание тура. Голубин по-настоящему доволен этим опытом — никто из них даже представить не мог такой отдачи. А сейчас всё ещё лучше — рядом Саша, и эта ненасытная жажда, что переламывала ему кости по ночам, наконец, затихает. Они торчат вдвоём за клубом, курят вместе с компанией, но углубляются в разговор настолько, что не замечают, как остаются в тихом переулке одни. — Отлично вышло, правда? — с широкой улыбкой бормочет она, легко пихая его в плечо. — Ты только переживал зря. — А ты разве нет? Голубин ведёт кончиками пальцев по её щеке. Она прекрасна. Юная и пьяная. Ему хочется запечатлеть этот момент в памяти, это абсолютное счастье. Прямо здесь и сейчас. Поэтому он резко склоняется, прижимаясь к губам сестры, и посылает к чёрту все голоса в голове и все предрассудки, что просят его остановиться. Он бы сделал это, абсолютно точно, если бы мог. Но это сильнее него.

***

Лазину кажется, что он прекрасно всё понимает. Смотрит на эту парочку со светлыми волосами, и у него не возникает ни доли сомнения относительно того, что происходит. Они влюблены. Это настолько очевидно, что даже как-то неловко. Глеб, который обычно ведёт себя очень похуистично ко всем и всему, рядом с Сашей кардинально меняется. Улыбка не сходит с его лица. Друзья подшучивают над ним, расспрашивая про эти отношения, но он лишь уклончиво ведёт плечами, отмазываясь мол «У меня с ней ничего нет». У брюнета начинают появляться какие-то вопросы, когда тот застает Голубина на тусовках в компании других тёлок. В голове тут же появляется недоумённое: «А как же твоя блондинка?». Но потом он видит их снова вместе, на студиях или во время общих посиделок. Те ведут себя, как ни в чём не бывало, привычно обнимаясь и флиртуя. Всё становится ещё более странно, когда однажды, через месяцев восемь после знакомства с девушкой, Макс заезжает домой к Глебу. Терпеливо ждёт в машине, наблюдая, как тот выходит из особняка в компании Саши и прощается с матерью. Брови удивлённо взлетают вверх, когда сквозь приоткрытое окно он вдруг различает: «Проследи, чтобы твоя сестра не пропустила пары с утра». Что, блять? Сестра? У парня голова идёт кругом. В памяти разом всплывают сотни воспоминаний об этой парочке, и уж точно последнее, о чём бы он подумал, наблюдая то, как те общаются, что они ебучие родственники. Господи. Пусть это окажется шуткой. Он решает придержать расспросы до вечера, пока не останется с Фарой наедине. Целый день не может перестать на них пялиться. Они торчат в квартире Салуки, вместе с Ноа и Вишну. Когда Сеня в какой-то момент шлёт их в другую комнату, прося перестать мозолить всем глаза своей любовью, Лазина передёргивает. С долей ужаса цепляется взглядом за тонкие девичьи пальцы, скользящие по бедру блондина, за то, как тот шепчет что-то ей на ухо, успевая также оставить быстрый поцелуй на шее, никем больше незамеченный. — Вы с Сашей родственники? — задаёт он, наконец, вопрос в лоб, когда они едут вечером в бар. Голубин от неожиданности резко жмёт педаль тормоза, едва не устраивая аварию на ровном месте. Мгновенно бледнеет. — Господи, блять, а ещё более неподходящего момента найти не мог? — потрясённо восклицает он, прижимая ладонь к груди. Водитель из соседнего ряда кричит им что-то нелицеприятное, проезжая мимо. Блондин шлёт его нахуй, вскидывая средний палец вслед. Не до него сейчас. — Извини, — напряжённо бросает Знал, теребя кольца на левой руке. — Но я прав? Я слышал сегодня… Блять, вы реально брат и сестра? Друг мнётся, кусая губы. Бросает на него испытывающий взгляд искоса, будто желая убедиться, что может ему доверять. Но потом всё-таки осторожно кивает. — Но подожди, вы же с ней… Я же сам кучу раз видел… Как вы…? — Ты ничего не видел, — уверенно произносит Глеб, уже пришедший в себя и плавно жмущий педаль газа. — Мы с Сашей очень близки, поэтому иногда люди ошибочно принимают это за нечто иное. — Но ведь вы сами даёте всем повод! — Послушай, я знаю, что это странно, окей? И мы правда пытались как-то всё изменить, но… — он запинается, подбирая слова, — мы просто такие, понимаешь? Так было с самого детства. Брюнет слышит в его голосе неуверенность. Слишком подозрительно. Чувствует — тот что-то не договаривает, но явно не желает развивать тему дальше. — Не говори никому, ладно? — робко просит Фара. — Люди начнут болтать про нас ещё больше, а нам в жизни и так этого дерьма хватает сполна. На языке вертится едкое «Если бы вы не вели себя, как влюблённая пара, то никому бы и не пришлось ничего обсуждать», но он сдерживается. Коротко кивает, ещё пребывая в состоянии шока, и переводит тему, расспрашивая про идею совместного релиза Глеба и Артёма. Случайно обнаруженный факт медленно усваивается в сознании. Ему до сих пор немного дико видеть их вместе, замечать эту излишнюю откровенность и близость. Но постепенно Знал привыкает, просто принимая всё за данность. Не ему диктовать, кому и как себя вести. Он забывает об этом в итоге на целый год. Держит новость в секрете, на автомате потом поддерживает шутки парней про Глеба и Сашу. Пока они сами однажды не напоминают ему о сюрреализме происходящего. Они ночуют тогда у него дома, засидевшись после долгой работы над треком. Вкусный ужин, пара бутылок вина. Макс без всякой задней мысли предлагает остаться, посмотреть вместе кино и расслабиться. В итоге он минусуется самый первый, выделяя им гостевую комнату. Знает, что они всё равно по привычке уснут на одной кровати. Этот факт тоже заставляет его порой недоумённо вскидывать брови, но он молчит, не влезая. Брюнет просыпается посреди ночи от дикого сушняка. Поднимается с кровати, всё ещё не до конца протрезвевший, и только собирается открыть дверь, как застывает на месте. За стенкой, из соседней комнаты, раздаётся вполне отчётливый женский стон. Он удивлённо трёт глаза, встряхивая головой. Напряжённо вслушивается, но в квартире повисает полная тишина. Ждёт пару минут, но больше так ничего и не происходит. Заваливается обратно в кровать, забывая о сушняке, и тут же засыпает. На утро ему кажется, что это был просто сон. Лазин отмечает краем сознания мелкую россыпь укусов на шее Саши, но не складывает пазл воедино, так как не может вспомнить, были ли они у неё накануне вечером или же появились только после этой ночи. Все вопросы отпадают сами собой, когда месяц спустя к нему заваливается сильно нетрезвый Глеб. Несёт что-то про девчонку, которая играет на его нервах, про свою ревность. А потом произносит имя Саши. У Лазина волосы на голове дыбом встают. — Ты её любишь? — осторожно спрашивает он, дождавшись окончания этого пьяного бреда. — Конечно, — блондин пялится на него абсолютно мутными глазами, прикладываясь к бутылке, которую привёз с собой. — Нет, я имею в виду… Ты влюблён в неё? Тихое «да» на выдохе — как приговор. Они оба отводят глаза в сторону, утопая в этой неловкой тишине. Макс не знает, что сказать. Что люди вообще делают в таких ситуациях? Как реагируют? Он понимает лишь, что это полный пиздец. Голубин чувствует, что нужно как-то оправдаться, поэтому открывает рот, выливая на друга целый поток информации. Рассказывает всё — про давние чувства, как это началось, что он думает, из-за чего переживает. Брюнет молча ахуевает, изумлённый до глубины души, так как ему даже в голову никогда не приходило, что подобное может происходить между близнецами. Это попросту аморально. На утро Глеб делает вид, что этого разговора не было.