Монстр

Вечеринка быстро превращается в пьяный угар. Повод, естественно, весомый — окончание второго тура. Собрались все, кто нужен и кто не нужен. Участники Янграши шумно поздравляют друг друга, что пережили эти две недели, повидали новые города. Алкоголя столько, что не видно ему ни конца, ни края. Количество запрещённых веществ на один квадратный метр просто зашкаливает. Ребята чокаются стопками, на ходу придумывая смешные тосты, вспоминая забавные случаи как из этого тура, так и из предыдущего. Саша активно участвует во всеобщем веселье. Втягивает Диму Твета в пьяные танцы, снимает видосы, понимая, что за ночь успеет насобирать на друзей кучу компромата, за который им всем будет стыдно на утро. Бейсик нашептывает ей историю про девушку, которую склеил прошлым вечером, и она заливается краской, осознавая, что уже слышала про эту мадам от Джимбо. Глеб теряется из виду почти мгновенно. Блондинка увлекается беседой с Артёмом в самом начале вечера, и с тех пор так ни разу и не натыкается на брата, хотя усиленно шастает по разным комнатам, ненароком его высматривая. Она глушит в себе чувство ревности с помощью водки. Они ведь друг другу ничего не должны. Через несколько часов на неё накатывает усталость. Лица друзей начинают смазываться в неясные пятна. Музыка становится слишком громкой, дышать нечем. Девушка склоняется к уху Тусиной с быстрым: «Я отойду ненадолго в тишину» и уходит с импровизированного танцпола. Захлопнув за собой дверь в одной из спален необъятного дома, она с шумом опускается на шикарную кровать и разглядывает потолок. Люстра инкрустирована какими-то камнями, что поблёскивают на слабом свету. Она теряется в догадках, чей это дом и у кого из ребят может быть такая любовь к роскоши. От размышлений отвлекает громкий стук, заставляющий её вздрогнуть. Это распахивается дверь от чьего-то пинка, ударяясь ручкой о стену. Приподнявшись на локтях, Саша натыкается взглядом на нетрезвого Глеба, который вваливается в комнату, хохоча и сжимая в объятиях какую-то такую же пьяную девицу в слишком коротком платье. Она с долей интереса следит за их жадными поцелуями, за тем, как руки брата опускаются на девичьи бёдра, как та трётся об него, пошло выстанывая его же имя ему в рот. Господи, какое убожество. — Ох! — незнакомка вскрикивает от неожиданности, наконец, заприметив наблюдающую фигурку на постели. Глеб удивлённо отрывается от неё, не понимая, в чём дело. А потом тоже видит сестру, пристыженно зарываясь ладонью в длинные волосы и пряча глаза, когда та невинно салютует ему. — Кажется, здесь занято, — щебечет девушка, ухватившись за его руку. — Уходи, пожалуйста, — коротко кидает блондин, делая шаг в сторону. — Но… мы ведь… Глеб! — Я сказал — уходи, — рычит он, разворачивая ошеломлённую девицу к выходу. Фыркнув и махнув копной волос, она скрывается из виду. Он неторопливо прикрывает дверь, щёлкает замком и позволяет себе паузу в две секунды, делая глубокий вдох и крепко зажмуривая глаза. — Какой облом, принц остался без принцессы на ночь, — с фальшивой грустью тянет Саша. — Зря ты её выгнал. — Перестань, — упав на кровать рядом, раздражённо отвечает брат. Его руки мягко обвивают её талию, нежно поглаживая через ткань рубашки. Он ластится, подсознательно чувствуя вину за то, что ей пришлось сейчас увидеть.  — У меня есть на эту ночь план получше, — тихо добавляет он. — Да? Так что, ожидаешь, что я исполню её роль? — Что ты имеешь в виду? Взгляд парня мутнеет, а прикосновения становятся ощутимы на девичьей коже — он нагло пробрался к телу, не испытав трудностей с лёгкой тканью. — Ну, расскажи, что ты хотел с ней сделать, — мурлычет она, лениво перебирая пряди его волос. Глеб сдавленно кашляет, прочищая горло от неожиданного вопроса. Тем временем его пальцы неторопливо скользят на бедру блондинки. Он опирается на локоть, склоняясь к ней, внимательно изучая. — Снова играешь со мной? — Вовсе нет, — перекатываясь и ловко седлая его, отвечает она. — А что это тогда? Ты что, перепила? Или опять проверяешь меня? — Ах, ты о той вечеринке, когда ты дрочил на моих глазах? Бесстыжий, — с нахальной усмешкой выдыхает сестра. Секунда, и ситуация изменилась — теперь Глеб нависает над ней, требовательно заглядывая в зелёные глаза. В них разливается азарт. Она приоткрывает рот, делая жадный вдох, и тянется к нему сама. Он сталкивает их губы в ту же секунду. Его будто молнией насквозь прошивает. Напряжённый член вовсю трётся об её бедро. — Ну, давай же, — резко стягивая футболку с парня, Саша следом тянется к пряжке ремня. Голубин наоборот замирает, любуясь её лицом. Аккуратно касается девичьей щеки, ведёт пальцем по пухлым губам. Она неотрывно следит за каждым его движением, задерживая дыхание. Когда палец останавливается на нижней, немного оттянув её вниз, наружу выскальзывает проворный язычок, а затем губы смыкаются вокруг указательного. Глеб теряется, прикрывая веки на миг. Наслаждается новыми ощущениями. Вновь устремляет взгляд на девушку, различая усмешку и ещё большую провокацию в потемневшей зелени её глаз. — Что же ты творишь со мной, Господи, — продолжая инстиктивно тереться о Сашу, он уже чувствует боль в области паха. Изводя его дальше, она, наконец, справляется с злосчастным ремнём. Парень помогает ей, чтобы поскорее стянуть джинсы. Те же манипуляции сестра проделывает со своими, исподлобья поглядывая на заведённого рэпера. Ей вдруг становится неловко. Что они творят? Что именно они собираются сделать? Снизу доносятся отголоски пьяных в стельку друзей и басы играющей музыки. Но всё это растворяется вокруг, когда он осторожно тянет к ней ладонь, тихо шепча уверенное: «Назад пути нет, лисёнок». Словно у них был какой-то выбор. Глеб нежно накрывает её губы своими, медленно скользя руками по хрупкому телу. Никогда ещё ему не было настолько страшно, как сейчас. Будто стоит на краю пропасти. Сделать шаг боязно, но узнать ощущение полёта всё-таки интереснее. Напряжённая плоть скользит внутрь, заставляя девушку натянуться, как струнка. Блондин ведёт себя предельно осторожно, будто это первый раз у них обоих. Каждое прикосновение отдаётся искрами, кожа огнём горит — такого у них ни с кем не было, это уж точно. Она оставляет на его губах смазанные поцелуи. Крепко обхватывает спину, шумно дышит и не отводит от него взгляд. Ей хочется видеть его, потому что в голове бьётся отчаянная мысль — это первый и последний раз, временное помешательство. Они проснутся утром и привычно сделают вид, что ничего не было. Глеб поступает также. Обычно во время секса он закрывает глаза и попросту получает физическое удовольствие. Сегодня он не может себе это позволить. Боится даже моргнуть, чтобы не упустить каждый вздох, каждое сокращение мышцы, каждый хлопок длинных ресниц. Толчки учащаются, а стоны Саши становятся всё громче. Она уже в открытую умоляет: «Быстрее, пожалуйста, ещё немного». Его ладонь нежно скользит между влажными телами в поисках заветной ложбинки. Пара секунд, и она судорожно хватает воздух, взрываясь оргазмом. Юноша удовлетворённо замедляется, чувствуя, что вот-вот получит свою разрядку. Она требовательно прижимает его к себе, тихо приказывая: «В меня, ты должен это сделать прямо в меня». Он потрясённо вскидывает брови, но тело реагирует на подобные заявления быстрее, отчего он изливается в тот же момент, утопая в этих ощущениях. Пару минут спустя они молча одеваются, стараясь даже не смотреть друг на друга. Вина, стыд, шок — всё это смешивается вместе, сплетается в такой клубок, что трудно выделить какое-то одно чувство. Девушка цепляет сигарету из оставленной кем-то пачки и закуривает, оседая на край кровати. Брат изучает её терпеливым взглядом, видимо, ожидая, что она начнёт разговор первой. Но ей нечего ему предложить. Кто они теперь? Как им себя вести с учётом того, что только что сделали? Саше вдруг кажется, будто они такие первые, словно никто никогда так раньше не поступал. — Скажи что-нибудь, — несмело просит он, присаживаясь рядом и аккуратно забирая сигарету из её пальцев. — Я не знаю, что ты хочешь услышать. — Скажи хоть что-нибудь! — у него включается защитная реакция в виде злости. — Что это была ошибка, что мы два больных долбоёба. Или что это был порыв страсти, что это из-за алкоголя. Скажи, что мы оба этого хотели. — Не все свои желания нужно исполнять. Мы всегда знали это, что некоторые вещи нельзя делать, нельзя даже вслух произносить, — она устало качает головой, встречая его цепкий взгляд. — Потому что, как ты и сказал, назад пути нет.

***

Глеб смотрит и не может остановиться. Физически не в состоянии оторвать от неё глаза. Они тусуются на студии почти полным составом Династии. Саша внимательно слушает, как Салуки объясняет ей какие-то техники в создании нового бита. Улыбается, кивает, рассеянно поглаживает его по плечу. Блондин сидит на диване сбоку, не сводя с них напряжённого взгляда. Раздражённо отмахивается от предложения Панка раскурить пару косяков, огрызается на каждое слово. Ребята только недоуменно переглядываются втихаря, списывают его поведение на очередные заёбы. Из них всех только Макс примерно догадывается, в чём дело. Присев на стол у противоположной стены, он осторожно, поверх бокала с чем-то крепким, следит за происходящим. У парочки явно накануне произошёл конфликт, так как на студию они приехали не вместе. Не обмолвились ни словом за эти часы. Так только, пару взглядов искоса бросили. В момент, когда Саша заливается тихим смехом в ответ на отпущенную Сеней шутку и зарывается пальцами в его волосы, у Голубина сдают последние нервы. Он резко вскакивает, заставляя сидящего рядом Вишну испуганно дёрнуться. Лазин реагирует быстрее. В два шага оказывается возле него, преграждая дорогу. Кладёт тяжёлую руку на плечо, едва различимым кивком головы указывает на дверь. Глеб поджимает губы, шумно выдыхая через нос, но подчиняется. Упрямо вскидывает подбородок, молчаливо вылетает из комнаты. Друзья провожают его удивлёнными взглядами, но Макс лишь бросает невинное: «Забейте, мы покурить отойдём». Замечает вину и тревогу в глазах Саши, но оставляет это без внимания, отправляясь на поиски друга. Тот обнаруживается в конце коридора. Нервно дёргает на себя ручку двери, пытаясь выйти на узкий балкончик. Брюнет останавливается рядом, даёт ему ещё десять секунд, а после вставляет насмешливое: «От себя, придурок». В зелени чужих глаз — вспышка злости. Быстрый поворот ручки в нужную сторону, и они вдвоём вываливаются наружу. Осенний, промозглый ветер успокаивает Фару. Позволяет ему отдышаться, очистить мозги. Ярость, клокочущая в нём с самого утра, наконец, отступает. Щелчок зажигалки, две глубокие затяжки — весь негатив выходит из него с дымом, тут же рассеиваясь в воздухе. — Что случилось-то опять? — Макс нарушает тишину пару минут спустя, решая, что дождался подходящего момента. — Ничего. Напряжённо стиснутые челюсти и подобранные кулаки Глеба говорят явно об обратном. — Что она натворила? Острый косой взгляд в следующую секунду режет Знала насквозь. Он попал в точку, в самую суть, и блондин тоже знает, что отпираться нет смысла. — Блять, ладно, ты и мёртвого достанешь! — Технически мы и так все уже мертвы, — ехидничает друг, намекая на главный девиз Династии. Фара лишь закатывает глаза, позволяя себе слабую ухмылку в ответ. Однако быстро возвращается к прежнему состоянию, цепляя на лицо каменное равнодушие. — Я её три дня не видел. По историям в инсте отслеживал, что она была на тусовках с каким-то парнем. А сейчас она заявляется сюда под ручку с ебучим Сеней, и как будто так и надо! Ни тебе «Привет», ни «Прости, что проебалась на пару суток». Он покачивает головой, бурча под нос едва различимое: «Эгоистичная стерва». — Вы ссорились до этого? — Макс осторожничает, зная, что идёт по тонкому льду. — А это здесь вообще при чём? — Ладно, спрошу иначе. У неё был повод от тебя сбежать? — Сбежать? — друг мгновенно щерится, вскидывая голову. — Я не держу её на привязи, если ты об этом! — Иногда кажется совсем по-другому. Блондин лишь показывает ему средний палец в ответ, устало сползая вниз по стене, подогнув колени. Задумчиво смотрит вдаль на жилые высотки, окружающие их со всех сторон. — Как это происходит? — неспеша начинает Лазин, подбирая слова. — Если вы вместе, то почему Саша всё ещё с кем-то тусит? Каждая наша вылазка в клуб заканчивается тем, что она цепляет левых парней уже после первого часа. — Потому что мы не вместе, — мрачно скалится друг, разводя руками. — Мы же, блять, родственники, Макс, включи мозг, что б тебя! Нет никаких вместе и прочих «жили долго и счастливо». — Тогда как? Объясни мне. Фара пялится на него с секунду, как на сумасшедшего. В очередной раз жалеет, что нахлестался месяц назад и приехал к приятелю излить душу, что всё ему рассказал. Но сам понимает, что это была необходимость. Невозможно хранить всё это дерьмо в себе столько лет, без возможности высказаться, обсудить, увидеть картину со стороны. Радуется сейчас только тому, что это оказался старый-добрый Лазин, а не кто-то другой. Иначе бы уже точно давно лежал в дурке на радость отцу, а все были бы в курсе происходящего. — Я не знаю, Господи, не глазей так. Сам до сих смутно всё осознаю. Да, мы спим вместе, — тут голос его подводит, сбиваясь, превращаясь в предательский хрип. — Но мы это толком не обсуждали никогда. Это просто есть, и в тоже время она продолжает с кем-то знакомиться и тусить с другими парнями. — А ты? Ты тоже с кем-то знакомишься? Глеб наспех перебирает в памяти события последних пяти месяцев, но так и не может припомнить ничего стоящего. Всплывает только ревность, затмевающая рассудок, и сногшибательный, упоительный секс после. Желание, сводящее с ума, от которого дрожит тело, горячие поцелуи, укусы до крови, рваные вздохи, его пальцы, оставляющие синяки на её бёдрах, сладкие стоны, навечно западающие в душу. И тихое, обречённое «Ты ведь знаешь, что мне нужен только ты» от Саши под утро, перед самым сном. — Нет, — смущённо мямлит он, пряча глаза и снова закуривая. — Пытался пару раз, но так и не смог. Это словно перейти на хлеб и воду после того, как побывал на самом роскошном королевском пиру. У Макса кровь в жилах стынет от такого сравнения. В голове всё ещё с трудом укладывается эта мысль — он знаком с близнецами, которые перешли грань. Но самое страшное то, что они оба наслаждаются этим, даже не думая о том, чтобы прекратить. Ему становится дурно и тошно. — Как ты можешь так жить? — невольно вырывается у него. — Твою мать, это же твоя сестра! Не просто какая-то тёлка из клуба, чьё лицо ты не вспомнишь через неделю. Это в самом деле твоя сестра, и ты настолько спокойно… — Спокойно? — возмущённо перебивает Голубин, вскакивая с места и подлетая к нему. — Ты понятия не имеешь, через что я прохожу! Думаешь, я сам это всё не понимаю? Что это уже шиза полная, когда у тебя стоит только на родную сестру. Я, блять, знаю, что нахожусь на таком уровне пиздеца, какой даже представить не мог никогда. — Тогда почему это ещё продолжается? Блондин замолкает также внезапно, как и начал до этого говорить. Делает шаг в сторону, облокачиваясь на перила, растерянно тарабанит по ним тонкими пальцами. Он и сам себе не может дать ответа на этот справедливый вопрос. Пытается представить, что всё исчезнет, что придётся снова прятаться по углам, ловить взмах её волос, робкую тень улыбки, ограничиваться невинными объятиями по праздникам. Ему тут же становится не по себе. Страх сковывает всё тело. — Потому что я люблю её, — чеканит он настолько уверенно, что это прошибает до костей даже его. — Потому что уже не могу повернуть время вспять. Уж лучше рядом с ней буду я, чем все эти мальчики, которые мечтают только раздвинуть ей ноги, а затем съебать в закат. — Но ты ведь знаешь, что у всего есть предел? — Лазин убеждает его почти ласково, терпеливо заглядывая в глаза, как к опасному зверю. — Это не продлится вечность. — А кто сказал, что мне нужна вечность? Юноша тешит себя мыслью о том, что однажды соберётся с силами и всё решит. Станет взрослым и ответственным, включит мозг и поставит жирную точку в этой неправильной, порочной истории. «Ещё один день», — твердит он самому себе, невесомо, робко касаясь волос сестры, привычно уснувшей на его плече тем же вечером. «Один день или, может, несколько, и я обязательно с ней поговорю». Он не знает, что судьба уже решила всё за него, избрав в помощники одного из его лучших друзей. Если бы кто-то дал ему намёк на то, что будет дальше, Глеб бы забил на всё и сбежал, поджав хвост, прихватив с собой Сашу. Но подсказок нет, и третий тур Янграши, стартующий через два дня, расставит всё по своим местам.