Монстр

Очередной концерт проходит на ура. Глеб глушит свои переживания в алкоголе, не переставая отхлёбывать от бутылки прямо на сцене. Толпа принимает это за игру и образ, в то время как свои ребята кидают на него обеспокоенные взгляды. После все едут в клуб. Алкоголь, косяки, танцы, оглушающая музыка — стандартный набор. Саша пьёт с Тветом у бара, обсуждая его новую девушку, бегает курить с Дашей и Полиной. Она расслаблена и вовсю наслаждается происходящим. Артём восхищённо рассматривает её, вновь и вновь залипая на взмахи светлых волос и плавные движения на танцполе. Присоединяется к ней, уверенно опуская ладони на талию. Блондинка нахально смеётся, прижимаясь к его бёдрам, заставляя двигаться в такт биту. Они оба растворяются в этом моменте, напрочь забывая про окружающий мир. Он тонет в её долгом пристальном взгляде и принимает его за намёк, медленно накрывая её губы своими. Скользит языком в горячий рот, пытливо просовывает ладонь под футболку. Ему хочется быть ещё ближе. Кончики пальцев покалывает, кожа огнём горит. Возбуждение волной рождается на душе, сметая всё на своём пути. Сомнения и страхи исчезают в небытие, растворяются в этом алкогольном угаре. Саша отстраняется, игриво улыбаясь уголком губ, и мягко кивает ему в сторону выхода. Депо накрывает знакомым ощущением предвкушения — сногсшибательно круто смотреть на симпатичного тебе человека и знать, что вы скоро переспите. Азарт и желание затмевают всё остальное. Становишься взвинченным до предела. Мир сужается до одной конкретной персоны. События происходят слишком быстро, стремительно, в то же время будто назло растягиваясь, как в слоумо. Ты уже в деталях можешь представить, как это произойдёт: взгляд, резкое сближение, смятые простыни, разбросанные шмотки, стоны, жаркие прикосновения, мурашки по коже от ощущения чужих губ, следы на теле. В идеальном мире предчувствия секса нет места цвету его носков, размазанной помаде, осколкам стакана, ловко сбитого с тумбочки чьим-то локтём. Он ещё не нервничает, судорожно пытаясь разобраться в хитросплетениях твоего лифчика. Ты грозно не интересуешься, есть ли у него презерватив. Вы пока не устали, не запыхались, не поспорили, кто будет сверху. Он всё ещё неутомимый герой-любовник, а ты — страстная нимфа и роковая красотка. Не существует марш-бросков в душ сразу после оргазма и натянутого «Ну, может, останешься?». Никто не уходит молча курить на балкон. Это магия момента, за секунду до, и это самое лучшее. Шатохина ведёт от атмосферы происходящего, как от наикрутейших эйфоретиков. Растянув губы в глуповатой счастливой улыбке, он сжимает её ладонь, пока блондинка тащит его в такси. Едва авто срывается с места, они тут же вновь сплетаются в поцелуе. Он усаживает её к себе на колени. Блуждает руками по хрупкому телу, зубами вцепляется в нежную кожу ключиц, оставляя отчётливые следы. Она трётся об него бёдрами и протяжно выстанывает его имя, когда Артём стягивает с неё футболку, жадно прижимаясь губами к груди. Водитель с лукавой усмешкой поглядывает на них в зеркало, но молчит, лишь делает музыку в салоне погромче. Шатен настолько сильно возбуждён, что готов трахнуть её прямо в этой машине, совершенно наплевав на наличие в ней постороннего человека. Мозг отключается, сводя все действия до автопилота: поцеловать, укусить, дотронуться. Они вываливаются возле отеля наружу, не расцепляя рук. Он с жаром шепчет Саше всякие пошлые глупости на ухо, зажимает её у зеркала в лифте, упираясь явственным стояком в бедро. Она самозабвенно целует его, стискивая края футболки. Ей нужно больше. Вслепую, почти наощупь они доходят до двери нужного номера, впечатываясь в неё и заливаясь громким пьяным смехом. Депо открывает её одним удачным пинком ноги, и они проходят внутрь, на ходу стягивая друг с друга одежду в порыве неудержимой страсти. Парочка настолько увлечена моментом, жаром тел и бурлящими эмоциями, что абсолютно не замечает Глеба, стоящего возле своего номера в трёх метрах от них и наблюдающего эту картину с оцепенелым видом. Откидывая футболку куда-то в сторону, Саша с небывалым рвением прижимается к чужим губам. «Как это удивительно… ощутить кого-то, кроме брата», — думает она. Депо горяч, настолько горяч, что у неё кровь вскипает от одних только поцелуев. Она чувствует нутром его желание, чувствует запретность, но теперь уже другую: если все узнают, что они спят — это ничего, никакой проблемы. Мысли роятся у неё в голове одна за другой. Он знает тайну, но всё равно хочет её. Извращенец? Абсолютный. В их движениях с Глебом много общего — им обоим нужно проявить власть. Шатохин смыкает пальцы на её шее, оставляет засосы, будто помечая территорию, тянет за волосы, опрокидывая голову блондинки назад. Она поддаётся, извивается в его руках, ведь ей нравится ощущение того, что кто-то над ней доминирует. Но всё же, «привкус» у этих двух разный. Артём не хочет власти в чистом виде, но хочет её показать. На самом деле руководит она. Глеб же стопроцентный доминант в сексе. Это очевидно. Шатен блуждает руками по тонкому телу, словно не веря, что оно настоящее и что к нему, наконец, можно прикоснуться. Недавняя картина до сих пор будоражит сознание так, что внизу живота всё болит и сводит. Он хватает хрупкие девичьи запястья, поднимая их вверх и фиксируя над головой. Развернув её к себе спиной, парень прижимает Сашу лицом к стенке и уверенно стягивает с неё джинсы. Нарочито медленно ведёт ладонью по внутренней стороне бёдер. Естественная смазка тут же пачкает руки, пальцы проходят, просто как в топлённое масло. — Ты тоже хотела меня всё это время, признайся теперь уже, — выдыхает Депо на ухо девушке, заводясь ещё сильнее. Сдавленное «да» слетает с её уст, что сейчас больше напоминают пустыню. Она дышит часто, резко, облизывая и так обветренные губы. Артём грубо трахает её пальцами, пока не чувствует, что она уже на пределе. Полурык, полустон, несколько резких движений и штаны падают с него на пол вместе с ремнём.

***

Утром, едва продрав глаза, Саша глухо мычит. Голова жутко трещит, боль накатывает волнами, отчего её почти подташнивает. Обернувшись, она видит, что рядом спокойно сопит Депо. — Это что еще блять… Аккуратно высвобождаясь из его объятий, она почти сваливается с кровати, испуганно оглядывая комнату. На соседней постели мирно спит Мацони. Так, значит, ей это не приснилось. Немного посидев на полу, девушка решает, что будет делать, и, тихо собрав шмотки, удаляется из чужого номера. Радуясь тому, что никого не встретила по пути, она захлопывает дверь своей комнаты и сползает вниз по стене, бросая всё, что несла с собой, на пол. — Ну и ночка… — Да уж, надеюсь, оно того стоило, — от знакомого голоса у блондинки всё сжимается внутри. — Какого чёрта ты тут делаешь? — сиплым голосом спрашивает она. — Знаешь, я тут подумал, что, наверное, сейчас время такое. В нашей семье всем хочется чего-то новенького. — Бля… Ты нарочно что ли… Говори человеческим языком, — сжимая ладонями виски, шипит она. — Звонила мама. Пригласила нас на роспись со своим новым женихом, — безразлично сообщает Глеб. — Ты шутишь? Всё это время Саша сидит в коридорчике, даже не видя своего собеседника. Вскочив на ноги, она сумасшедше распахивает глаза и бежит к брату, хватая его за плечи. — Я вопрос задала! — Успокойся, гормоны в голову ударили или что? Помнишь Виктора? Он давно за мамой ухаживал, из «Мосгорстроя». Как-то катал нас на дорогущем Лексусе, в прошлом году вроде бы… — Серьезно? — её губы машинально разъезжаются в улыбке. — Вот это да. А когда? — Послезавтра. — Блин, так у вас же выступление как раз. Как мы можем уехать… — Я уже поговорил с Даниэлем, всё ок. Это важнее, — уверенно заявляет блондин. — Стой, погоди, но ведь… Люди же купили билеты, они ждут тебя. — Они ждут Янграшу, а не меня персонально. Почему ты об этом паришься? Это же мама! Юноша окидывает её подозрительным взглядом, явно не понимая, по какой причине сестра упрямится. Та опускает голову, пряча глаза. Она уже думает наперёд, в особенности о том, в каком «восторге» будет Артём от таких новостей. Только у них начало что-то складываться, как братец снова утаскивает её в крепость, подальше от цепких рук шатена. Она надеется лишь, что шаткое равновесие между ней и Глебом не нарушится, когда они окажутся вдвоём, вдали от друзей и тура.

***

Саша целый час вздыхает и переворачивается с боку на бок. Утром у них самолёт до Москвы, и ей жутко хочется спать, но этому мешают блядские стоны из-за стены. Глеб смирился с её желанием жить в отдельном номере, закрыл глаза на мутки с Депо, но с тех пор будто специально каждый раз заселялся в соседние. Дарил ей иллюзию свободы. Осознание того, что он находится совсем рядом, вызывало противоречивые ощущения. С одной стороны, это её успокаивало. С другой — жутко выводило из себя. Потому что такие выходки стали происходить каждую ночь. Раздаётся ещё один стон. Блондинка вскакивает с кровати, раздражённо размахивая руками. Нет, это просто невыносимо! Хочется по-детски топнуть ногой и постучать в стену в ответ. Она накидывает на себя шмотки и застывает возле двери, нервно вцепившись в ручку. Что она собралась делать? Придёт к нему и попросит перестать трахать эту тёлку? Господи, это просто жалко и глупо. Заслышав другой протяжный стон, девушка с тихим вздохом прислоняется к двери, прикрывая глаза. И на что только она вообще рассчитывала? Что будет тусоваться с Артёмом, а брат похлопает её по плечу и скажет «совет да любовь»? Он бесится, демонстрируя собственные злость и ревность через нескончаемые пьянки, колкости в сторону Депо и вот такие марафоны с другими девушками до самого утра. И его можно понять, он имеет право на эти чувства. Голубин знает, что сестра слышит эти блядские стоны сквозь тонкие стены отелей. Что видит все бутылки алкоголя в его руках. Он специально играется, провоцируя её, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. Саша держится из последних сил, лишь сильнее сжимая ладонь Шатохина на тусовках после концертов, прижимаясь для очередного поцелуя. Отвлекает своё и его внимание через флирт и шутки, хотя ощущает, что Артём тоже в курсе этих напрягов. Она всё же выходит наружу. Замирает перед чужой дверью, уже готовая постучать. Боже, время три часа ночи, что она творит? Ну, привёл брат какую-то девочку, чтобы хорошо развлечься, ей-то какое дело? Но ей есть дело. Ревность гложет изнутри, перекрывая все доводы разума. — Не надо, — раздаётся сзади вечно серьёзный голос Макса. Блондинка судорожно вздыхает, вздрагивая и прижимая руки к груди. — Твою мать, Лазин! До инфаркта ведь доведёшь. Что ты здесь делаешь? — А ты? Его глаза внимательно осматривают её с головы до ног. Она не успевает ничего придумать в ответ, как между ними в тишину вклинивается ещё один нарочито порнушный стон. Какая мерзость. Блять, из какого материала они строили этот отель, если даже в коридоре всё слышно? Следом в голове Саши мелькает другая мысль — Глеб там на рекорд собрался идти? Прошло уже больше двух часов с начала этого спектакля. Макс понимающе хмыкает, кривя губы в усмешке. Приобнимает её за плечо и с ласковым «Пойдём-ка лучше со мной» уводит её вниз. Им везёт, потому что буквально в трёх метрах от отеля располагается до сих пор работающий бар. Они заваливаются туда в одних толстовках, хотя на улице температура упала до -10. Охранник на входе провожает новых посетителей недоумённым взглядом, но не произносит ни слова. — Четыре стопки текилы, — уверенно просит Знал, присаживаясь за барную стойку. — Что? Я не буду… — пытается вставить девушка, но он тут же одёргивает её. — Хотя знаете, давайте лучше сразу десять. Бармен молчаливо кивает. Выставляет перед ними алкоголь, приветливо желает приятной ночи. — Пей. Голос у брюнета требовательный, тягучий. Саша на автомате тянется за первой стопкой, почти не контролируя собственные действия. — Зачем мы сюда пришли? — Блять, пей уже. Высокоградусная текила мгновенно обжигает ей горло. Она морщится, закусывая лайм. Он тут же подталкивает к ней вторую стопку, ободряюще кивая. В третий раз они пьют вместе. Алкоголь сразу даёт в голову, расслабляя сознание. Вены будто огнём горят. — Полегчало? — насмешливо интересуется Макс. Девушка зыркает на него огромными зелёными глазами искоса. Но удержать серьёзное лицо надолго не получается. Она расплывается в широкой усмешке, легонько пихая его в плечо и глупо хихикая. — Вообще я не планировала сегодня пить. Спасибо, что испортил мне статистику. — Было бы лучше, если бы я позволил тебе испортить Глебу ночь? Блондинка мрачнеет, с силой сжимая в ладони пустую стопку. — Что у вас вообще происходит? Ходите оба с кислыми лицами, Глеб продолжает на всех срываться и ни дня не проводит трезвым, — осторожно склоняется к ней Лазин. — Я не хочу об этом говорить. — Не пойми меня неправильно, но тебе явно не помешает выговориться. И я — твой единственный шанс, учитывая ситуацию. — Учитывая ситуацию? — криво ухмыляется она. Он проницательно смотрит в ответ, красноречиво вскидывая брови. — По моим данным, только я в курсе всей картины ваших с Глебом отношений. Или это изменилось? Саша осекается, сглатывая все едкие подколы. Теперь ещё и Депо знает всё, но брюнету пока не стоит об этом докладывать. Друг прав, ей не помешает с кем-то всё обсудить, и только он сейчас сможет её понять. — Выкладывай, что там у вас. Я пытался достучаться до Фары, но он слился и каждый раз уходил от темы. Хотя я же вижу, что ему хуёво. — Он ревнует, — прямо отвечает она, решая сыграть в откровенность. — Считает, что я предаю его, так как тусуюсь с Артёмом. — У тебя с Депохой всё серьёзно? Он размеренно стучит пальцами по барной стойке, на миг отвлекая её внимание. — Не знаю, — растерянно жмёт девушка плечами. — Но мне бы этого хотелось. — Ты рассталась с Глебом? — Максу с трудом даются эти слова, учитывая тот факт, что он говорит об отношениях между близнецами. — Что-то типа того. Хотя, ты сам должен осознавать, что мы никогда и не встречались. Поэтому нам сейчас так тяжело. Потому что, даже закончив спать вместе, мы всё ещё остаёмся соединены родственными связями и всем этим прошлым. — Если бы вы были обычной парой, то сейчас разошлись бы и закончили всё разом, — понимающе кивает он. — Да, но мы не можем. И это такой пиздец, если честно. Мы начали это, считая всё обычной забавой, но теперь не знаем, как выкрутиться и вернуться к прежнему формату. — А такой был вообще? Вместо ответа Саша выпивает ещё одну порцию алкоголя. — У вас ведь всё это не с одной ночи началось, — упрямо гнёт свою линию парень. — Была какая-то предыстория. Глеб говорил, что у него ещё лет в шестнадцать появились к тебе какие-то чувства. И у тебя, скорее всего, было также. Поэтому вам и возвращаться-то не к чему. Пусть вы и не спали тогда, но что-то уже происходило. — Господи, я тоже это прекрасно знаю, — тихо стонет она. — Не усугубляй. Я запуталась и не представляю, как теперь всё наладить. Лазин хмурится, закусывая губу. Вертит пачку сигарет в руках, избегает смотреть на неё. У него, очевидно, нет опыта в подобным, поэтому и нужный совет никак не подобрать. — О, блять, ну давай. Скажи это, знаю ведь, что тебе так и не терпится, — язвительно фыркает подруга. — Сказать что? — Что я сама заварила эту кашу и проебалась. Что нужно было думать головой с самого начала и не переступать эту черту с Глебом, добавляя извращённый секс в наши и без того слишком близкие отношения. — Ты жалеешь об этом? — вместо этого осторожно спрашивает он. Блондинка запинается, сверля его тяжёлым взглядом. На языке вертится едкое, категоричное: «Конечно!». Но так ли это на самом деле? В памяти против воли всплывает ощущение мягкости губ Глеба, шёлк волос, его сильные руки, нежность прикосновений, неповторимый, мгновенно узнаваемый запах кожи. Она бегло проходится языком по пересохшим губам и краснеет. Молчание и невыразимая боль вперемешку со стыдом и растерянностью в зелёных глазах напротив служат Максу ответом.