Монстр

Разбавив вкус тошнотворного тёплого вина сигаретой, Саша коротает время до рейса обратно. Лениво рассматривает людей вокруг, строя теории о том, кем они могут быть и куда направляются. Блондин стоит рядом, с мрачной миной залипая в соцсети. Было странно оказаться даже на пару дней вдали от привычной тусовки. К такому образу жизни быстро привыкаешь, что бы не говорили. В замкнутом колпаке с одним и тем же окружением проще жить, ты будто в летнем лагере, где своя атмосфера и свои правила. На талию робко опускается рука брата, привлекая внимание. — Пойдём, может, на регистрацию? — он кивает на давно истлевший окурок, крепко зажатый между её пальцами. — Да. После ночи в старой квартире девушку как в воду опустили. В голове до сих пор стучат слова, произнесённые в родных стенах за весь период проживания там, глаза предательски щиплет с момента, как они ступили на порог. А сейчас они должны вернуться и снова забыть обо всём. На душе тревожно. Артём не доставал её в это время, хотя она ожидала другого. Они поговорили только раз за три дня, не считая спама фотками с концерта и свадьбы в телеге. Она сама позвонила ему после церемонии, напрягаясь каждой мышцой от его холодного голоса. — Что-то случилось? Я тебя отвлекаю? — Давай потом. Отдыхай, побудь с родными, — резко заканчивает разговор Шатохин. Ничего не случилось, но Саша чувствует вину. «Я же ничего не сделала…», — сама себя убеждая, думает она. «Если спать в одной постели с братом, который по сути является твоим бывшим, — это ничего», — резонно подмечает подсознание. Ей страшно возвращаться в тур. Смотрит на значок контакта Артёма, и даже желудок нервно сводит. Блондинка не знает, какой будет его реакция, что он успел надумать себе. В голове снова назойливо мелькают мысли о том, чтобы сбежать от всех и всего. «НИЧЕГО НЕ БЫЛО!», — кричит ей внутренний голос. Голубин вздрагивает, задремав на плече у сестры в самолёте, словно услышав то, что творится у неё на душе.

***

Пермь встречает их сильным снегом. Сонные и уставшие, Глеб и Саша заваливаются в отель и, махнув друг другу на прощание, расходятся по разным углам коридора. «Хоть раз мы не через стенку. Спасибо тому, кто бронировал номера», — с облегчением размышляет девушка. У неё на удивление оказывается незаперто. Осторожно заглядывая внутрь, она видит Артёма, сидящего на полу под окном. Он в наушниках и не сразу замечает, как хозяйка комнаты появляется на пороге. — Привет, — робко улыбаясь, кидает блондинка. — Привет, — снимая один наушник, отстранённо отвечает парень. Бросив рюкзак в угол, она присаживается рядом с ним, блаженно вытянув ноги. — Ого, как от тебя спиртягой несёт, — Депо кривится и чуть отворачивается в сторону. — Дешёвое вино и долгий перелёт, — она невинно жмёт плечами. — М-м. Ну, вижу, поездка весело прошла. — В чём дело, Тём? Плотно сжав губы, он лишь повторяет её движение плечами. Вопросительно осматривая шатена, Саша может только догадываться о том, что происходит у него в голове. «Конечно, он ожидает от тебя чего угодно, ты ведь спала со своим братом на протяжении почти всего времени, что вы знакомы!», — твою мать, это уже похоже на шизофрению. — Так и будем сидеть? Напряжение нарастает без явной на то причины. Для Артёма, на самом деле, оно началось ещё с момента, как блондинка села в такси с Фарой. До того, как она прислала фото со свадьбы, он даже грешно думал, что эта сладкая парочка опять всем пиздит. Более того, закрадывалась мысль, что они не вернутся. — Ты нетрезвая. Я не хочу сейчас что-то обсуждать, — вставая, отрезает шатен. То, что рвалось наружу все эти дни, наконец выплёскивается. Слёзы незамедлительно начинают литься рекой из зелёных глаз. Уткнувшись в колени, Саша стонет и тихо всхлипывает. — Я ведь догадывалась, что будет именно так. Если ты знаешь об этом, то всегда будешь меня подозревать, всегда будешь смотреть на меня, как на ненормальную! На что я надеялась? На глупую утопию? — истерично тянет она на манер брата, от чего Артём невольно вздрагивает. Он собирает слова в голове в кучу. Пристально вглядывается в её заплаканные глаза, и самому от себя становится тошно. Что если она права? Что если он действительно не сможет забыть, и они так и будут возвращаться к этой теме снова и снова? Боже, это ли не утопия… — Послушай, Александра. Если ты сейчас играешь со мной в жертву, то немедленно прекрати это. И слёзы эти. Господи, ну, может, протрезвеешь хоть, — раздражённо доставая сигареты, прерывается на миг рэпер. — Я ведь вижу, что между вами: как он смотрит на тебя, как прикасается к тебе. Я не отношусь к людям, как к вещам. А вот твой брат не разделяет такое мнение. Девушка только открывает рот, набрав полную грудь воздуха, чтобы вставить своё возмущённое: «Ты ничего не знаешь про нас!», но тот перебивает её, не дав ни единого шанса. — Ты в курсе, что мы говорили про тебя? Он чуть ли так и не сказал: «Забирай её». Ты думаешь, я в глаза ебусь и не замечаю, что происходит? Меня, сука, захлёстывает от чувств к тебе и от ревности в большинстве. Ты можешь хотя бы не подыгрывать ему, раз ты, мой ангел, решила начать новые отношения? — Артём… — Ты представляешь вообще, какие картинки у меня в голове были, пока ты развлекалась там с ним? — яростно выпаливает он, скрипнув зубами. — Недели не прошло, как мы вместе, конечно, вы могли бы снова… и я не перестаю… — Если ты не можешь смириться с моим прошлым, то тебе лучше уйти, — вытирая слёзы, уверенно обрывает Саша. Шатохин нелепо замирает на месте, руки бессильно повисают вдоль тела. Она, блять, серьёзно? — А какой ещё выход ты видишь? — его удивлённый взгляд заставляет её злиться ещё больше. — Я не смогу ничего изменить, это уже произошло. То, что было между мной и Глебом, закончено. И тебе придётся просто поверить мне на слово, что так и есть. — Но у него всё ещё есть чувства к тебе. Фраза повисает в воздухе, как приговор. Приговор их прошлому, настоящему и будущему. Нацепив на лицо маску безразличия, Артём склоняется к ней на миг. Оставляет сухой поцелуй на щеке, шепчет почти издевательское «С приездом» и вылетает из номера, от души хлопнув дверью напоследок. Девушка заливается слезами ещё больше. Лежит пластом на полу, залипнув в одну точку на стене. Винит себя, винит брата за то, что всё это случилось. Стоило ли оно того? Что если именно так теперь будут протекать все её дальнейшие отношения? И она продолжит постоянно сравнивать Глеба со всеми и возвращаться мыслями к этому прошлому? Что если он прав, и то, что у них было, — это лучшее, на что она может рассчитывать? Вечер наступает совершенно незаметно. Блондинка проваливается в беспокойный сон прямо там, на полу, и просыпается только от тихого стука в дверь. В комнате царит полумрак. Тело затекло, но она не предпринимает никаких попыток пошевелиться. Кто-то медленно проходит внутрь, попутно включая свет. Саша морщится и тут же со стоном смыкает веки. — Тебя не было на ужине, так что я забеспокоился и принёс тебе поесть, чтобы спасти от голодной смерти, — раздаётся насмешливый голос Глеба откуда-то сверху. Она молчит, даже не шелохнувшись. «Уходи, это всё твоя вина, ты — причина всех моих проблем». — Мать, что случилось? — заботливо интересуется он, опуская пакеты на журнальный столик. Парень подходит ближе, присаживаясь на корточки. Ласково гладит по волосам, щёлкает по носу, заставляя её приоткрыть веки. Он неосознанно вздрагивает, заприметив настоящую тоску в зелени глаз сестры. — Дай угадаю, — ядовито выплёвывает он, нахмурившись. — Депо заходил. И дело закончилось явно не бурным сексом после радостной встречи. — Замолчи, — хрипло бормочет Саша. — Мне он ни слова не сказал про это. Трепался за ужином, как ни в чём не бывало, предлагал сейчас в бар съебать. Она тихо вздыхает и нервозно кусает губы. Брат кладёт ладони на её талию и мягко тянет вверх, вынуждая подняться. Держит за плечо, прижимает ближе к себе. Его горячее дыхание мимолётно опаляет девичью шею, и та покрывается мурашками. Она тут же отпихивает его в сторону. — Да что не так? — с обидой спрашивает он, зачёсывая длинные волосы назад. — Всё не так, — вспыхивает блондинка, передёрнув плечами. — Поесть-то хоть можно теперь? Или нам вместе и в одной комнате находиться нельзя? Его задорная, лукавая улыбка подкупает. Она не может долго на него злиться. Они — одна кровь, и агрессия в отношении него всегда по итогу трансформируется в агрессию к самой себе. Чувства смешиваются из-за этого радиопередатчика в них, настроенного на общую волну. А сейчас девушка не хочет заставлять злиться ещё и его. — Что там у тебя? Расчехляй запасы.

***

— Я была с тобой ещё до того, как мы даже на этот свет появились, — горячо шепчет она. — И я буду рядом до самого конца. — Сколько бы мы ни прожили? — Месяцы и годы, целая вечность, тысячи бесконечностей в загробной жизни, если такая есть. Саша ласково усмехается. Снова даёт ему обещания, хотя оба знают, что это лишнее. Им не нужны никакие слова, чтобы понимать суть. В конце каждого дня, когда Глеб заваливается в постель, уставший и нервный, эта мысль — единственное, что держит его на плаву. Как бы всё ни сложилось дальше, по крайней мере у него есть сестра. Она нежно треплет его по волосам, царапает ногтями макушку. Юноша лежит на полу, сжавшись в комок. Паранойя, внезапно накрывшая его посреди тусовки после микса алкоголя и колёс, наконец, начинает отпускать. Бешено бьющееся сердце медленно успокаивается, возвращаясь к обычному ритму. — Не играйся с этим дерьмом, — с укором молвит блондинка, нарушая воцарившуюся тишину. — Забыл уже, как пару месяцев назад хоронили друга, не перенёсшего передоз? Она держится молодцом. На пухлых губах мелькает слабая улыбка. Старается сделать вид, что всё в порядке. Но он чувствует — ей до чёртиков страшно. Замечает, как подрагивают девичьи пальцы, пытающиеся прикурить сигарету. Ему становится стыдно. Чувство вины заполняет нутро, противно скребясь в грудную клетку. Глебу не знакомо это ощущение. Он привык, что может вести себя, как угодно. Может спиздануть чушь, самое мерзкое оскорбление, сделать любое дерьмо. И девушка стерпит, в очередной раз примет его таким и закроет на всё глаза. Они вдвоём — как долбанные инь и янь. Избитое клише. Саша хранит всё в себе, прячет в закромах сознания и души. Стабильно спокойна, почти хладнокровна, как лёд, ко всему на свете. Что бы ни произошло — она лишь невозмутимо пожмёт плечами, не выказав ни капли удивления. Порой она напоминает ему мудреца, который прожил тысячи жизней и повидал всё. Глеб — другой. Импульсивный и вспыльчивый, легко теряющий контроль. Ему даже не важно, происходит что-то хорошее или плохое. Испытывает он радость, грусть или злость — это всегда ярко и очевидно, всегда крайность. Он горит, как огонь, то затухая и успокаиваясь, то воспламеняясь с новой силой вновь. Блондин видит эту разницу между ними буквально во всём. Отец заявил, что подал на развод: Саша выдала равнодушное «Давно пора» и продолжила пить чай, а он сам устроил сцену, после разгромив свою спальню от злобы и бессилия. Даже с собственными чувствами они справлялись точно также. Голубина быстро прошла стадию осознания и вернулась к ежедневной бытовухе, как будто влюбиться в родного брата — нечто, свойственное всем. Парень не смог поступить так. Это просто не в его натуре. Три года он сопротивлялся, нервничал, краснел, заикался, терял сон и фактически с ума сходил от одного только её присутствия рядом. Порой ему хочется поменяться с ней местами. Кажется, что так его жизнь станет намного проще. Всё будет спокойнее, ровнее. Ему этого не хватает. Часто Глеб наблюдает за ней, спящей на соседней подушке или готовящей завтрак в одной его футболке, и желает лишь вскрыть ей черепушку. Проникнуть внутрь сознания и, наконец, понять, как же там всё устроено. Каким образом Саше удаётся сохранять это самообладание. У неё будто всегда рука на пульсе и всё под контролем. Он старается вникнуть, они же близнецы, должны быть похожи, но проёбывается каждый раз. Думает, что она скажет это или сделает то, но никогда не угадывает. Только в этот раз всё иначе. Впервые парень смотрит на сестру, чётко осознавая, что происходит у неё на душе, о чём она думает. Сейчас она по-настоящему напугана, и завеса этой извечной тайны приоткрывается. Она до ужаса боится его потерять, лишиться этой стабильности, потому что на этом основана и её жизнь тоже. Саша прячет истинные переживания внутри, так как это единственный вариант, который у неё есть. Она берёт ответственность на себя, заботясь о них обоих. Сметает все нервяки и проблемы под своё крыло, оберегая от этого брата. Потому что знает — он не справится. Перепсихует и непременно всё испортит. Глеб терпеть не может слушаться других и подчиняться. Именно из-за этого у него всегда были конфликты с отцом — он не умеет вовремя заткнуться и проглотить обиду. Слишком самоуверенный и своенравный. Голубин-старший — такой же упрямец, поэтому каждый разговор этих двоих неизменно заканчивается перепалкой. «Ты не можешь играть по правилам. Этот мир тебя сожрёт», — говорит как-то он. Сын лишь отмахивается, закатывая глаза. Юноша ведёт себя так со всеми, в штыки воспринимая любую попытку его контролировать. Тут же встаёт на дыбы, готовый биться за своё мнение, за право сделать так, как хочет он. Устраивает жуткие скандалы с каждым, давно тем самым заработав себе репутацию «больного психа, которого невозможно переспорить». Блондин меняется лишь рядом с сестрой. В глазах сразу появляется мягкость, всё его существо тянется к ней, поддаваясь на голос, на один только запах. Иногда он чувствует себя диким волком, что затихает только под пристальным взглядом своей хозяйки. В какой-то мере, ему даже нравится подчиняться. Такие моменты позволяют расслабиться, отключить голову и послать всё к чёрту. Потому что рядом всегда есть Саша, которая обо всём позаботится. — Эй, ну, что ты, — Глеб ловит её дрожащую ладонь, осторожно сжимая. — Я же в порядке, всё хорошо. — Когда я вошла сюда десять минут назад… — у неё срывается голос, а глаза наполняются слезами. — Блять, ты бы себя видел. Я даже подумала о том, чтобы скорую вызвать. Он с трудом принимает сидячее положение. Тело, как ватное, сознание ещё мутное. Голова жутко кружится, и его тут же неумолимо ведёт в сторону. К горлу подкатывает комок желчи. — Я просто перепил, с кем не бывает, ничего бы не произошло, — юноша выдавливает из себя ободряющую улыбку. Саша напряжённо осматривает его лицо. Цепляется за покусанные губы, синяки под глазами, спутанные пряди волос. Он выглядит уставшим, истощённым, вымотанным. Ей почти жаль его. — Тебе нужно прекратить. Взять себя в руки и просто покончить с этим дерьмом. Голубин вздрагивает от её резкого тона, как от удара. Понимает, к чему она ведёт, и сразу кривится, не желая участвовать сейчас в перепалке. Встаёт с тяжёлым вздохом, покачиваясь, доходит до стоящего рядом дивана и падает на него. — Если обязательный пункт твоей заботы на сегодня выполнен, то можешь быть свободна, — цедит он, прикрывая глаза ладонью. — Я тебя не держу. Возвращайся к своему Депо и друзьям, веселись дальше. Тусовка ещё в самом разгаре. — Не будь мудаком! Боже, и когда ты только успел превратиться в такого эгоистичного бесчувственного ублюдка, который не может даже гипотетически поставить себя на место других людей? Её звонкий голос, полный обиды, заставляет его поморщиться. Виски мгновенно сжимает от боли. — Я прекрасно могу понять чужие чувства и подоплёку поступков, — хладнокровно цокает парень. — Но это вовсе не значит, что я обязан это делать. — Послушай, — Саша осторожно садится рядом, подогнув под себя колено. — С тех пор, как я сошлась с Артёмом, ты ведёшь себя странно: срываешься на ребятах, держишься вдали от меня, очень много пьёшь. Давай просто поговорим? — Не о чем, — отрезает он ледяным тоном. — Поговорили уже обо всём. Она тянется к нему с умоляющим «Глеб» на выдохе, опуская ладонь на его бедро. Брат тут же спихивает её, раздражаясь ещё больше. — Нет! Не трогай. Блять, просто сделай одолжение нам обоим и уйди. Девушка перехватывает его запястье и дёргает на себя, заставляя, наконец, взглянуть на неё. Его глаза темнеют, наполняясь гневом. Где-то за этим прячутся растерянность и непонимание. «Как ты могла уйти к Депо? Оставить меня вот так, перешагнуть, будто ничего никогда не было?» «Я должна была» Блондинка осознает, что не сможет достучаться до него. Не сейчас. Он слишком пьян и зол, чтобы хоть как-то вникнуть в её слова. Его душит обида, что она на секунду отвернулась от него и предпочла другого парня, хотя обещала никогда этого не делать. — Если снова словишь белку, не зови меня тебя успокоить, — мрачно бросает она, подрываясь с дивана в сторону выхода. Её распирает от ярости из-за всей ситуации. Его упрямство в очередной раз действует на нервы. Брат будто специально устраивает эти сцены, отключая рассудок, не желая прислушаться к голосу разума. — Если бы я умер сейчас здесь, ты бы об этом жалела? Тихий, робкий вопрос догоняет Сашу у двери. Она замирает, в одну секунду покрываясь мурашками и холодея от ужаса, едва представив себе подобный исход вечера. — Ты бы не умер. Мы пришли в этот мир вместе, и нет ни единого шанса, что твоя ублюдская эгоистичная задница бросит меня в нём одну в двадцать лет. Глеб усмехается. Широко и самодовольно, почти злорадно. Девушку передёргивает, потому что та слишком хорошо знает это его выражение лица. Она стремительно покидает комнату, желая лишь накидаться и забыть обо всём. Больное, сумасшедшее сознание брата способно на любую выходку. И ему не составит большого труда устроить ей западню, чтобы надавить на жалость и старые чувства. Глеб пойдёт на всё, чтобы вернуть себе то, что принадлежит лишь ему.