Монстр

Голубые глаза Депо больше похожи на пару льдышек. Они сверлят Сашу так, будто бы он её прямо сейчас в постели с мужиком застал. «Но он не успел». Она всегда знала, лучшая защита — это нападение. — Как учтиво с вашей стороны начинать диалог с предъяв. Я думала, вы более воспитанный, Артём Сергеевич, — ехидно улыбаясь, кидает блондинка. Он всё так же стоит возле дверного проёма, не двигаясь с места. Кулаки крепко сжаты, а желваки только и ходят туда-сюда. Почти готов сорваться. — Драться полезешь? Молчание колет, обжигая натянутые нервы. Саша нутром ощущает, что ему есть о чём высказаться и в чём обвинить. И что с того? Странное меланхоличное состояние никуда не ушло, и сейчас она может с лёгкостью свести любой разговор на «нет». Но в то же время, ею движет ещё какая-то сила, что заставляет язвительно задавать вопросы и улыбаться. — Ну, язык проглотил? Депо напоминает забавного телёнка, только очень сердитого. За этим смешно наблюдать, конечно, но девушка быстро устаёт и начинает раздражаться от этого представления. — Либо ты начинаешь говорить, либо… — Либо что? Снова съебёшь к брату? Её глаза тут же удивлённо округляются. От ласкового, покорного Артёма обычно не дождёшься таких грубостей. Его же даже когда на улице толкают — извиняется первым он. — Я вижу, ты трезвый. Может, тебе выпить нужно, чтоб паранойю чуть усмирить? Сходи в бар, серьёзно. Я не собираюсь это слушать сейчас, — она властно взмахивает рукой, указывая в сторону лифта. — Мне одно интересно, Александра. Ты намеренно это делаешь, или у тебя действительно с вот этим, — покрутив пальцем у виска, цедит Депо, — проблемы? Голубина лишь в очередной раз устало закатывает глаза, хотя на деле сердце её бьётся неестественно быстро. Посади её сейчас на полиграф, тот бы отчаянно маячил вовсю: «ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ!». — Чего ты хочешь, Артём? — вяло интересуется она, стараясь скрыть страх за безразличием. — Мы поговорили с Глебом, и я пошла к себе, так как чувствую себя не очень. Тебе справку от врача предоставить? Глаза шатена подозрительно сужаются, а в голове явно идёт сложный мыслительный процесс. Он не знает — верить ему в этот раз или нет. Ведь больше всего на свете парень боится остаться дураком. Его плечи отчётливо сжаты от растущего напряжения, а чувства максимально обострены. Он будто хочет унюхать от неё подтверждение своей правоты. И также, подобно зверю, очень осторожными шагами направляется к обвиняемой жертве. — Тём? Сказать, что его поведение настораживает Сашу, то это не сказать ровным счетом ничего. Она проскальзывает в номер, на уровне инстинктов ощущая тихую поступь за спиной. Они замирают возле кровати, и девушка встряхивает волосами, стараясь унять бушующие нервы. Шатен пристально в неё вглядывается. Однако, теперь в его глазах читается искреннее беспокойство, а не та холодная ярость, которую он источал при входе. Такие резкие смены настроения обычно не сулят ничего доброго. — Я хочу ясности, — еле слышно роняет он. — Так, — кивает блондинка, немного успокоившись от такой логичной просьбы. — Не хочу тебя ни в чём обвинять. Изначально, я понимал, что буду давать больше, чем получать, — на выдохе добавляет он. — Не улавливаю связь. Ты заявился ко мне с обвинениями пару минут назад. Шатохин присаживается на постель и опускает голову, принимаясь рассматривать свои руки. Выглядит таким поникшим и таким растерянным, что Саша физически не может бороться с желанием уберечь его от всех бед и утешить прямо сейчас. Её ладонь осторожно тянется к его голове, ласково скользя ниже, вдоль шеи. Она встаёт почти вплотную, мягко вынуждая посмотреть на неё. — Почему ты так расстроен? Ничего же не произошло, — девичий голос для рэпера звучит словно мантра для медитаций, он полон спокойствия и дарит чувство защищённости. — Объясни мне, чего ты хочешь, и мы попробуем добиться этого для тебя. Эти прикосновения действуют на него усыпляюще. Притупляют его внимание. Он снова верит ей. Не может быть, что она играет им. Ведь нельзя так прикасаться, ничего не имея и не подразумевая под этим. Юноша тянется ладонями к её бёдрам. — Я больше не хочу сходить с ума. — И не нужно, — расслабленно шепчет Голубина. Неторопливое движение пальцев Артёма заставляет её рефлективно дёрнуться. И это происходит быстрее, чем у неё получается взять контроль над собственным телом. — Что случилось? — сонным голосом лениво тянет Депо. — Ничего, просто… — Что там? Глаза парня предательски скользят к нужному месту, почти сияя в темноте. Он аккуратно сдвигает ткань юбки вверх, сразу отыскивая то, что нужно, — свежий след от ожога на белоснежной коже. Блондинка тут же отстраняется и молча поправляет юбку, пряча увечье. — Я не знаю, что хуже, — потрясённо бормочет он. — Что? — Сделала ли ты это сама или это он так постарался. — Давай не будем… Артём моментально возвращается в исходное состояние, в котором он был, когда пришёл. Подрывается с места и делает шаг к ней, яростно уставившись своими огромными глазами. Грудь вздымается всё выше и чаще. — Давай я скажу, — она играет на опережение. — Это никогда не изменится. Давать надежду нам — глупое занятие. Я завтра же уеду в Москву. И… Саша набирает в лёгкие воздух, словно собираясь с силами. Прикрывает глаза на миг и стискивает руки в замок за спиной. Смотреть на парня страшно и больно. — Всё кончено. И это было очевидно с самого начала. Что ты не сможешь перестать ревновать и думать о моём прошлом. «Что я не смогу разлюбить Глеба». Шатохин ясно читает это между строк, изумлённо отступая. — То есть, вот так? Ты решила, и что дальше? Мне с этим что прикажешь делать? — со злости выпаливает он. — Я ведь тебе говорил! Еще до того, как всё это случилось. Я, блять, говорил, что нам не стоит ничего делать, что мои чувства к тебе ничего не значат. У нас был шанс всё проигнорировать и остаться просто друзьями! У него дрожит голос, его всего трясёт. Кровь вскипает при одном только взгляде на блондинку. Она тихо всхлипывает и шепчет извинения сплошным потоком. — Между нами была хоть какая-то правда? Хоть что-то искреннее? — бросается к ней юноша с последней надеждой, просто чтобы прояснить всё для себя окончательно. — У меня есть чувства к тебе, — горько усмехается она. — Просто не те, которые ты хочешь. Не настолько сильные как те, которые тебе нужны. Я говорила, что мне нужно время, и ты с этим согласился. Артём неверяще мотает головой. Хватается за виски и отходит к окну, бессильно ударяя сжатым кулаком в пластик. Чёртова сука! Сыграла на его эмоциях, и ведь даже не придерёшься. Потому что она и правда предупреждала, что ей нужно время, чтобы остыть и забыть Глеба. — Мне действительно очень жаль. Я могу с лёгкостью представить всё, что ты обо мне думаешь, и ты имеешь на это полное право, потому что я, скорее всего, заслужила. Я знаю, что я лицемерная двуличная тварь и всё в таком духе. Но я никогда не использовала тебя. Никогда не хотела сделать тебе больно. — Перестань, — через силу шепчет шатен, вновь обращаясь взглядом к тонкой девичьей фигурке, потерянно замершей посреди комнаты. — Я любила Глеба двадцать лет. Всю свою жизнь. И я не могу изменить всё это, просто щёлкнув пальцами, за три недели тура. Так не бывает, понимаешь? Он молчаливо кивает. Ободряюще тянет уголки губ вверх и подходит к ней. «Я знаю, всё хорошо. Я понимал, что ты не для меня, и проебался сам». Но вязкое противное ощущение, будто его предали всё равно никуда не исчезает. После Депо позволяет блондинке прореветься в его плечо. Они долго сидят, обнявшись, тихо разговаривая и обсуждая какие-то моменты. Больно обоим, но они стараются скрыть это и цепляются за условное: «Ну, останемся друзьями?». После она в спешке собирает вещи и вызывает такси, не желая оставаться в этом проклятом отеле ни минутой дольше. Нужно домой. Нужно побыть одной. Уткнуться в любимую подушку, проплакав ближайшие сто часов от того, какую кашу заварила сама. Юноша помогает ей загрузить вещи в машину и аккуратно целует в щёку, крепко стискивая в объятиях на прощание. «Я люблю тебя», — шепчут они почти одновременно и натянуто улыбаются, замечая первые слёзы в глазах друг друга. — Не трогай его, пожалуйста, — просит Саша в последний миг. — Он здесь не при чём. Артём кивает, захлопывая за ней дверь машины, уже зная, что свернёт шею Фаре, как только увидит его за общим завтраком. Ни за что он не оставит это просто так, потому что сейчас находится на стадии отрицания и злобы и усиленно ищет виноватых. Девушка отправляет несколько сообщений друзьям, извиняясь за внезапный отъезд. Уверяет, что позвонит позже, что с ней всё в порядке и никому не нужно переживать. Она с силой закусывает губу, чтобы не разреветься прямо в такси. Отправляет ещё одно смс брату и выключает телефон, со стоном упираясь макушкой в холодное стекло. «Ты сказал однажды, что мы слишком зависим друг от друга. Что мы не сможем выжить по одиночке. Теперь у нас появится шанс это выяснить. Я лечу обратно в Москву. Не ищи меня, пожалуйста. Я люблю тебя, но с этого момента ты сам по себе»