Не то, чем кажется

Собака бывает кусачей, Только от жизни собачьей! Только от жизни, от жизни собачьей, Собака бывает кусачей!

       Только забрезжил первый лучик нового дня, как гномы тут же начали собираться в дорогу. Мимо-проходя Ори растолкал еще спящего Бильбо и вручил ему, непонятно откуда взявшуюся, булку, которую еще не совсем очнувшийся вор начал мусолить, пытаясь продрать глаза.       Гомон стоял такой, что хоббит задумался о том, а не разбудили ли они не только его, но еще и его соседей, которым явно будет, что высказать ему, когда он вернется из приключения, в которое непонятно каким образом вляпался.        Естественно, все собрались очень быстро, что нельзя сказать о самом воре. Он хотел предусмотреть все, но что-то постоянно забывал. И вот, вроде бы он уже сидит у двери с пузатой сумкой, ожидая когда гномы вернут его мебель на место, а в следующую секунду мчится вглубь дома, ведь он не сложил в поклажу теплую куртку. Гендальф упоминал, что путешествие может затянуться, значит может похолодать. Хоббиты очень неплохо переносят холода, раз не носят ботинки даже зимой, но Бэггинс все равно, стремился утеплиться как можно сильнее. Поклажа его все росла и росла… Хмурящийся Торин заставил племянников разобрать чужую сумку и выкинуть все ненужное. И как бы Бильбо не сопротивлялся, от «необходимых вещей», что он собирался тащить с собой до самого Эребора, осталась лишь одна треть.       Когда они окончательно вышли, и даже отошли достаточно далеко от Шира, забрав наконец пони, неугомонный полурослик опять захотел вернуться. Он забыл платок. А ехидно, так ему показалось, косящая на него большим глазом кобылка на которую его собирались усадить, совсем не внушала доверия. У него ведь аллергия на конский волос! Но все возмущения прекратил Гендальф, сидящий на своем огромном жутком белом коне, без зазрения совести ткнувший в сторону полурослика пальцем:        — Придется тебе обходиться без носовых платков, салфеток, выходного платья и много чего еще, Бильбо Бэггинс! По крайней мере, до конца путешествия. — Самые молодые, пока что, участники отряда, подъехали к вору сзади и подхватив его подмышки усадили на эту самую рыжую пони, что совершенно флегматично отреагировала на увеличение груза на ее спине, но очень недовольно замотала головой, когда наездник решил трясущимися руками взяться за повод. — Ты родился среди зеленых холмов и быстрых ручьев Шира, но дом уже остался позади, а впереди целый мир.        Впереди действительно был Мир, или скорее лес. Но он был совсем светлым, сквозь кроны деревьев беспрепятственно лился яркий теплый свет, гномы весело горланили песню, что умудрились сложить еще в разграбленном ими доме их нового спутника. Все начиналось очень складно, почти как в балладах, что в огромном множестве хранились в шкафу полурослика. Не портило настроение даже совершенное неумение держаться в седле и запах конского пота, он был еще не таким едким, как изначально считал Бильбо и потому, он даже дышал почти полной грудью и про себя подпевал отряду.        Веселье продолжалось достаточно долго. Мистер Хоббит даже решил, что Мара с сестрой решат уступить и не ехать. Все же, девушкам, да еще таким молодым, совершенно нечего делать в чужом походе, без своих собственных мужей или отцов, где полно холостых мужчин. А еще есть эти вездесущие Килли и Фили. Сейчас парни тихо переговаривались между собой, иногда переходя на странный, довольно жесткий язык, темненький периодически экспрессивно махал рукой, а после они оба поворачивались назад, искоса посматривая на неудачливого вора.        — Хм… Кажется мне следовало поговорить с Торином намного раньше, — тихо пробормотал едущий рядом с ним Гендальф, смотря куда-то в гущу деревьев, сбоку дороги. Бильбо там ничего рассмотреть не мог, слишком густо росли кустарники и деревья, но хмурый маг лишь подтвердил опасения. Еще вчера девушка предупредила, что они не отступятся. — Надеюсь уже не стало слишком поздно.        Волшебник легко толкнул своего скакуна в бок и белоснежный зверь чуть сразу не перешел в галоп. Идущие совсем рядом с дорогой пони занервничали, отряд постепенно начал останавливаться. Веселье стихло, будто несколько минут назад все не переговаривались и не смеялись. Рыжая кобылка хоббита остановилась подражая остальным, но вместо того, что бы раздувать ноздри, принюхиваясь к одними животными чувствуемому запаху, попыталась вырвать повод, что бы пощипать травку выбившуюся посередине дороги.        — Мистер Бэггинс, а насколько большие здесь водятся волки? — Поинтересовался седой Дори, придерживая, прядущими и так, и эдак ушами, пони.        Ответить полурослик не успел. К просвету, пробираясь через кусты с таким шумом, что треск стоял наверно на весь лес, начало пробираться что-то большое и массивное. Гномы сразу повытаскивали оружие, тем не менее не слезая со своего живого транспорта, который начал испуганно пофыркивать, а некоторые даже крыситься прижимая уши и роя копытом землю.        Все произошло очень резко. Вот еще качаются и трещат кусты, а через секунду оттуда вываливается на дорогу пес, ростом совсем немного меньше рыжей кобылки хоббита, со стоячими ушами размером чуть ли не с заячьи и окровавленной пастью в которой этот самый грызун и болтался мертвой тушкой. Собака, ощерившихся оружием, как ежик иголками, гномов не заметила, и как только полностью выбралась, сразу уронила ношу на землю и пытаясь отодрать зубами от задней лапы комок репейника просто плюхнулась на зад.        С другой стороны от дерева вышла лошадь. Пегая, черно-белая массивная грудь, протаранила куст боярышника с истеричным повизгиванием и чуть не налетела на ближайшего пони, что шарахнулся в сторону от своего большого родича, как от чумного больного, при этом почти уронив своего седока на землю. На лошади сидела Мара, сама взмыленная как после скачек, из тугой рыжей косы торчали ветки и листья, широкие рукава рубашки порвались, а одно оторвалось совсем, свисая на одном лоскутке. Вместо вчерашнего корсета на ней был кожаный жилет под самое горло с несколькими ремешками на которых разместилось множество кармашков.        Лошадь фыркнула, клацнула зубами в сторону пса, а когда девушка увидев что-то за спиной попыталась сдвинуть ее в сторону, отвести с дороги, сначала попятилась чуть припадая на задние ноги и в итоге встала в свечку. Незнакомка отреагировала мгновенно, ослабив повод припала чуть вперед, параллельно горизонтально вставшей истеричке и со всей своей не великой силой пнула кобылу пятками. Та снова взвизгнула, вернулась на все четыре и лягнув воздух позади себя, с места стартовала в галоп, разрезая колонну пони, как фрегат не особо высокую волну, в прочем тут же останавливаясь и начав пятиться задом по кругу закусив удила. Наблюдая за всей этой картиной и борьбой девушки со своим транспортом, никто не заметил как из того же разлома выбрался кое-кто еще.        Заметил только Бильбо, которого отвлекла от представления его пони. До этого совершенно индифферентно реагировавшая на весь цирк животинка, внезапно вся напряглась, так, что даже первый раз севший в седло хоббит прочувствовал, сделала пару шагов назад, зацепив крупом чужой транспорт и громко выдохнула, раздув не маленькие ноздри и издавая этим совершенно непередаваемый звук.        Все, что произошло до этого момента, отошло на второй план. Рядом с и так довольно большим псом, оказался не просто большой, а каких-то ненормальных размеров зверь, которого, ну с очень большой натяжкой, можно было назвать волком. Менее длинная, чем у сравниваемого хищника, но более широкая пасть, небольшие стоячие круглые ушки на голове, в полтора раза большей чем у хоббита. Из нижней челюсти, вверх, торчат клыки с указательный палец взрослого человека. Иссиня черная, как перья ворона, шерсть блестела на свету и буквально лоснилась на крутых боках. Если бы мистер Бэггинс знал как выглядят гиены и лютоволки, это существо было бы именно что помесью этих существ, только несколько больше. Этот зверь тяжело дышал, вывалив на бок, из пасти полной острейших зубов, язык и большими желтыми глазами напряженно смотрел, как пегий монстр пытается скинуть своего наездника. Пони и гномы его кажется не интересовали, так же, как и пса, что до сих пор не мог полностью вытащить из бока все иголки репейника.        Рассматривая варга, а это был именно он, Бильбо даже не сразу приметил, что на его спине кто-то сидит. На фоне всей этой громады, маленькая девочка, с прислоненной к лицу ладошкой, совершенно терялась.        Кобыла успокоилась как раз в тот момент, когда хоббит смог полностью удовлетворить свое любопытство зверем, но не успел рассмотреть ребенка. Вот тут и явился Торин, за которым маячил как грозовая напряженный Гендальф.        — Что здесь происходит?! — Рявкнул гном на весь лес, а два представителя псовых тут же подобрались, готовясь отражать атаку разумных, или не очень, существ.        — Торин, прошу, не горячись. — Попытался вмешаться маг, но Король его не слушал с такой ненавистью и отвращением смотря сначала на рыжую, что все же смогла справиться с лошадью, а потом на варга, который уже был готов броситься защищать свою маленькую хозяйку ценой своей жизни. И жизней всех, кто попытается ей навредить.        До смертоубийства раньше не доходило почти никогда, все попытавшиеся ограбить или украсть ребенка, просто разбегались, только увидев жуткий оскал и заслышав грудное рычание. Но это не значило, что грозный зверь не перебьет всех покусившихся на жизнь девочки, перед тем как самому умереть от ран.        — Какого черта здесь делает эта девчонка, — взмах рукой в сторону нахмурившейся девушки. — И эта… Эта Тварь! — Тычок в сторону ощерившегося на замечание варга. — Еще вчера, я понял, что с этой человеческой женщиной что-то не так, но выносить и родить оркского ублюдка? — Варг зарычал. Шерсть на холке встала гребнем, уши оказались прижаты.        Никто ничего сказать не успел. Гендальф бы вмешался, он знал, что Торин реагировал слишком уж предвзято и не совсем адекватно на любое напоминание об орках, а уж их ездовые звери так же как и их хозяева были, в его глазах, на одной полке с зеленокожими, если не ниже, но такая экспрессивность по отношению к ребенку, причем на первый взгляд самому обычному, человеческому, стало неожиданностью.        — Не смей обижать Берена! — На оскорбление девочка отреагировала так же быстро, как ее любимец. Она уже не сидела на его спине, а стояла, вскинув небольшой лук и целясь в Короля гномов, в самое уязвимое место для стрелы — глаз. — И Мару тоже! Ты понятия не имеешь ничего ни о ней, ни обо мне и тем более о моем отце! — На последнем слове она натянула тетиву еще сильнее и казалось лук сейчас начнет трещать, так сильно согнулись его плечи.        Черный волк чуть пригнулся передом к земле, когти оставили борозды. Гномы тоже готовы были ринуться в атаку, что бы защитить своего командира, да только даже резкое движение сделать боялись. Даже если она случайно дернется и отпустит тетиву, на таком расстоянии стрела все равно может угодить в Торина.        Хоббит весь трясся от ужаса. Картина была просто пробирающей до самого нутра, а уж утробный рык, что издавал монстр, кажется резонировал с его костями, заставляя неприкрыто дрожать, судорожно вцепиться в уздечку пухленькими пальцами. Как так все резко повернулось от рыцарской баллады, к страшной истории у костра, было не понятно и даже если он снова захочет вступиться перед Королем под Горой, на этот раз за эту маленькую, не старше двенадцати лет на самом то деле, человеческую девочку, он просто бы не смог. Так его напугало все, что случилось на этой лесной дорожке, всего то минут за пять.       По всем законам жанра сейчас на небо должны были наползти жуткие тучи, ветер должен был завыть между деревьев и может даже начать накрапывать дождик… Но ничего этого не было. Солнце все так же продолжало ярко светить сквозь кроны деревьев, да даже ярче, потому что уже было не раннее утро, а намного ближе к обеду. Ветерок лишь слегка трогал, играясь, с русыми короткими волосами ребенка, что с такой неприкрытой яростью и чуть ли не ненавистью смотрела на предводителя гномьего отряда. Даже птички где-то в чаще совершенно спокойно щебетали, пока на дороге, готово было разразиться сражение между Отрядом Дубощита и маленькой группкой из двух человек и двух псов, которая собиралась присоединиться к походу на Эребор. Наверное теперь, после такого не радушного приема они откажутся от этой идеи.        — Так, все, стоп! Хватит, Сутиль, — устало выдохнула рыжая, спрыгивая с лошади и подходя к девочке, что бы опустить в пол лук и забрать его у не сопротивляющейся сестры. Ребенок весь трясся, опустив голову и сжавшись как пружина. — Ты не сделала ничего плохого, я не буду тебя ругать. Успокойся.        — Ничего плохого?! Она! — Выкрик черноволосого молодого гнома, заставил сжаться девочку еще сильнее, но его все же одернул Балин, придержав парня за плечо.        — Кили, не стоит ругаться на маленького ребенка. Она не родня тебе и даже не гном, у тебя нет на это права. — Грозно заметил Гендальф, что и без коня-то был очень высоким, по сравнению со своими спутниками, а уж на коне вообще превратился в огромную серую гору, недовольно наблюдающую за всей этой неприглядной сценой. — В этой ситуации есть доля и моей вины, маленькая леди. От всего своего сердца я прошу у вас прощения, за то, что не вступился за вас и вашу сестру, в добавок совершенно забыв предупредить о своих спутниках главу этого отряда.        — Как это понимать, Маг? — Чуть не рыча, осведомился Торин, повернувшись в седле к волшебнику. Остальные все еще были готовы к нападению со стороны варга, но уже не так уверены в том, что оно может произойти. Седовласый Балин даже чуть расслабился, усаживаясь поудобнее и лишь тяжело вздохнул.        — Ох, все очень просто. — Гендальф развел руками. — Эти девочки вчера стали моими спутницами, но я, старая дырявая голова, забыл тебя предупредить. Им очень нужно попасть в Эсгарот. Я не мог бросить их в беде, потому и согласился, что бы они пошли со мной. Со мной, Торин. Они не будут вам мешать. Волшебникам, как и всем старым людям, нужно, что бы кто-то выслушивал их брюзжание, так что… — Он чуть улыбнулся и подъехал к все еще стоящим рядом людям, проигнорировав недовольного всей ситуацией гнома и рычащего волка. Сутиль, уже сидела на своем любимце, растирая кулачками глаза и шмыгая носом. — Так это его зовут Берен. Какой грозный защитник! — Добродушным голосом и с широкой улыбкой осведомился волшебник.        Все постепенно устаканилось. Торин ничего не ответил на заявление мага, лишь прикрикнул на отряд, что бы все немедленно продолжили дорогу, сам же, умчался во главу колонны, злобно сверкая глазами. Мара хмуро смотрела ему в след, гладя расплакавшуюся девочку по спине, стараясь успокоить. Она никак не думала, что он может быть… Таким. Всего лишь из-за варга, который и сам то не сильно походил на своих сородичей, будучи с виду очень грозным, но ухоженным зверем. Уши были целые, нигде ни одного шрама, шерсть лоснилась от правильного питания и морда выглядела вполне волчьей! Не то, что орочьи шавки, жрущие все подряд, кое-где лысеющие и имеющие совершенно непрезентабельные рожи, точь-в-точь изуродованные как и у их искаженных хозяев.        Колонна двинулась дальше. Гномы убрали оружие, но все равно с опаской поглядывали на хвост процессии, где перебирая лапами плелся черный варг, пегая лошадь цокала копытами, иногда взбрыкивая и норовя наступить на пса, все еще тащившего в зубах окровавленную и испачканную в пыли добычу. Белоснежный конь Гендальфа размеренно вышагивал рядом с непокорной кобылой, даже глазом не кося в сторону предполагаемого Врага всех непарнокопытных и кажется даже прислушивался к тому, о чем разговаривал его наездник с рыжей девушкой.        — Не скажу, что не рад вас видеть, но вам стоило хотя бы появиться чуть потише. Возможно Торин и не стал бы так остро реагировать. — Тихо подметил маг, поправляя сползшую на глаза шляпу. Он некоторое время не отрывал взгляда от девочки, разлегшейся на спине большого зверя и нашептывающей ему что-то на ухо. Волк иногда фыркал, но очень внимательно слушал хозяйку, что со слезами на глазах изливала ему душу. Ее «сестра» даже вместе с волшебником так просто не смогли успокоить ребенка, который потребовал оставить ее на некоторое время в покое.        — Я так и планировала, но Брон погнался за этим зайцем, как умалишенный и… — Девушка перевела взгляд с дороги, на довольного собой и своей добычей пса, и лишь махнула рукой. — В последнее время он совсем отбился от рук и я боялась, что он потеряется. Найти-то нас по запаху он бы смог, но это заняло бы слишком много времени, а кто знает, что вообще может водиться в тихих и спокойных лесах близь Шира. Может он бы потом заметил оленя или лису и посчитал бы их более достойным для него трофеем…        — У вас очень необычные любимцы. У вас и вашей «сестры», — Спокойно продолжил вести светский, со стороны, разговор волшебник.        — Заметили, что мы с Сутиль не слишком похожи? — Кобыла снова попыталась укусить пса, но девушка отдернула ее и подобрала повод короче. — Мы и правду не кровные сестры. Но когда мы первый раз встретились и я помогла ей отбиться от орков, то почувствовала, что теперь несу за нее ответственность. Такой маленький, с виду беззащитный ребенок, один в лесу прижимает к груди трясущийся черный комочек, а его окружает орава жутких отвратительных существ… Не самая приятная картина. — Она покачала головой.        — Действительно неприятно. Я так понимаю, она выкрала щенка варга, по этому попала в такую ситуацию. — Поинтерисовался старик, заглядывая в глаза своей собеседницы. Она не врала, не приукрашивала, он это видел по ее взгляду и потемневшим глазам. Девушка вспоминала ту историю с неохотой.        — Не она. Но суть вы уловили. — Недовольно, явно через силу ответила Мара и отвернулась, выглядывая впереди чью то спину.        — Не расскажете, леди Мара?        — Не для пешего разговора история. — Улыбнулась, чуть повела затекшими плечами, зевнула. — И я не леди.        — Как скажете. — Маг только кивнул. За свою долгую жизнь он узнал, что когда люди не хотят посвящать посторонних в свою жизнь, они обычно не говорят об этом на прямую. Ему много о чем, хотелось спросить у девушки, но она уже ясно дала понять, что ему не стоит лезть со своим «старческим брюзжанием». Хотя бы пока. Ее явно очень разозлило поведение Торина и то, что он обидел ее неродную сестру. Это могло стать проблемой.        Гном повел себя очень агрессивно и сморозил очень большую глупость. Маленький тоненький, как молодая ива, ребенок и близко не походил на орка. А еще он решил, что девочка дочь Мары. Маг не понимал, не совсем если точнее, такую реакцию, но ему стоило поговорить с ним.        — Мне стоит объясниться с Торином, так что я вас пока оставлю. — Снова поправив шляпу сказал маг, выискивая Короля среди толпы. — Так же мне кажется, один полурослик очень переживает за вас, мисс Мара, но боится даже оглянуться назад. Поговорите с ним и вы точно поймете, что в этом отряде есть как минимум двое, что поддерживают вас и маленькую Сутиль.        — Спасибо за совет, Митрандир. Но я пожалуй дождусь привала. — Маг ничего не ответил, только кивнул и направил своего коня по обочине к началу колонны. Наверно ей действительно не помешала бы поддержка не только от него, но и от хоббита. И сестре бы это могло поднять настроение. Она с самого начала была против поездки совместно с гномами, имея об этой расе не слишком много хороших воспоминаний, но хоббит это совсем другое дело. От них и от рассказов Мары об этом народце, ребенок была в полнейшем восторге. А еще девочке нужно было общаться еще хоть с кем-нибудь, кроме своего любимца и старшей сестры. Добродушный и мягкий полурослик был отличной кандидатурой и если они привяжутся друг к другу, можно было не переживать о том, что он может разочаровать и так, уже не особо наивного и слишком рано для нее повзрослевшего ребенка.