Ведьма для Бога

      Многомиллионный город засыпало пушистым снегом. Казалось, что даже на Рождество его столько не было. Многочисленные таксисты сходили с ума, образовывая огромные пробки и постоянно сигналя. Люди сновали во все стороны. Одни из них были закутаны до самых глаз в шарфы, другие, едва одетые, шли в легких пальто нараспашку, будто бы не замечали холода. В бесконечной суете Нью-Йорка только Центральный парк выделялся островом спокойствия, укрытым снежным покрывалом.       Посреди суетливой толпы Манхэттена высокий стройный мужчина, небрежно набросивший на плечи чёрное пальто, выделялся, словно мрачная грозовая туча на безоблачном небе. Неторопливо шагая по тротуару, он подобно остро отточенному лезвию рассекал толпу, которая вновь смыкалась за его спиной.       Миновав несколько шумных улиц, он свернул в сравнительно тихий переулок и вскоре остановился у большой стеклянной витрины пекарни. Ароматы свежей выпечки кружили голову и вместе с тем напоминали разом о всех тех простых людских праздниках, которых он был лишен. Корица, ваниль, имбирь и какао – их среди прочих различить было проще всего.       Толкнув дверь, мужчина переступил порог под веселый звон колокольчика. Едва сдержавшись чтобы не поморщиться от слишком уж жизнерадостного перезвона, он прикрыл изумрудные глаза, сдерживая раздражение. Медленно прохаживаясь вдоль прилавков, он рассматривал всевозможные багеты, круассаны, булочки, кренделя, пирожки, печенья и леденцы. Ему нравилась уютная обстановка заведения и ненавязчивая музыка негромко льющаяся из колонок. Но только до тех пор, пока на витрине у кассы он не увидел круглые печенья с глазурью, на которой были изображены Мстители и прочие защитники Земли. Старк, Кэп, Черная вдова, Вижен, Соколиный глаз, Тор, Халк, Капитан Марвел, Доктор Стрэндж, Человек-паук и даже долбанные енот с деревом.       Чувствуя не себе взгляд продавца, он выгнул бровь и небрежно поинтересовался:       — А почему здесь нет Локи?       — Это печенья с изображением героев. — С гордостью заявил парень и тут же презрительно хмыкнул: — Локи никогда не был героем.       — Вот как? — недобро усмехнулся посетитель, запоминая лицо молодого человека.       А потом он развернулся и пошел к выходу, не желая оставаться здесь больше ни минуты. Уже у двери он услышал звенящий от негодования голос. Тот, который он узнал бы из тысяч других.       — Чарли!       — Да, босс, — с готовностью отозвался тот.       — Ты уволен, — зло прошипела девушка.       Заинтересовавшись происходящим за его спиной, мужчина остановился, но упорно не поворачивался назад, ожидая дальнейшего.       — Но, как же так, мисс? — потрясенный, Чарли явно не понимал, что сделал не так.       — Ты меня слышал, — она была непреклонна. — Доработаешь день и свободен.       Закончив с теперь уже бывшим работником, она поспешила следом за вышедшим на улицу мужчиной, и не было для него на целом свете звука желаннее, чем перестук её каблуков. Остановившись у витрины, он развернулся и опёрся о стекло плечом. Стоило ей почти выбежать следом, как его губы растянула улыбка.       — Здравствуй, Ванда, — мягкий голос окутывал бархатом.       — Здравствуй, Локи, — пытаясь скрыть удивление от его появления спустя четыре с половиной месяца после того разговора в загородном доме Старка, она смущённо улыбнулась. — Слушай, я только начала эту серию печенья и ещё не успела проработать изображения всех…       Бог хмуро смотрел на ведьму, но на самом деле ему хотелось рассмеяться. Такая могущественная, она боялась его гнева и даже не подозревала, что ей он никогда не сможет причинить вреда.       — Ты что же это, думаешь, что я разнесу полгорода, обидевшись на то, что никто не впивается в меня зубами? — с прищуром глядя на неё, он поджал тонкие губы.       — Я не… — собравшись было оправдываться, она осеклась и недоверчиво посмотрела на него снизу вверх.       То, что Локи шутит до неё доходило долго и со скрипом. Не говоря уже о чудовищно огромном недоверии, которое он чувствовал кожей.       — Я просто зашел посмотреть, как ты устроилась, — пожал плечами он. — Старк помог, да?       — Да, — кивнула Ванда. — Тони добр ко мне.       — После рождения дочери он перестал быть невыносимым эгоистом, — отстраненно заметил Локи, усмехнувшись своим мыслям. Выглядя при этом донельзя грустным, он на миг будто бы опустил непробиваемый занавес между собой настоящим и всем миром.       Краем сознания, Ванда понимала, что ей бы следовало спросить, откуда ему это известно, но вместо этого она смотрела в его глаза и чувствовала себя на удивление спокойно. Будто так и должно быть – она, Локи и разговор ни о чём возле её пекарни.       — Много дел на сегодня? — бросив взгляд через стекло на Чарли, обслуживающего покупателей, внезапно спросил он.       Не представляя, зачем ему интересоваться этим, Ванда рассеянно мотнула головой. Подозрительно ища на дне его глаз хоть что-то, что подсказало бы ответ, она неуверенно передернула плечами.       — Да не то чтобы…       — Значит, ты можешь оставить лавку на какое-то время, — прищурившись, Локи лукаво улыбнулся, отталкиваясь плечом от витрины.       — Да, — согласилась она, засмотревшись на то, как в глубине его тёмно-зелёных глаз будто бы вспыхивают озорные огоньки.       — Отлично, — довольно кивнув, Локи подался вперед и, взяв Ванду за руку, переместился вместе с ней.       Не успевшая ни отшатнуться, ни испугаться, она опешила, а через несколько секунд, проведенных в невесомости, вновь ощутила под собой землю. Вот только вместо выложенного плитами тротуара, она оказалась на высоком холме, занесенном снегом. В отличие от Нью-Йорка здесь был уже вечер. Однако темноту отгоняли сотни огней домов, расположенных у подножия холма. Почти в каждом окне горели свечи, словно указывая путникам дорогу.       Вздрогнув, когда Локи опустил ей на плечи тёплое, подбитое мехом пальто, Ванда подняла на него полный изумления взгляд. А через миг, взяв себя в руки, благодарно кивнула, надевая его и застегиваясь.       — Где мы? — стараясь не выдавать волнения, спросила она.       — В Ирландии, — тихо, словно через силу ответил Локи, опускаясь на снег. — На окраине Дублина.       Рассматривая ровные ряды домов, возле некоторых Ванда увидела компании людей у разведённых костров. Одни из них сидели кругом рассказывали истории и пели песни, другие танцевали, третьи прыгали через огонь.       — Что они празднуют? — не отрывая взгляда от веселящихся людей, поинтересовалась она, не припоминая ни одного праздника в начале февраля.       — Имболк, — в голосе Локи едва уловимо проскользнула грусть, но он тут же пустился в объяснения, забалтывая спутницу. — Кельтский праздник порога, очищения и возрождения Земли. Один из основных четырех праздников ирландского календаря. Праздник избавления от старого и привнесения в жизнь нового. Праздник огней и факелов. Имболк – это мудрость неспешно уходящей зимы.       Вытянув перед собой руку, он материализовал над ладонью сгусток пламени, а в следующий миг небрежно бросил его на землю в паре метров от Ванды. Пусть у них не было костра, зато был огонь, у которого точно так же можно было греться. Когда она испуганно и возмущенно обернулась, то, наконец, увидела, что за эти минуты вершина холма, на которой они находились, значительно преобразилась. Позади неё, рядом с Локи, на снегу лежала волчья шкура, на ещё одной сидел сам Бог, опираясь спиной о широченный ствол поваленного дерева. Смотря на неё снизу вверх, он протягивал кружку с дымящимся напитком и свёрток.       — Присядь, — неожиданно мягко попросил он, улыбаясь одной из своих самых очаровательных улыбок.       Ванда не смогла и не захотела противиться ему. Присев на шкуру, она приняла из его рук кружку и бумажный сверток. Сразу же принюхавшись к напитку, она без труда определила вино со специями и, смущенно улыбаясь, отпила глоток. Наслаждаясь ярким вкусом, различая добавленные в него корицу, гвоздику, мед и яблоко, она развернула бумагу и перевела взгляд на Локи.       — Сыр? — выгнув бровь, она смотрела прямо в потемневшие зелёные глаза, в которых отражались блики пламени.       — Незрелый козий сыр, — снисходительно поправил он. — В этот праздник принято употреблять молочные продукты. Предлагать даме молоко и творог, я счёл несколько…, — поведя рукой в воздухе, он чуть склонил голову к плечу и хмыкнул, — неподходящим вариантом. Но глинтвейн и сыр – уже совсем другое дело.       — Спасибо, — тёплая улыбка преобразила её лицо, на миг показав не всемогущую Алую Ведьму, а молодую смущённую чужой заботой девушку.       Под едва доносящуюся снизу музыку, опёршись о дерево спиной, Ванда неторопливо расправилась с угощениями, после чего с сожалением посмотрела на опустевшую кружку. Стоило ей это сделать, как Локи тут же протянул ей другую.       — Я думал, ты собиралась учиться жить заново, а не устраиваться под боком у Старка и быть девочкой на побегушках, — негромко нарушил молчание он надтреснутым голосом, полным горечи. Опустив голову на ствол, он полулежал на мягкой шкуре и смотрел на холодные звёзды. Одна его рука, согнутая в локте, покоилась на животе, тогда как пальцами другой он зарылся в густой серый мех. В перстне на указательном пальце, ловя отблески пламени, ярко сверкали аметист, гранат, сапфир и дравит. — Ты могла бы уехать куда угодно. Но ты осталась, — скривившись, он хотел было сказать то, о чём потом мог пожалеть, но в последний момент сдержался. — Что тебя там держит?       Он не особо надеялся на ответ, поэтому, когда Ванда заговорила, повернулся к ней, жадно всматриваясь в лицо и ловя каждое слово.       — Я всё думаю, — тихо начала она, не уверенная в необходимости признания, — а вдруг им понадобится моя помощь?       — Не навоевалась? — едкие слова ядом капали с губ.       — Не в этом дело, — на выдохе устало отмахнулась Ванда.       Прикрыв глаза, она сделала большой глоток и едва не закашлялась. Чувствуя, как по горлу вниз спускается обжигающе горячее вино, она запрокинула голову и часто заморгала. Вот только причиной непролитых слез, заставших в её глазах, было вовсе не оно. Локи понимал это, как понимал и то, что ему следовало бы смолчать, заметив их.       — Всех не спасешь, — категоричные, словно приговор, его слова разрушили волшебство момента.       Осознавая это, он резко сменил тему, вкрадчиво интересуясь:       — А куда бы ты хотела отправиться?       — Прямо сейчас? — Растерявшись, она позабыла о тоске, секунды назад сжимавшей сердце и, дождавшись кивка Локи, неожиданно для самой себя призналась: — всегда хотела пройтись по саду Кэнроку-эн.       — Япония? — похоже, настал черёд мужчины удивляться. Приподняв бровь, он скользнул по Ванде изучающим взглядом и признал: — интересный выбор.       Плавно поднявшись, он протянул ей руку и помог встать на ноги. Пока она поднималась, исчезли, будто их и не было, и огонь, и шкуры и поваленное дерево. Кроме следов Ванды и Локи на снегу не осталось ничего более, что указывало бы на их пребывание на этом холме. Только тёплое красное пальто с черным мехом всё ещё согревало хрупкую фигуру Алой Ведьмы.       Крепко держа её за руку, едва подумав о выбранном спутницей месте, он тут же перенёс их, после чего отпустил Ванду и сделал шаг назад. Давая ей спокойно осмотреться в занесённом снегом саду, освещенном золотыми рассветными лучами, он направился по тропинке вверх.       Когда он дошел до середины подъёма, она догнала его, воспользовавшись левитацией. Локи усмехнулся, принимая тот факт, что Ванда не скрывала силы, кипящей внутри.       — Осенью здесь должно быть просто восхитительно, — отстраненно заметил он. — Пёстрая листва, изумрудный мох, сапфировый пруд. Тишина и покой. Конечно, если появляться в такое время, как сейчас, а не в часы открытия.       — А мне и зимой всё нравится, — пожала плечами девушка, останавливаясь на верхней площадке, с которой оглядела проделанный подъём, заледеневший пруд и белоснежные шапки снега на деревьях, сверкающие на солнце. — Эта белая тишина исцеляет.       — Пустота и одиночество? — усмехнулся он. — Поверь, это может нравиться только первые несколько дней.       Ванда хотела спросить, когда он набрался мудрости, ведь, судя по рассказам других, тот Локи, которого они знали, не думал ни о ком, кроме себя. Этот же был иным. Словно прожил уже пару жизней, разбивших в нём нечто, чего не собрать. Соблазн забраться к нему в сознание и увидеть события, которые его изменили, был высок. Но ещё выше был риск.       В задумчивости ступая по дорожке, она не заметила, как Локи, позади неё остановился рядом с канатами, протянутыми с вершины ветвистой сливы, для того, чтобы уберечь дерево от обламывания под тяжестью снега.       — Ванда, — окликнув, он дёрнул за канат в тот момент, когда она начала поворачиваться, и весело рассмеялся, наблюдая, как девушку накрыло снегом.       Пока она, гневно сверкая алыми глазами, вытряхивала его отовсюду, бог, не переставая, хохотал, довольный проделкой. И в какой-то момент Ванда вдруг осознала, что таким его видеть было куда лучше. Без ядовитой горечи в словах и тоски, спрятанной на дне глаз. Но спускать выходку она была не намерена, поэтому, наклонившись, подхватила снег и, слепив из него ком, кинула в Локи. Она полагала, что он увернется. Когда же снежок попал ему точно в лоб, на пару секунд в лесу воцарилась полная тишина, которую после разорвал звонкий смех девушки.       — Ну, берегись, ведьма, — ухмыльнулся он, разводя руки.       Одновременно с этим в воздух поднялась едва ли не половина снежного покрова вокруг него, а в следующий миг, сделав резкое движение вперед, он послал снежную бурю в миниатюре в Ванду. Окутав себя алым коконом мистической энергии, она укрылась от неё, а в следующий миг сформировала с десяток снежков и отправила их в мужчину. Он спокойно смотрел на их приближение, а в последний миг выставил перед собой ладонь, за которой тут же выросла ледяная стена, об которую разбились все снаряды.       — Как ты…? — изумленно выдохнув, она склонила голову к плечу, глядя на прочную преграду.       Приняв вызов, она начала накапливать силу на кончиках пальцев, но не успела ничего сделать, так как в следующий момент Локи переместился к ней за спину и обхватил руками, прижимая к груди. Ещё не понимая, что делает, она попыталась оттолкнуть его, а в следующий миг поскользнулась и начала заваливаться в снег, в которой в итоге рухнули оба.       Затаив дыхание, Ванда смотрела на приподнявшегося над ней мужчину и не понимала своё глупое сердце, которое отчаянно стучало в груди, будто собиралось вырваться наружу. Под пристальным взглядом зелёных глаз ей было не по себе, и в то же время ей нравилось читать в нём затаенную нежность и призрачную надежду. Но когда он медленно потянулся к её губам, Ванда запаниковала. Не придумав ничего лучшего, она упёрлась ладонями в его грудь, и спросила:       — Зачем на самом деле ты пришел?       Недоуменно моргнув, Локи мягко улыбнулся.       — Я уже ответил. Хотел посмотреть, как ты устроилась. — Скользнув взглядом по её лицу, он с сожалением выдохнул: — не веришь.       — Я много слышала о тебе, — не уверенная в том, что подобрала верные слова, пояснила она так, словно услышанное могло повлиять на её мнение о незнакомом человеке.       — О тебе тоже говорили по телевизору, — не остался в долгу Локи, ядовито усмехаясь ей в лицо.       Не медля больше ни секунды, он поднялся и помог встать Ванде, а в следующий момент они вновь оказались у её пекарни на Манхэттене. С пару минут он смотрел в глаза Ванды и хотел всё рассказать об истинных мотивах, приведших к ней. Но в последний момент передумал. Сжав губы, он язвительно усмехнулся и направился прочь.       Растерянно молчавшая всё это время, Ванда провела руками по плечам и, вдруг осознав, что больше не чувствует на них тяжесть пальто, словно очнулась. Чувствуя себя не самым лучшим образом из-за того, что всё испортила, она нервно запустила руку в волосы.       — Локи! — Отчаянно выкрикнула она его имя и, когда он остановился, спросила: — почему сегодня?       — В этот день мне не посчастливилось родиться, — горько усмехнулся он, не оборачиваясь.       И пока Ванда стояла оглушенная этим признанием, он сделал ещё пару шагов по тротуару и исчез.