Ведьма для Бога

      Едва Ванда вышла из башни Старка, как от стены отделился тёмный силуэт, а через миг она почувствовала, как кто-то сцепил пальцы на запястье, дёргая на себя, и мир вокруг размылся, превратился в мутный туман. Время, казалось, замерло. Остановилось и превратилось в густой кисель. Сделаешь вдох – проникнет внутрь и растечётся под кожей. Но спустя четыре рванные удара сердца всё прекратилось.       Глотая свежий прохладный воздух, она бегло осмотрелась, совершенно не узнавая гористый высокий берег, покрытый изумрудно-зелёной травой, развернулась и тут же замерла, наткнувшись на пылающего яростью Локи. Никогда прежде ей не приходилось видеть его в таком состоянии. Казалось, стоит сделать одно неверное движение, и он сорвётся, набросится на неё. Однако вместо страха Максимофф завладела настолько сильная растерянность, что вся скопленная для удара сила, вмиг успокоилась, затихнув внутри.       Когда первые ощущения улеглись, на смену им пришло любопытство. Сначала робкое, оно осторожно ступало на мягких лапах, прежде чем начать обнюхивать всё вокруг, выясняя, что происходит.       Порывистый ветер растрёпывал длинные яркие волосы, но Ванда этого не ощущала. Всё её внимание было сконцентрировано на разозлённом до невменяемости боге. Вот только она не понимала, что вызвало его гнев, и уже хотела было спросить об этом, как он закрыл глаза и, резко выдохнув, взял себя в руки. А когда распахнул ресницы, Ванда утонула в тревожном взгляде, разглядев в нём страх, отчаяние и злое упорство, с которым Локи собирался до конца стоять на своём. Что бы ни стало причиной таким переменам в нём, Максимофф от этого было не по себе.       — Оставь это им, — нарушивший молчание голос оказался на удивление мягок.       — О чём ты? — недоумение тенью промелькнуло на лице Ванды.       — Читаури, Серебряный Сёрфер, Галактус, Мефисто, остатки Чёрного ордена и прочие – с ними справятся и без тебя.       Осознав, что до сих пор держит её за запястье, он нехотя разжал пальцы. Постепенно страх отпускал Локи, подобно отливу он обнажил всё то, что накопилось на дне усталой души. Возможно, Ванда заметила бы это, если бы не зацепилась за произнесённые слова, трактуя их по-своему.       — Откуда ты..? — нахмурившись, она пыталась найти объяснение осведомленности мужчины.       — Это долгая история.       Словно почувствовав неладное, он отшатнулся на шаг назад и небрежно махнул рукой. Но даже когда он попытался придать себе спокойный вид, тёмно-зелёные глаза настороженно следили за Вандой.       — Ты подслушивал нас? — пронзённая внезапной догадкой, кажущейся чудовищной, Максимофф отчаянно желала ошибиться и вместе с тем распалялась всё сильнее. Она подозрительно прищурилась, не зная о том, как покраснели её глаза, выдавая эмоции. — Ты был внутри?       Чувствуя, как нечто неприятно кольнуло отравленной иглой в сердце, Локи поморщился от предположений, возникших у Ванды.       — Нет.       Он понимал недоверие и опасения, которые вызывал. Понимал, что сколько бы ни пытался доказать каким является на самом деле, никто не готов давать ему ещё один шанс. Но сейчас, когда перед ним стояла Ванда, всё остальное становилось неважным, ибо единственная цель затмевала остальное.       По крайней мере, до тех пор, пока она не выдохнула больно ранившие слова:       — Значит ты с ними?       В первые секунды ему показалось, что он ослышался. Но накрывшее осознание вызвало злую усмешку на красивых тонких губах.       — Конечно, — продолжая дико улыбаться, кивнул он. — Как может быть иначе? — горькие слова, облачённые в ядовитую усмешку, рвались наружу. — Ведь я – предатель и злобный завистливый младший брат. Не родной к тому же!       Не замечая того, насколько стал опасен, он вздрогнул, когда Ванда подошла к нему вплотную и взяла за руку, раскаиваясь в сомнениях, пусть даже на миг, промелькнувших в мыслях. Только тогда, крепче переплетая пальцы, Локи опустил взгляд и понял, что утратил привычный облик асгардца. Хрупкая ладонь Максимофф тонула в его посиневшей руке. Но это не оттолкнуло ведьму. Глядя в ставшие красными глаза, она попыталась объяснить ситуацию так, как её видела.       — Ты внезапно появляешься, переносишь нас непонятно куда, просишь не вмешиваться в дела Мстителей, а я должна спокойно на это реагировать? Просто отсидеться в стороне, тогда как могу быть необходима им.       Постепенно возвращая себе привычный вид, Локи неспешно поднял свободную руку и осторожно, оставляя возможность в любой момент избежать прикосновения, дотронулся до щеки Ванды. Сейчас что-либо объяснять ей слишком рано. Сначала нужно было завоевать её доверие, стать ближе, а потом постепенно, дозами, рассказывать о той бездне, которую ему пришлось преодолеть, дабы оказаться в этом мире. Поэтому всё, что он мог, это тихо признаться:       — Мне не безразлично то, что с тобой может случиться.       — Но почему? — наклонила голову в бок Ванда и тем самым сильнее прижалась к холодной ладони щекой. — Мы едва знакомы.       — Я не могу ответить, — упрямо сжал губы в тонкую линию он.       — Не можешь или не хочешь?       Тяжелее всего в это мгновение Локи было смотреть в её пытливые глаза. Казалось, она может проникнуть в душу одним взглядом. Без магии, без всей своей внеземной силы. Поэтому он отвёл взгляд и опустил руку, отстраняясь от неё.       — Ты не поверишь.       Покачав головой в ответ на вздёрнутую бровь, он отошёл на некоторое расстояние, засунул руки в карманы брюк и устремил взгляд на линию горизонта. Туда, где серое небо, по которому плыли низкие тяжелые тучи, сливалось с тёмными неспокойными водами. Голос звучал тихо и подавленно, когда он добавил:       — Или не захочешь принять правды, о которой даже представить себе не можешь.       — Я в состоянии сама решить это.       В её неожиданно твёрдом голосе не было ни капли сомнений, и внезапно в Локи что-то изменилось. Оглянувшись на неё через плечо, он оценивающе прищурился.       — Расскажу, если поклянешься не вмешиваться в гениальные операции Старка, или кого бы то ни было другого, по спасению мира.       Ванде было радостно видеть, как оттаял Одинсон, но в её улыбке он прочёл ответ ещё до того, как она что-либо произнесла.       — Я не могу этого пообещать. Что если им не хватит именно моих сил? Как мне жить дальше, зная, что кто-то из них не выжил только потому, что я отсиживалась в стороне, пока они сражались за всех нас?       — И что дальше? Ты собираешься биться с врагами всю свою жизнь? — развернувшись к ней, он отказывался поверить в то, что и в этот раз останется ни с чем. — Неужели ты этого хотела? Бесконечные сражения и пустые дни между ними? Жизнь ради других? — негодование и отрицание захватили его целиком, но в какой-то момент даже на них не осталось сил. Опустив голову, он отрицательно качнул ей и горько усмехнулся. — Если бы ты знала, как мне хочется запереть тебя где-нибудь в надежном месте и никуда не выпускать. Но нет тех стен, что удержали бы тебя.       Максимофф подавилась едкими словами, готовыми сорваться с губ, когда после возмущения и насмешек ощутила щемящую нежность, исходящую от Локи. За всю свою жизнь только одно создание на всей Земле относилось к ней с подобными чувствами, и оно было мертво. Но если с Виженом их связывали близкие отношения, то Локи был ей едва знаком. Они виделись всего пару раз, но его слова наводили на мысль о том, что она просто чего-то не знает. Чего-то очень важного.       — Почему тебе это так важно?       Злая усмешка изогнула тонкие губы бога лжи и коварства, и он отрицательно качнул головой, давая понять, что так просто не отступится.       — Поклянись и узнаешь.       — Не могу, — с сожалением выдохнула Ванда. — Ты ведь понимаешь, не могу.       — А если я скажу, что они справятся и без тебя? — загорелся надеждой взгляд изумрудных глаз. — Что если я скажу, что всё закончится их победой?       — Откуда тебе знать об этом?       Настороженный вопрос повис в воздухе, не делая их ближе друг к другу. Но Локи был рад уже одному тому, что она не спросила другое. «Думаешь, я тебе поверю?» – вот что услышать было бы хуже всего, ведь это бы означало недоверие, бороться с которым всю свою жизнь он устал.       — Когда ты узнаешь ответы, ты либо возненавидишь меня, либо не поверишь, либо захочешь всё изменить, — вновь отвернувшись к океану, он прикрыл глаза, пытаясь унять бурю, бушевавшую в груди. — Если бы у меня был хоть один шанс оказаться понятым.       Он прекрасно понимал, что для неё прошло слишком мало времени, чтобы позабыть о потере близкого, единственно важного создания. В то время как у него были десятки, сотни лет на то, чтобы осознать – жизнь без неё будет пуста, а жить пустой жизнью у него не было ни сил, ни желания.       Погружённый в невеселые мысли, он не услышал тихих осторожных шагов, поэтому, когда Ванда подошла к нему со спины и осторожно коснулась, обнимая за поясницу, на несколько мгновений позабыл о том, как дышать. Пользуясь этим, она тихо пообещала:       — Я попытаюсь понять, — крепко прижимаясь к окаменевшей спине, она чувствовала, насколько это ему сейчас необходимо. Но чтобы двигаться дальше, ей нужно было знать. — Скажи мне, что происходит? Почему ты так беспокоишься?       Широкие плечи дрогнули, когда она скользнула ладонью поверх рубашки вверх и остановила её на груди. Локи сделал глубокий вдох, словно перед прыжком с края обрыва, на котором они стояли, и, наконец, признался в том, что тяготило его всё это время, не давая спокойно дышать:       — Потому что я видел, как ты умирала, — ощутив, как она дрогнула, поспешно перехватил хрупкие руки, удерживая их на пояснице и груди. — Раз за разом. Снова и снова, — эмоции подвёли его, и Локи замолчал на минуту, но после нашёл в себе силы продолжить сухим, надтреснутым голосом. — Иногда я не знал об этом, иногда не успевал, порой ничего не мог сделать, и ты умирала на моих руках. Больше восьми сотен реальностей мне пришлось миновать, чтобы оказаться в тот вечер в доме Старка, увидеть тебя и ухватиться за ослепительной вспышкой мелькнувшую надежду. — Неосознанно сжав её руки сильнее, будто бы желая убедиться, что происходящее реально, он сокрушённо признал: — я думал, что сойду с ума. Иногда казалось, что я уже свихнулся. Ты ведь знаешь, каково это. Но ты пережила это один раз, а я… — он запнулся, внезапно осознав то, что сразу же озвучил, — я даже не знаю сколько точно раз видел твою смерть.       — Ты так говоришь, будто мы были близки, — борясь с комом, образовавшимся в горле, прошептала Ванда, начиная понимать, к чему были его внезапные появления и странное поведение.       — Я знал другую тебя, — осторожно повернулся бог в кольце объятий Ванды.       Он хотел видеть её глаза, отыскать в них эмоции и понять, сможет ли в этот раз рассчитывать на счастливый исход. Ведь во всех этих параллельных реальностях она столько раз отталкивала его, уходила навстречу опасности и погибала, что надежды почти не осталось. Поэтому, различив в её взгляде смущение и неловкость, он почувствовал себя почти счастливым.       — Мне стоило догадаться, — Ванда отвела взгляд и нервным жестом заправила прядь волос за ухо, отстраняясь от него.       — Она умерла завтра, — не желая останавливать себя, Локи продолжил обрушивать на неё правду, к которой Максимофф так рвалась. Только он уже не знал, для кого делает это – для себя или для неё. — А потом снова и снова. Каждый раз в разных реальностях и разных временах. Раньше или позже.       Сцепив перед собой руки, он неосознанно крутил на пальце странный перстень с четырьмя драгоценными камнями. Фиолетовый, красный, синий и желтый. Ванда смотрела на них и пыталась поймать то и дело ускользающую мысль за хвост. Нечто очень важное, до чего она никак не могла додуматься, заставляло нервничать. Она будто где-то уже видела подобное сочетание аметиста, граната, сапфира и дравита. Вот только где и когда?       Внезапная догадка, казалось, прострелила её насквозь, заставила вскинуть взволнованный взгляд и всмотреться в зелень глаз Локи. А затем Ванда произнесла чуть охрипшим от тревоги голосом:       — Кажется, мне нужно выпить.