Падший ангел

Если в Аду он с легкостью обращал на себя внимание, то в мире людей это происходило и подавно. Асмодей не знал, куда ему деваться от взглядов прохожих, и потому старался делать вид, что их не замечает. Отводить глаза он не любил, считал, что нет ничего страшного в том, что на него смотрят, хотя и терпеть не мог подобное, но не вырвешь же всему человечеству глаза, чтобы не пялились? Хотя, он не понимал, почему вообще становился объектом внимания простых обывателей. Да, он высокий, два метра с чем-то, и волосы у него ярко-красные, но это, кажется, все, что может делать его необычным. Одевался он всегда просто, в основном придерживался классического стиля. В сравнении с остальными в их демонической компании - скучный донельзя в предпочтениях в одежде. Астарот отдавал предпочтение растянутым и выцветшим водолазкам и джинсам, сидящим чересчур низко на бедрах. Интересно, он догадывается, как сексуально смотрится в подобных шмотках? Если нет, то простота хуже воровства. Ваал всегда был от них в стороне, он еще тот интроверт. Над ним и его подчеркнуто официальным стилем в одежде остальные подшучивали, но старались не ссориться и не обижать. Ваал успел побыть божеством у людишек, злить его было опасно, хотя мстить он не любил, в отличие от Безымянного, которого хлебом не корми, дай припомнить прошлые грешки. Азазель всегда был самым непонятным и мятущимся. Пожалуй, эта нестабильность внутреннего состояния отражалась на его внешнем виде. Сколько Асмодей себя помнил, он никогда не понимал, какие внутренние противоречия могут грызть лорда, а тот никогда не признавался какие. У каждого из них были маленькие тайны, которыми лучше не делиться. Вельзевул крутил роман (если это вообще можно так назвать) с Люцифером. Об этом знали только лорды, и это никогда не обсуждалось. Эти двое начали дружить еще в Раю, и упрекать их за что-то они не имели права. Конечно, на эту тему ходили шутки, но Вельз не обижался, чувство юмора у него было отменное. У них было какое-то особенное единство, проблемы решались общими силами, если это можно было решить не в одиночку. Гораздо лучше, чем разрозненное братство ангелов. - Какая встреча! - раздался за спиной мурлыкающий голос Габриэля. Вот уж кого демон из всех архангелов терпеть не мог, так это его. Странный он был, этот архангел. В нем был чистейший свет, но вот мощь его, да и замашки, были далеки от ангельских. - Не скажу, что рад тебя видеть, - коротко ответил Асмодей, обернувшись. - Я знаю, недолюбливаешь ты меня. Впрочем, разве ангелы и демоны должны друг друга обожать? Это же наша природа, против нее не пойдешь. - Насколько мне известно, ты против нее идешь регулярно. - Следишь за мной? - Нет, ты мне совершенно неинтересен. И убери из Ада своих шпионов, они все заполонили, надоело. Габриэль не изменился в лице, хотя его точно не обрадовало упоминание о шпионах. Рай и Ад, как и любые другие структуры, всячески соперничали. Им нет интереса просто сидеть и ждать, когда случится что-то из ряда вон. Обычно, в роли провокатора выступал Рай, у которого точно шило в одном месте. Неужели им не хватает потерь в той великой войне и последовавших за ней мелких, но кровавых стычек. Лишь пару сотен лет назад мир установился вполне стабильный, но Рай продолжает свои нехитрые провокации. - И что же ты хочешь от меня? Чтобы я сейчас сорвался с места и принялся созывать своих агентов обратно, признав тем самым свою вину? - Габриэль убрал за ухо длинную черную прядь волос и усмехнулся. - Нет, просто хочу спать, зная, что за мной не подглядывают в окно, - поморщился красноволосый. - А что, занимаешься чем-то непристойным на ночь глядя? - У тебя всегда такие пошлые вопросы. Секса не хватает? - Да нет, этого как раз с избытком, но мы же сейчас не мою личную жизнь обсуждали, верно? - Верно подмечено. Зачем ты меня окликнул? Если что-то нужно, я не смогу тебе этого дать. - Уверен? Есть много чего, что демон может дать ангелу, - архангел шутливо погрозил пальчиком. От общения с ним у Асмодея разболелась голова. Еще никто не выкачивал из него энергию так умело и нагло, как это делал архангел Габриэль при общении с жертвой своего энергетического голода. - Таких, как ты, люди называют энергетическими вампирами, - не преминул уведомить архангела демон. - Я знаю. Сравнение глупое, кстати. Ты тоже являешься энерговампиром, разве нет? Пожираешь энергию людей, бесов, ангелов, более слабых демонов. Как-то лицемерненько только меня так называть. - Это не лицемерие. - Все демоны лицемерны, дорогой Асмодей. - Я тебе не дорогой! Габриэль улыбнулся. Забавные они, эти демоны. Ершатся, когда их так называют, а сами никак иначе себя и не кличут. Габриэль не любил лицемеров. Не любить тех, кем ты сам являешься - довольно распространенное явление. Да, он давно научился врать так, за что получал упреки старшего брата. Что ж, как раз Михаэлю можно простить то, что он любит называть вещи своими именами. Михаэль всегда был правдолюбом и правдорубом, за что всегда и страдал. Габриэль видел, как тот мучился, вспоминая казнь Люцифера; старший потом неделями не покидал своих покоев. У Габриэля вряд ли получилось бы что-то настолько принять близко к сердцу, он был слишком эгоистом. Почему так? Разве не должен архангел быть примером, светом? Должен, но не все могут. Банальное несоответствие желаний и возможностей. - Да, здесь ты, пожалуй, прав, - печально улыбнулся он. - Дорогого в тебе мало. И, насколько я помню, моя противоположность в Аду - Вельзевул, с ним интереснее спорить. - Ты немного ошибся, это Велиал, - Асмодей поправил своего оппонента. - Ах да, братец Люцифер же не против Михаэля... Знаешь, я бы поглядел на то, как Уриэль пускает твои кишки. И вообще, ваша битва была бы интересной. - Ее не будет. - Жаль. Мы так в стоячее болото превратимся, и ничто нас не спасет. Нужна по-настоящему хорошая встряска. - Встряска нужна ценой чужих жизней? - Может быть. Ты говоришь, прямо как ангел, это скучно, - надул губы парень. - А ты в своем цинизме напоминаешь отвратительного демона, - Асмодей со значительным видом посмотрел на часы, подаренные Астаротом. Намек возымел эффект. - Торопишься? - Да, у меня дела, иначе я бы здесь не появлялся. - Считаешь мир людей скучным? - Лично для меня здесь нет ничего интересного, - ответил демон и, развернувшись, вновь пошел своим путем. - Лжец, - пробормотал ему вслед архангел. Казуо вытер кровь со лба и оглядел разгромленную гостиную. Да, Ваала лучше не злить, но у него это получилось без проблем. Распознав в совершенно невинном на первый взгляд напитке сильнейший афродизиак, демон так рассвирепел, что моментально развязалась драка. Не во всю мощь, конечно, иначе Ваал испепелил бы свое жилище, которым очень дорожил. Но он просчитался в одном - инкуб оказался очень хорошим воином, о чем было сложно догадаться. Лорд считал, что главное поле битвы блондина - постель, а уж не обычные схватки. Казуо не собирался посвящать его в то, что еще во время великой войны, обретя плоть и став хозяином инкубов, он довольно много времени провел на поле битвы. Так что, в маленькой, но весьма пылкой схватке, проигравших не нашлось. - Я тебе что, девка какая-то, что меня понадобилось опаивать какой-то дрянью? - Нет, но попробовать стоило. - Нарываешься?! - Не понимаю, почему ты злишься, ведь ничего такого, собственно, не произошло. - Не произошло?! Ты пытался напоить меня какой-то подозрительной дрянью! - Ваал не понимал, придуривается ли Казуо или всерьез говорит. Казуо же с удовольствием смотрел на покрасневшего от гнева демона и старался запечатлеть в памяти этот момент надолго. - Это просто хорошо приготовленный афродизиак, я же говорил. Мне надоело, что ты совсем не обращаешь на меня внимания, и решил слегка ускорить события, - заметил инкуб, примирительно подойдя к предмету своей страсти. Ваал фыркнул. Видимо, блондин плохо понимает, с кем имеет дело, раз решился на такой довольно низкий поступок. Неужто вправду верит, что любит и пытается действовать так от отчаяния? Ваал презирал инкубов, их жизненную философию, подчиненную исключительно удовольствиям тела, и полное неумение открывать сердце. Когда-то он уже смеялся над таким нелепым предположением - инкуб смог полюбить, поставить выше влечения тела влечение души. Сам он не верил в чувства и предпочитал закрываться от них непроницаемым щитом. - Ты улыбаешься. - Нет! - Да. Что такого страшного в простой улыбке, что ты боишься мне ее показать? Она не искажает твоих черт, наоборот, делает тебя еще привлекательнее, уж в красоте я понимаю. - Прекрати... Почему в присутствии этого инкуба он чувствует себя таким слабым? Почему он заставляет его вспоминать те времена, когда сам Ваал был даже еще не богом, а духом, чистым и незапятнанным. Те времена давно прошли, не осталось свидетельств, никаких, кроме памяти... - Ты все еще не доверяешь мне? Думаешь, я предам? Обещаю, больше никаких афродизиаков! - в качестве окончательного примирения Казуо протянул ему руку. - Не в этом дело, - покачал головой лорд, щелчком пальцев убирая весь беспорядок. - Душа... треснула. - Что? - Не смей требовать объяснений, ведь ты даже не демон. - Я и не требую... Эй, не кипятись... Ваал был готов вновь начать буйствовать, лишь бы инкуб пропал с глаз долой, но он знал, что тот не уйдет. Примет бой, отсидится в сторонке, попробует отвлечь - что угодно сделает, но не даст ему вожделенного одиночества, потому что каким-то чудом понимает, что лимит одиночества исчерпан и демон просто рассыплется в прах. Он вдоволь напился крови и страданий, будучи человеческим божеством, теперь же, став лордом-демоном, он немного изменился. Мудрость ли это? Очень часто для высших существ она приходит вместе с усталостью. А от нее не избавишься, когда ты бессмертен. И потому, верить в любовь инкуба - скорее каприз, чем необходимость. Казуо, заметив, как переменилось настроение Ваала, предпочел помолчать, хотя ему до безумия хотелось о многом спросить и рассказать. А за глупый поступок с афродизиаком он уже распекал себя на все лады, разумеется, мысленно. Не надо было поддаваться на советы и уговоры Лилит, которая, впрочем, может убедить кого угодно и в чем угодно, если ей это выгодно. Наверное, надо объяснить хотя бы, откуда он взял эту дрянь. - Это Лилит меня надоумила, да еще и сама принесла флакончик. Сказала, что это мощное средство... - пробормотал Казуо, стараясь не смотреть в потемневшие лиловые глаза. Его впервые испугали чужие глаза - эти были глазами не демона и не божества, слишком потусторонние. - Давай закроем тему, хорошо? - голос Ваала звучал очень утомленно. Он видел, что инкуб чего-то испугался и, кажется, дело в нем. Он опять потерял над собой контроль, что ли? Как утомляет его это существо, которое имело смелость его полюбить! - Хорошо. - Умница. - Спасибо за комплимент. - Это не комплимент, ты и, правда, умен, я ведь изучал твою биографию. Не только членом шевелишь, но и мозгами. - Если закрыть глаза на всю сомнительность сказанного тобой, я все же положу эти слова в копилку комплиментов, - оскалился блондин, тем самым, вызвав улыбку своего визави. - Почему ты вообще случился в моей жизни? - глупый вопрос, который не требует ответа. - Понятия не имею. Веришь в фатум? - С каких пор демоны вообще должны верить в судьбу? Мы выше этого. Судьба существует для людей. Казуо не стал возражать, хотя очень хотелось. Свою судьбу он встретил в древнем городе, и эта судьба обратила его в того, кто он есть. Он получил плоть, он теперь осязаем, и сила его возросла. Определенно, судьба иногда имеет разные лица и совершенно разные посулы для каждого. Ему повезло. - С тобой удобно молчать. Когда ты не признаешься в любви то и дело и не лезешь с поцелуями, то тебя можно терпеть. Инкуб засмеялся. - Хорошо, я буду поменьше делать все это, но отступаться от тебя я не хочу. Инкубы всегда получают то, чего хотят. Я хочу тебя и получу. И не возражай. Ваал выдал нечто схожее с улыбкой. Поднявшись с кресла, он подошел к блондину и, неожиданно для него, плюхнулся к нему на колени. Он был тяжелым - взрослый мужчина, тренированный воин, даром, что ростом пониже. Взял лицо Казуо в свои ладони и долго смотрел в алые глаза. - Что такое? - инкубу вновь стало страшно. Что на уме у этого демона, который так не похож на остальных из семерых? Хочет убить его или поцеловать? В его глазах совершенно ничего нельзя было прочесть, оставалось только ждать. - Я просто смотрю. Пытаюсь тебя понять, - признался демон, усмехаясь. Разумеется, он соврал, но зачем блондину знать всю правду? Пусть лучше посмакует такой редкий момент - он у него на коленях сидит. Иногда можно делать такие подарки. Сериэль долго и недоверчиво разглядывал свою правую руку, прекрасно понимая, что с ней не так. Она была нормальной. За время, что он прожил в изуродованном теле, он вполне отвык от собственных здоровых конечностей. Ан нет, не забыл все-таки, что значит нормальная кожа рук, все пять пальцев, нужное количество суставов и сухожилий. Только один вопрос интересовал его - как это получилось? - Проснулся? Как себя чувствуешь? Не умею ухаживать за больными, но Гален объяснил, какие лучше отвары и мази использовать. - Что с моей рукой? - Э? Азазель удивился такому вопросу. Правая рука парня стала нормальной, в ближайшее время все тело должно вернуться к норме, а реакция какая-то... не такая. - Рука как рука, - равнодушно ответил он. - Вот именно. Она нормальная. Ты это тоже видишь, значит, это не сон, - ответил юноша, смотря на демона неожиданно красивыми на таком изуродованном лице глазами. - Ты думал, что изменившаяся конечность тебе привиделась? - Да. Меня не раз всякий бред посещал, поэтому я мало чему удивляюсь, но это... Азазелю внезапно стало жарко, словно он упал в одно из озер раскаленной лавы неподалеку от столицы. Стало неловко от того, что он обманывает паренька. С самого начала надо было сказать, что он открыл гримуар и прочел заклинание, чтобы измученный страданиями мозг окончательно не подвергся разрушению. Парень теперь верит в чудо. Хотя... Может, это вовсе и не плохо? Может, это даст ему мощный стимул? Хотелось бы верить... - Я принес тебе завтрак. - Спасибо. Чувство голода теперь не раздражает желудок, как раньше. Пока Сериэль завтракал, Азазель метался из угла в угол. Что-то слишком затянулась его игра в сестру милосердия, пора бы уже заканчивать это. Но... Как же Азазель ненавидел себя за эти приступы слабости. Хотя, слабость ли это? Собственный характер ему очень не нравился, но иного-то не было, вот и приходилось метаться от одной грани своего непростого характера к другой! Друзья никогда и ничего ему не говорили, их он устраивал таким, какой есть, это только себе он не нравился. - Азазель! - тихо позвали его из спальни; голос у падшего был совсем негромким. Демон кинулся на зов. Далее, день потек по стандартному сценарию, что установился у них в последнее время. Азазелю даже нравилось ухаживать за своим подопечным; а тот чувствовал себя лучше. Действительно, увидев собственную руку такой, какой она была прежде, падший воспрял духом. На восстановление он уже давно не надеялся, а тут такой сюрприз... Разумеется, он понял, чьих рук это дело, но ничего не сказал. Продолжая ненавидеть виновника своего падения, он принимал его помощь. - Где Найте? - как-то поинтересовался он осторожно. - Понятия не имею. Он давно наплевал на свои секретарские обязанности, развлекается со своим человеком. Я уже давно делаю не только свою работу, но и его тоже. Мне это надоело, но я его не увольняю, хотя надо бы. - Милосердие и сострадание? - Не думаю. Скорее, банальный расчет. На эту ставку потом придется искать нового секретаря, это отнимет много времени и добавит лишней мороки. - Но ты работаешь за двоих, что отнимает гораздо больше времени, разве это не логично? Азазель хотел возразить, но отвечать было нечего, а парень был прав. Стало неловко, будто он нашкодивший школьник. Сериэль старался не рассмеяться. Надо же, кто бы мог подумать, что Азазель умеет смущаться? Раньше демон казался ему слишком холодным и отстраненным, а еще и брезгливым, но он сумел его удивить. Да и здоровье падшего постепенно шло на поправку. Если бы Азазель оставил его там, в коридорах Обители, он бы умер от лихорадки. А теперь еще и метаморфоза с его телом... Азазель нашел способ обойти собственный завет и дать возможность его телу регенерировать? Это вряд ли... Скорее всего, он применил какую-то сложную магию, ведь у него этих гримуаров с заклятьями столько, что и во сне не приснится. - Снег в твоей комнате начинает таять, - как бы невзначай заметил юноша. Комната Азазеля могла показаться удивительным царством вечной зимы, ведь пол был буквально укутан снежным ковром, окна были расписаны инеем, а некоторые вещи были покрыты тонкой корочкой льда. Холодно не было, что сначала удивило Сериэля, даже снег не обжигал ступни холодом. - Я заметил, мне это не нравится, - проворчал демон, погладив бинты, оплетающие шею плотным кольцом. - Почему? - Если изменяется структура помещения, значит, что-то в тебе не так. Обитель подстраивается под тех, кто занимает ее комнаты, но создает индивидуальные комнаты для каждого. Сам знаешь, здесь нет ни одной одинаковой комнаты, а количество брошенных и незанятых помещений зашкаливает порой. Никогда не знаешь, что ожидает тебя за поворотом, куда приведет очередная лестница, и какой вид откроется из окна. Жуткое место, на самом деле. Вроде привык жить в месте, у которого есть интеллект, но иногда в дрожь бросает. Раз тает снег, значит, Обитель посчитала, что мне пора сменить апартаменты. Сериэль внимательно слушал его, удивляясь. Он знал, что Темная Обитель - необычное место, но вот ему так и не удалось попасться в ее ловушку. Вдруг ему стало интересно, почему Азазель бинтует шею. Он всегда ее скрывает под шарфами, бинтами, причудливыми воротниками и водолазками с высоким горлом. - Когда ты задумчивый, у тебя жуткий вид. - Я вообще жуткий, если ты не заметил. - Я не замечаю некоторых... недостатков твоей женщины уже достаточно давно, - признался Азазель, убирая за ухо прядь ядовито-розового цвета. - Привык я или нет, не знаю, но отвращения твой облик не вызывает более. Врет или нет? Может и не врет, если учесть, как давно он с ним возится. Азазель раздевал его, обтирал его тело влажным полотенцем, когда он метался в лихорадке, касался везде. Было бы неприятно, давно бы спихнул на кого-нибудь эту не самую приятную процедуру. Или он так завоевывает доверие? Раньше его корежило при виде Сериэля и он торопился уйти как можно быстрее и дальше. Ангел давно перестал понимать своего врага и причину его поступков. Но ему больше не было одиноко, и это согревало израненную душу...