Лестница в Небо

Дио не может почувствовать свое тело — оно кажется совсем невесомым, а веки же напротив — слишком тяжелыми. Рука касается волос Дио. Так нежно… Так, как касалась его слабая рука его мамы. Она шептала: «Ты вырастешь самым лучшим и самым сильным, мой маленький Дио! Твои сокровенные мечты обязательно сбудутся. А знаешь почему, мой маленький принц? Потому, что я очень тебя люблю и желаю тебе только самого лучшего». — Дио… — шепчет голос ДжоДжо и рука принимается гладить его по голове, которую, по ощущениям Дио, будто ватой набили. Дио улыбается, что заставляет руку сбить свой темп. С каждым прикосновением Дио будто наполняется светом изнутри. — ДжоДжо… — Ах! Язык у Дио совсем легкий, так что он может говорить-говорить-говорить! — Я не могу открыть свои глаза. Что с ними? — Ты хочешь спать, Дио, — грустно объясняет ДжоДжо, продолжая гладить голову Дио. Дио соглашается — после объяснения он, наконец, понимает состояние своего тела — это очевидно: он хочет спать. — Ясно… ДжоДжо, — шепчет Дио. Громкие звуки будто бьют молотом по голове. Дио погружается в сон и лишь на периферии слышит: — Ты так и не узнал ценность жизни, Дио, — говорит ДжоДжо, судя по всему, полностью уверенный, что Дио заснул, — Если бы знал — понял бы, где скрыта маска. И тогда Дио будто прошибает молнией. Он вспоминает последний разговор, в котором была употреблена эта фраза. Все это время маска была в могиле… …Собаки. С этим осознанием сила ДжоДжо вновь овладевает телом Дио и тот погружается в беспечный сон на долгую-долгую неделю, просыпаясь лишь для еды и естественных потребностей. ДжоДжо пробуждает его через неделю и Дио не сразу понимает где он — по ощущениям его пробуждение было похоже на выплескивание воды на человека — и долго ищет свою мать подле себя, но не найдя ничуть не расстраивается — странное онемение охватывает его мозг, лишая возможности испытывать какие-либо негативные чувства. Оглядевшись, Дио понимает, что ДжоДжо нет рядом, и пытается встать с кровати. Одеяла странно тяжелые, а само его тело ломит. Что-то внутри Дио, что-то постороннее, рекомендует Дио остаться в кровати, но Дио не слушает и встает. А затем падет на колени из-за слабости и резкого головокружения со странным чувством тошноты. Все негативные чувства тут же возвращают свою силу. — Ч… Черт! — шипит Дио, едва ворочая языком. Ему хочется блевать и умереть и он не знает, что хочет первым. — О Господи, Дио! — восклицает ДжоДжо, подбегая к Дио и прижимая того к себе как плюшевого медведя. Присутствие ДжоДжо дарит спокойствие и какое-то ощущение стабильности. — Где ты был, ДжоДжо, когда я проснулся в столь отвратном состоянии? — хрипит Дио, заглядывая в глаза ДжоДжо. — Я думал, что ты захочешь пить, — объясняет ДжоДжо и Дио кивает. Да, теперь, когда ДжоДжо сказал об этом, Дио понимает, что хочет пить, — Ты просыпался два часа назад и после того как я помог тебе с умыванием и прочим, говорил, то хочешь пить. Но когда я пришел, ты вновь уснул. — Дай мне ее. ДжоДжо помогает Дио вернуться на кровать и дает стакан воды. Дио осушает его одним глотком и требует: — Еще! Так продолжается пока после четвертого стакана ДжоДжо не прекращает подачу воды. Что-то похожее на злобу возникает в голове Дио, эта ярость проникает сквозь вату в голове Дио и дает ему минуту самосознания. «ДжоДжо… Этот сукин сын что-то сделал со мной! Что он пытается вылепить из меня? Марионетку? Мы посмотрим кто кого, ДжоДжо! Ты будешь плясать под мою дудку, всю оставшуюся жизнь проклиная себя за свою слабость. Пока я, ДИО, жив… Я буду одерживать победу над тобой, ДжоДжо!» Но затем ярость сменяется недоумением и странным онемением: «Почему он не может просто отдать мне маску? Я не могу быть ниже него. Или… Что, если ДжоДжо считает меня ниже себя?! Невозможно», — Дио сужает глаза, — «ДжоДжо думает, что я слишком слаб для энергии Маски?! Или… просто хочет забрать всю силу себе?» Рука Дио сжимается в кулак, а ногти впиваются в кожу, вызывая малое кровотечение. — Ты в порядке, Дио? — заботливо спрашивает ДжоДжо. Дио поднимает глаза с сузившимися зрачками и медленно кивает. «Думаешь, ты лучший? Думаешь, я слаб и бесполезен по сравнению с тобой? Думаешь, что я захочу оставаться в твоей тени? ДЖОДЖО?!» «Ты ошибаешься. Едва я заполучу маску, как ты пожалеешь о таких мыслях, ДжоДжо. Я выше рода человеческого. Я — ДИО!» — Я хочу пить, ДжоДжо, — тихо говорит Дио, — Я ОЧЕНЬ сильно хочу пить. — Ты уже выпил четыре стакана, Дио, — объясняет ДжоДжо — этот предатель, — Если ты будешь так много пить, то… — ЗАКРОЙ ПАСТЬ И ПРИНЕСИ МНЕ ВОДЫ, ДЖОДЖО! — хрипло кричит Дио, хватая Джонатана за воротник рубашки. Его руки дрожат, а грудь тяжело вздымается с каждым вдохом. Затем минута истекает и Дио резко выпускает из своих рук воротник, отшатываясь от Джонатана на приличное расстояние. Дио впивается ногтями в кожу головы и шумно выдыхает воздух. Его тело потрясывает. — Все нормально, Дио. Я просто беспокоился за тебя, — объясняет ДжоДжо и наливает из графина еще один стакан воды. Дио аккуратно протягивает руку за ним. Едва его пальцы касаются пальцев ДжоДжо, как Дио будто прошибает ток. Рука дергается и немного воды выплескивается на покрывало. Почему-то Дио хочется плакать от ощущения бессилия. «ДжоДжо… ДжоДжо довел меня до такого состояния!» — мелькает ясная и трезвая мысль, но тут же смывается океаном спокойствия. — Я… — мозг Дио будто останавливает свою активность. Все вокруг кажется излишне быстрым, пусть он сам и ужасно медленен. Будто Дио замер во времени, пока весь остальной мир продолжает свой ход. — Все в порядке, Дио. Это временное явление. Скоро ты вернешь свои силы, — шепчет ДжоДжо, аккуратно вынимая стакан из слабой руки Дио. Добрые слова ДжоДжо успокаивают. Он прав. Дио не может быть слабым. Потому Дио кивает и даже не сопротивляется, когда ДжоДжо поит его. — Еще? — заботливо спрашивает ДжоДжо. Дио показывает жестом «нет». Дио хочет вернуться в сон, но ДжоДжо, видя, как Дио прикрывает глаза, трясет его за плечо и говорит: — Тебе нужно есть, Дио. Янтарные глаза смотрят на Джонатана с ненавистью, но он не обращает на это внимание. Джонатан дергает за веревку в стене и вскоре к нему прибегает служанка с бульоном из курицы. — Господин Дио, вы проснулись! — голос надоедливой шлюхи молотом стучит по голове Дио. Он сужает глаза и смотрит на нее. Женщина отшатывается от неожиданности и немного бульона проливается на пол, — Прошу, простите меня! Я все вытру! Ногти Дио впиваются в его ладонь. Рука Джонатана тяжким весом ложится на плечо Дио, слегка сжимая его. — Ты серьезно думаешь, что… — шипит Дио, но его прерывает ДжоДжо, сочувственно улыбающийся этой бесполезной женщине и поднимающий вверх руку. — Прошу, мисс Момсен, принесите новый бульон, — мягко просит Джонатан и девушка, кивнув, убегает прочь из страшной комнаты. Ее руки трясутся, а сердце громко стучит в груди. Она в шоке от увиденного ею господина Дио — он подобен тени себя прошлого: его глаза, некогда смотрящие на нее с неким подобием страсти, теперь полны пустой ненависти и ярости. Отросшие, но тусклые волосы слегка завиваются на концах. Его лицо блекло и под глазами залегли тени. Под отросшими ногтями подсушенная кровь. Господин Дио плохо чувствовал себя всю неделю — согласно словам нового графа Джостара, его чуть было не забрала лихорадка. Все слуги были взволнованы и по очереди дежурили возле дверей, пока граф Джостар работал у себя в кабинете. Полноватая кухарка наливает ей новый бульон в другую миску, а эту забирает себе, тихо бормоча: — Для того, кто вырос среди помоев и картофельной кожуры, господин Дио чересчур привередлив… Усталые темные глаза женщины смотрят на бульон так, будто в нем таятся какие-то тайны. Момсен отводит глаза и, поблагодарив, забирает новую миску и ложку. Темные ковры и деревянные полы устилают ей путь. Светлые и чистые окна закрыты плотными дорогими шторами. У графа Джостара, из-за долгого сидения за документами, начали болеть глаза от яркого света, да и лишний свет тревожит и без того хрупкий сон господина Дио. Постучав и дождавшись разрешения, девушка входит в комнату. Господин Дио уже принял положение сидя. Его пижама смята ото сна. — Я возьму ее у вас, мисс Момсен, — спокойно говорит граф Джостар и забирает из ее рук миску и ложку, кладя их на прикроватную тумбу, — Вы свободны. Спасибо. Момсен замечает, что граф Джостар старается не смотреть на нее, тогда как глаза господина Дио, напротив, неустанно следят за ней. Их глаза встречаются. От него волнами исходит презрение. Кажется, что его удушающая аура затушит свечи, освещающие комнату. — Ты глухая? Уходи! — раздраженно говорит Дио, смотря на замершую тупицу. У нее было лишь одно поручение! Всего одно! И она даже не смогла справиться с ним?! Отвратительно! — Я… Извините, — служанка кланяется и заламывает руки, но Джонатан берет ее руки в свои и успокаивает ее: — Ничего страшного, мисс Момсен. Все нормально, — Джонатан улыбается женщине. У нее светлые тусклые волосы и мутно-серые глаза, что странно напоминает Эрину, — С каждым могло бы такое произойти. — Спасибо, граф Джостар! — краснея, благодарит Момсен. Глаза господина Дио будто хотят прожечь в ней дыру. Мягкие руки графа Джостара, пусть и непонятно холодные, но вместе с тем удивительно приятные. Ох, она должна поскорее убраться из этой комнаты, — Если вам что-то понадобится, граф Джостар, я с радостью услужу вам! Не дожидаясь ответа, девушка выбегает из комнаты, закрывая за собой дверь. — Я с радостью услужу вам, граф Джостар, — противно передразнивает Дио, скрестив руки на груди, — Днем чаечек принесу, ну, а ночью отсосу, — затем подводит итог своим обычным голосом, — Отвратительно. — Не смей порочить доброе имя этой девушки, Дио! — Джонатан дрожит от гнева, — Такие мысли… Уверен, она никогда бы так не подумала! — Да, да… Как всегда слеп, как всегда глух, — пренебрежительно отзывается Дио, прикрывая глаза, — Весь мир такой прекрасный, когда смотришь на него из замочной скважины своего огромного дома. Ты не слышишь вой бешенных псин, ты не чувствуешь запах блевотины и разлагающегося трупья, ты не смотришь на свой опухающий от голода живот. Каждый день ты просыпаешься в чистой постели, умываешься свежей водой и ешь приготовленный чужими руками завтрак. Ты видишь мир таким, каким хочешь видеть. Джонатан возмущенно сжимает кулаки и смотрит на Дио своими синими глазами. — З… Заткнись, Дио. Может ты и прав, но это лишь часть правды. Есть добрые люди, которые… — Которые умирают из-за своей доброты, ДжоДжо, — резко возражает, — Не выдержав жестокости других людей, — а затем удивительно мягко продолжает Дио, — Поэтому их мало. Не путай доброту с глупостью, ДжоДжо. Глупость — неумышленно упущенная возможность урвать чужой кусок, тогда как доброта — искренняя жертва. Добрые люди отдадут последнее, а глупые не получат и крошки при раздаче бесплатной еды, раззевая рты от изобилия, пока другие пируют. Ты — добрый, она — тупая. Это судьба. — Дио… - не сдается Джонатан, - Это не повод говорить об этом прямо. Я уважаю каждого человека, вне зависимости от пола и мировоззрения. Когда я был маленьким, отец говорил мне, что каждый человек — неоткрытый клад и открыть его можно лишь при общении. — Где сейчас твой отец, ДжоДжо? — разочарованно спрашивает Дио. — Ты… Ты убил его, Дио. Ты убил моего отца, — начинает Джонатан. Его голос странно пуст, но на глубине глаз горит гнев. Эти глаза смотрят прямо на Дио, — И я бы хотел убить тебя за него… Одно движение, Дио, и твоя голова оторвалась бы от тела. Один укус и ты бы умирал в вечном экстазе. Одно движение руки и ты бы был суше египетской пустыни. Взгляд Дио спокоен, а пульс ровен. Темные мешки под глазами подчеркивает остроту его взгляда. — Но ты не убьешь меня. Просто не сможешь, ДжоДжо, — объясняет Дио, — Твои моральные устои непоколебимы. Пойти против себя? Нет. На такое тебя должно толкнуть что-то большее, чем отец, который с твоих двенадцати лет сравнивал нас в мою пользу. Тебе нужен кто-то, кто поймет твою жажду, кто-то, кто знает всю историю от начала до конца. Тебе нужен я, Дио, — Дио ненадолго прерывается, позволяя Джонатану обдумать эту мысль, — В конце концов, кто лучше поймет потенциального убийцу, чем другой убийца? — Дио… — Джонатан ставит колено на кровать и слегка сжимает плечо своего приемного брата, — Просто, чтобы ты знал… Убьешь кого-то, нанесешь увечья, даже скажешь дурное слово кому-либо… Я… Я убью тебя в тот же миг, — Джонатану больно произносить эти слова, но его алые глаза горят решительностью, — Не думай, что я не смогу найти кого-то, у кого не будет проблем с поведением. Ты рассказывал про корысть людей и не думаю, что кто-то заинтересовавшийся сможет предложить денег больше, чем я. Большего удовольствия, чем могу предложить я. Пусть… Пусть мы и никогда не были братьями, но мы все еще можем быть деловыми партнерами. Но одна, последняя ошибка… — пальцы ДжоДжо прорываются сквозь одежду прямо под кожу Дио, — Твоя последняя уловка… И ты будешь похоронен на семейном кладбище Джостаров. Или официально признан слабоумным и недееспособным. Деньги, слава, репутация, даже твоя жизнь, которую ты знал — все обратится в пыль. Дио долго смотрит сначала на погруженные внутрь своего плеча пальцы, а затем и на самого Джонатана. Растерянное выражение его лица медленно сменяется злобным, а после, резко расслабившись, он… смеется. Его смех быстро переходит в хохот, а после и в странные звуки, отдаленно напоминающие смех. Из его раскрытого от смеха рта стекает тонкая, едва заметная, струйка слюны. Суженные зрачки окружают полопавшиеся капилляры. — Ты, а-ха-ха-ха-ха, удивительное существо, ДжоДжо! Я сражен тобой! От слабака до убийцы! — Дио бьет себя в грудь кулаком, — Я, Дио, стал истинной угрозой тебе, бессмертному вампиру! При всей моей смертности, я возвысился над человечеством! А-ха-ха-ха! Смех раздражает. Джонатан спокойно смотрит на Дио, а затем резко сжимает рукой череп мужчины. Глаза Дио расширяются — он знает, что при желании Джонатан может спокойно раздавить его череп одной рукой. Спустя пять секунд Дио сжимает своими руками руку Джонатана и пытается оторвать от себя. Дио понимает, что ноги бесполезны в его положении. — Успокойся, Дио. Не дергайся. Сейчас твоя жизнь в одной моей руке, — спокойным тоном объясняет Джонатан, ощущая увеличенный пульс Дио, — Я не хочу этого, но это так. Я не хочу причинять тебе вред. Не хочу, чтобы ты боялся меня, но если только страх поможет тебе, то я буду его олицетворением для тебя, Дио. — Отпусти, отпусти меня, ДжоДжо! — взволнованно требует Дио, но рука Джонатана похожа на стальные клещи. Затем уже рассерженно приказывает, — Оставь меня в покое! — Тсс, — тихо, как дикому животному, говорит ДжоДжо, — Просто почувствуй это, Дио. Как ты думаешь, что я хочу сделать? Попробуй, предугадай события тупицы-ДжоДжо. Убью? Не убью? Что сейчас будет, Дио? Ты такой умный и я хочу послушать тебя. Дио? Дио сжимает зубы. Затем его руки принимают попытки оторвать руку Джонатана, но уже более хаотично — ногти царапают кожу — Дио паникует. — Отъебись от меня, ДжоДжо! Уйди! Отпусти меня! ДжоДжо! — слезы сами выступают у него на глазах. Внутри клокочут ярость и ужас. Дио часто дышит. «Я не хочу умирать! Отпустит ли он меня, если я скажу, что жажду искупления?» — Я хочу, чтобы ты осознал ценность жизни. Ты убил людей, которых я знал. Моего отца, которого я любил. Мою собаку, которая была моим единственным другом. Ты украл поцелуй девочки, которая нравилась мне. Она могла бы быть графиней Джостар, — Дио пытается вырваться активнее, — И подарить мне детей — я хотел провести жизнь с Эриной, которая бы любила меня, и я бы отдал все для того, чтобы она была счастлива. Но теперь… Теперь это все пепел. Ты уничтожил меня так же, как и хотел. Так что, Дио, умрешь ли ты сегодня? «Тяжело… Я понял: ДжоДжо не отпустит меня. Его пальцы знают куда давить — если он захочет, он закончит мой жизненный путь за секунду. Но… Разве это моя судьба?! Разве я, Дио, рожден, чтобы умереть в руках ДжоДжо?! Возможно, ДжоДжо еще не увидел меня в моем истинном величии? ДжоДжо глуп — мы должны быть на равных… Ведь так?» — Ты должен почувствовать свое тело, свою беспомощность. Посмотри, даже если ты позовешь служанок, они не успеют прибежать вовремя. Твой нож не поможет тебе — ты рискуешь задеть себя, но не навредишь мне. Ты можешь умереть. А можешь не умереть. Твоя жизнь — орел или решка, буквально. Ты слаб сейчас, Дио? Думаешь, нет? Но посмотри, пока твоя голова в моей руке, ты и жив, и мертв одновременно. Так какой ответ, Дио? Дио? Ответь мне, Дио, я жду твоего ответа, — тьма внутри Джонатана упивается властью. Страх в глазах Дио приносит лишь извращенное удовольствие. Сила маски внутри ДжоДжо говорит, что так и должно быть. Люди должны бояться его. «Я… Я не знаю. Я не знаю. Это так странно. Мое тело… Мои пальцы столь послушны. Внутренние органы поддерживают мою жизнь. Как и ДжоДжо сейчас. Он может убить меня. Я, Дио, не могу вырваться. Значит ли это, что и я слаб? НЕТ! (?) Останусь ли я жив? Буду ли я мертв? Я… Я, Дио, хочу жить. Хочу жить! Хочу жить! Хочу жить! Хочу жить!» — Дио, — Джонатан вынимает из плеча Дио вторую руку и, впитав с нее кровь, принимается вытирать его слезы. — Я, Дио, никогда не унижусь ни перед кем. Даже перед тобой, ДжоДжо! Я не буду молить о пощаде! Попытайся убить меня, ДжоДжо, но помни, что тьма внутри тебя лишь насытится этим и дальнейшее твое сопротивление ей будет БЕСПОЛЕЗНО! — Дио… — ошеломленно шепчет Джонатан, понимая, что лишь поддался силе Маски внутри себя. — Вопрос… Да, я, помню о твоем вопросе! — глаза Дио бешено сверкают и когда Джонатан уже хочет отпустить голову Дио, тот резко рычит, — Ответить… Я УМРУ СЕГОДНЯ! Я, ДИО, УМРУ ОТ ТВОИХ РУК, ДЖОДЖО, И НЕ БУДУ ЖАЛЕТЬ НИ О ЧЕМ! Джонатан выпускает голову Дио из своей руки. Глаза Дио шокировано распахиваются. Своими руками он ощупывает голову и зарывается пальцами в волосы. И так и замирает. Он выглядит как человек, которого привели на виселицу и сказали, что все это шутка. Челюсть его слегка отвисает, тогда как пальцы, напротив, спрятаны в кулаке. Взлохмаченные тусклые волосы стоят дыбом. Слезы текут из синих глаз Джонатана. Его руки трясутся. Он не знает, могут ли вампиры чувствовать тошноту, но она уже волнами подкатывает к горлу. Все существо Джонатана наполняет искренняя ненависть и отвращение к себе. «Как я мог сотворить с ним такое?! Это чудовищно! Несмотря на все, что Дио сделал, даже мне жаль его». — Дио… Прости, ты прав, я поддался гневу, — тихо начинает Джонатан, — Я не хотел говорить эти слова. Мне жаль, что я испугал тебя. — Спасибо… — будто одеревеневшими губами произносит Дио. Он не смотрит на ДжоДжо, — Из всех, кто причинял мне вред, только ты и моя мать нашли в себе силы для того, чтобы извиниться. Спасибо, что я жив. — Ты не должен благодарить меня за это, Дио. Я не хотел принуждать тебя к благодарности. Мутный взгляд Дио обращается на Джонатана. Он мотает головой и слабо ухмыляется. «Моя жизнь все еще в твоих руках, но я, Дио, верну ее себе. Я раскрою тебе глаза и докажу, что мы равны. Наши судьбы переплетены в одну. Ты рожден для меня, а я рожден для тебя. Только вместе мы возвысимся над человечеством!» — Я хочу есть. Покорми меня, ДжоДжо, — мягко улыбается Дио и приглаживает свои растрепанные волосы. Ногти на некоторых пальцах Дио сломаны, из редких сочится кровь. Дио облизывает сухие губы, покрытые мелкими-мелкими трещинками. — Да… Секунду, — Джонатан берет остывший суп и подогревает его в своих руках. Дио с любопытством наблюдает за этим, — О, — Джонатан замечает любопытство Дио и смущенно объясняет, — Я контролирую каждый аспект своего тела, в том числе и его температуру, поэтому… — Это удивительно, ДжоДжо, — тихо говорит Дио. Когда Джонатан подносит ложку теплого бульона к его рту, Дио послушно глотает теплую жидкость. Глоток за глотком — ДжоДжо терпеливо кормит Дио. Дио несколько удивляется, когда суп кончается. В желудке странно тепло и полно. — Теперь ты можешь отдохнуть, Дио. Я больше не потревожу тебя, — глаза ДжоДжо странно мерцают, но Дио не может сосредоточиться на этой мысли — ему хочется спать. ДжоДжо укладывает Дио в лежачее положение. Из последних сил Дио хватает руку Джонатана и прижимает к себе, ухватываясь за нее как за спасательный круг. Последнее, что он слышит, это удивленный голос ДжоДжо, произносящий его имя: — Дио?.. На следующее утро Дио заболевает простудой. Судьба Джонатана Джостара и Дио Брандо делает новый поворот!