Лестница в Небо

Джонатан отрывает руку ото лба Дио и тот сразу недовольно шипит, приоткрывая слезящиеся глаза. — Верни на место! — Дио медленно ворочает языком. Джонатан кладет руку на лоб и Дио облегченно стонет от холода. Его дыхание сбивает ритм и у Дио начинается приступ кашля. Горло пощипывает и Дио кажется, что вот-вот он выплюнет собственные легкие. — Кха! — из глаз Дио текут слезы, он медленно поворачивается на бок и пытается сжаться в клубок. Спустя некоторое время его отпускает. Ему слишком жарко. Рубашка прилипает к спине от пота. Дио хочет помыться или хотя бы выйти на улицу. Комната занавешена шторами, несмотря на то, что служанка порывалась открыть их. Крупная рука ДжоДжо дарит холод. Хорошо… — Граф Джостар! Вы… Вы заразитесь! — нервно заламывает руки стоящая в дверях служанка, — Мы вызвали ближайшего доктора где-то часа два назад и он скоро будет тут! Она не имеет право приказывать и упрекать хозяина этого дома. Не имеет права находиться здесь, пока не позовут. Будь бы Дио Джостаром, ее бы повесили на любимом дереве ДжоДжо. Три дня бы ее холодный труп, с высунутым синим языком, раскачивался бы от малейшего дуновения ветра, а деревенские мальчишки кидали бы в него камнями. Дио хочет вспомнить про труп того пьяницы, того, который пролежал на улице целую неделю 1876 года, пока один из ублюдков не кинул в того камнем и его протушенная солнцем и недавним дождем туша не взорвалась ко всем чертям. Дио хочет засмеяться над этим, но служанка как-то странно смотрит на него и замедленный болезнью мозг позволяет Дио выпустить лишь странную ухмылку, которая до дрожи пугает девку. Однако ДжоДжо не умеет веселиться, он даже не видит всей этой сцены, сначала задумчиво обводящий стену своими синими глазами, а затем переводящий взгляд на укутанные в одеяло ноги Дио. После этого Джонатан переводит взор на служанку. Джонатан улыбается ей, его глаза излучают добрый свет, и спокойно говорит: — Не волнуйтесь, мисс Момсен. Простуда — меньшее, что может как-либо навредить мне. «Я прижимаю свою руку к одной из самых больших угроз», — серьезно думает Джонатан. Его лицо накрывает тень. Дио змеиными глазами следит за Джонатаном. — Доктор! Доктор уже приехал! — доносится из коридора крик еще одного слуги — мистера Хендрикса, чей голос потом уже тише — наверное, он начал спускаться по лестнице — добавляет, наверное, уже сам себе, — О, доктор Пендлтон сегодня быстро! — Пендлтон?! — в унисон восклицают Джонатан и Дио, который уже порывается вскочить с постели — дьявол бы побрал эту ебучую семейку! Пусть они сдохнут от чумы! — и даже пытается выпутаться из одеяла, но могучая рука Джонатана крепко сжимает ноги Дио. — Мисс Момсен, прошу, передайте, что я спущусь через восемь минут, — вежливо просит Джонатан, смотря служанке в глаза. Та подозрительно смотрит на руку Джонатана, ту, что сдерживает Дио, и кивает: «Конечно, граф Джостар», а затем выходит, закрывая за собой дверь. — Что за Шекспировская драма, ДжоДжо?! — шипит Дио, едва закрывается дверь, — Не терпится увидеть возлюбленную Эрину? Джонатан не смотрит на Дио — какого черта он не смотрит на него?! Почему? Почему?! — а лишь крепче сжимает ноги Дио. Дио пытается сесть и лишь тогда Джонатан обращает на него внимание. — Я попросил вызвать ближайшего и компетентного врача для тебя, Дио. Ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы Эрина или ее отец видели меня таким, какой я стал? Я думал, они уехали в Индию навсегда, но… я ошибался и они тут. Дио ощущает тепло внутри себя, от чего совсем теряется — несмотря на то, что ДжоДжо — идиот, он все-таки позаботился о нем. Это… приятно. Но Эрина… Если эта шлюха приехала вместе с отцом, если ДжоДжо увидит ее, то Джонатан… Джонатан — тупой баран, которым он всегда был и будет — тут же потащит ее под венец, а Дио никогда не увидит наследства Джостаров. Однако маска… Маска будет его! Пока эта дура отвлекает Джонатана, Дио, гений которого неоспорим, сможет заполучить маску и убить Эрину Пендлтон собственными руками! Да! В светлой, пусть и замутненной болезнью, голове Дио уже рождается план. Эрина Пендлтон будет мертва. Ее светлые волосы будут удобны для руки, когда Дио оторвет ее тупую голову и принесет Джонатану и… — Дио, — бешенный блеск в глазах Дио тускнеет, а зрачки расширяются до нормального состояния. Дио понимает, что слишком сильно впился ногтями в ладони — до крови, запах которой заставляет ДжоДжо жадно вдыхать в себя воздух, — и расслабляет руки, — Если ты причинишь вред хоть кому-то в этом доме, если ты одними своими словами расстроишь Эрину или ее отца, я заставлю тебя пожалеть об этом. — Старый-добрый ДжоДжо, — ухмыляется Дио, но алые глаза грустно и серьезно смотрят в злые янтарные, — Только и можешь, что угрожать силой. — Не стоит недооценивать меня, Дио, — мягкая рука ДжоДжо начинает поглаживать челюсть Дио, пока сам он объясняет, — Стоит мне сказать доктору Пендлтону о твоем душевном недомогании, а Эрине подтвердить мои слова — она ведь до сих пор зла на тебя? — как ты познакомишься с ледяными ваннами и веревками по всему телу. У тебя будут очень дружелюбные соседи, но тебе очень не повезет, если кто-то из них будет иметь столь неприятную привычку как истеричный хохот по ночам или попытки убить тебя. — Прекрати, ДжоДжо. Мы подружимся с Эриной, — натянуто ухмыляется Дио, пока Джонатан держит его подбородок, заставляя не отрывать от себя глаз, — В конце концов, у нас так много общего… — Да, Дио, я рад, что мы с тобой так понимаем друг друга, — вымученно улыбается ДжоДжо, слегка выпуская клыки, — Мне нравится такое качество как адаптация и я очень рад, что ты приобретаешь его, потому как я ценю его в тебе. Я уверен, что ты покажешь свое гостеприимство ей, — расширенные зрачки Джонатана окружает тонкая алая радужка. Его голос очень тих — он почти шепчет — и нежен, — Я очень хочу, чтобы Эрина уехала только с позитивными эмоциями, потому что если Эрина будет несчастна, то и ты, Дио, тоже будешь очень и очень несчастен, — Джонатан заканчивает свою речь и, убрав волосы, аккуратно целует Дио в горячий и мокрый лоб. «Я никогда не хотел угрожать Дио, но если я недостаточно напугаю его, он захочет навредить Эрине! Один мой промах может стоить ей жизни!» Дио слегка выгибает свою шею и подрагивающими руками откидывает волосы. — Голод вновь заставляет тебя говорить злые вещи, ДжоДжо. У нас осталось четыре минуты. Это триста пятьдесят миллилитров, если ты будешь пить медленно, — Дио не хочет видеть Эрину в незамутненном уме. Да и лучше напомнить Джонатану о том, от чего он откажется, если выберет Эрину. Но Джонатан только мотает головой, отказываясь от щедрого предложения Дио. — В одурманенном состоянии ты можешь сказать ей то, о чем позже будешь сожалеть, а потому лучше уж тебе быть трезвым и приятным моему слуху, Дио. Дио безразлично смотрит на него и откидывается на подушки, укрываясь одеялом. Джонатан поднимается с кровати и поправляет одеяло. «Скоро ты пожалеешь о своих словах, ДжоДжо».

***

Джонатан тихо спускается вниз. Ступени едва слышно скрипят, но это ничего. Он нервничает — Эрина… она могла приехать вместе с отцом, но что, если она не хочет иметь с ним ничего общего? Джонатан вспоминает солнечные блики на ее шелковистых пшеничных волосах. Они были детьми и Джонатан… Джонатан очень любил ее. Если бы ему дали шанс, всего один, маленький, то он сделал бы ее самой счастливой женщиной на свете. Но теперь их не связывает ничего, кроме общих воспоминаний. Дио, ожидающий своего доктора в комнате, связал Джонатана по рукам и ногам. К сожалению, Джонатан не может определить чувства, которые испытывает к нему Дио, но вместе с тем не может так просто отбросить его от себя, как игрушку. Джонатан понимает, что он не сохранил свою чистоту для Эрины, однако не винит за это Дио. Во всем виноват сам Джонатан. «Мое будущее с Эриной невозможно. Да и захочет ли она? Эрина вполне могла полюбить кого-то еще за эти годы. Кого-то лучше меня. А может и просто разлюбила. В любом случае, я… чудовище, неподходящее этому светлому ангелу. Возможно, Дио был прав, теперь я даже не джентльмен. Но… Это не отменяет того, что все что я хочу для Эрины — счастье!» Чересчур погруженный в свои мысли, Джонатан не замечает, как спускается полностью. Он поднимает голову и видит красивую девушку перед собой. Ее светлые волосы уложены в красивую прическу, а выходное платье чистое и ухоженное. Но глаза — те, которые Джонатан узнает где и когда угодно — лучистые голубые глаза смотрят на него и ему хочется заплакать от радости. Это она. Это… — Эрина… — выдыхает Джонатан. Его холодное сердце странно шевелится в груди. Эрина поднимает на него глаза и ее губы едва слышно шепчут: — ДжоДжо… — затем, слегка выпрямившись, Эрина говорит: — Прошу простить, граф Джостар, доктор Пендлтон, мой отец, не смог приехать из-за охватившей деревню болезни, а потому я смею предложить вам свои услуги вместо него. — Этот дом всегда рад грамотным специалистам, а потому я с радостью принимаю ваши извинения, мисс Пендлтон, — мягко улыбается Джонатан. Они смотрят друг на друга и, не выдержав, громко смеются. Дворецкий с радостью наблюдает за беседой этих двоих — он помнит, как семь лет назад Джонатан тайком вытаскивал самые вкусные сладости из дома. Не для себя, впервые за двенадцать лет не для себя, а для тогда еще маленькой девочки с длинными светлыми волосами. Карие глаза седого дворецкого — мистера Мэнсона — слезятся от счастья за них. «Ох, очевидно, я буду только мешаться им…» — думает Мэнсон и тихо уходит в другую комнату, так и незамеченный ими. — Я рад, что ты здесь, Эрина, — нежно говорит Джонатан и, не сдержавшись, обнимает девушку. Эрина лишь прижимается ближе, не сумев сдержать слезы, — Я скучал по тебе, — он гладит светлые волосы своей огромной ладонью и все, что Эрина может в этот момент — просто счастливо прижаться к нему. — Я тоже скучала по тебе, ДжоДжо. «Мне жаль, что я не пришла раньше, ДжоДжо, но я не знала, захочешь ли ты видеть меня…» Переполненные радостью, они не замечают тайного свидетеля их встречи — укутанный в одеяла и трясущийся от холода, Дио наблюдает за ними. Руки мужчины крепко сжимают перила лестницы. Его губы слегка поджаты, а взгляд хмур. Странное чувство, почти позабытое за семь долгих лет, вновь напоминает о себе и горечь во рту не хочет проходить. Тянущее и жгучее чувство наполняет грудь Дио, в которой громко и тяжело бьется сердце. В замутненном ядом и болезнью мозгу каленным клеймом горит мысль: «Ожерелье Эрины Пендлтон отлично дополнит мою коллекцию».

***

Джонатан уходит на кухню — договориться об обеде — и просит Эрину подождать. Но, несмотря на просьбу, Эрину гложет любопытство. Джонатан сказал ей, что Дио заболел и ему требуется прописать лекарство. Ей хочется увидеть Дио — в последний раз, когда она видела его, тот выглядел совсем непохожим на себя. Именно поэтому она, не дожидаясь Джонатана, поднимается на второй этаж. Когда Эрина входит в темную, как и весь особняк, комнату, на секунду ей хочется зажмурить глаза от страха, но она пересиливает себя. — Эрина Пендлтон, — доносится до ее ушей шепот, — Все также светла и прекрасна. Глаза Эрины привыкают к полумраку и она видит находящегося на кровати и приподнявшегося на локте Дио, чьи янтарные глаза горят даже сквозь темноту. Раньше Эрина думала, что Дио выглядел плохо в их прошлую встречу, но Дио удалось удивить ее — теперь он выглядит еще хуже. — Здравствуй, Дио, — тихо отвечает Эрина, рассматривая его. Болезненно белая кожа, синяки на шее — только начало, — Как ты себя чувствуешь? Джонатан сказал, что ты заболел. — Ах, ты же знаешь ДжоДжо — беспокоится почем зря. Всего лишь легкое недомогание. Уже завтра я буду на ногах, — ядовитая улыбка Дио искусственно растягивает его губы. Но глаза Дио бешено блестят. Темно очерченные брови еще больше выделяют их. — Я так не думаю, — на этих словах глаза Дио на секунду горят ненавистью, но затем она пропадает, искусно замаскированная, — Тебе нужен солнечный свет, Дио, но все что я вижу в особняке — искусственное освещение. Эрина хочет дрожать. Хочет спрятаться. Убежать. Но она не может. Одна ошибка с ее стороны и Дио воспользуется этим. Он как бешенная собака, — понимает Эрина, — Никогда не знаешь в какой момент укусит. Бледная рука Дио шевелится и Эрина на секунду замирает. Но затем, Дио лишь почесывает свою шею. Эрина бесшумно выдыхает воздух и крепче сжимает медицинский чемоданчик. — Приму к сведению, — приторно сладко говорит Дио, а после, ненадолго замолкнув и облизнув потрескавшиеся губы, продолжает, — Мне больно говорить, а потому, пожалуйста, — это слово Дио чуть было не выплевывает, — не могла бы ты побыстрее провести осмотр. — Да… Да, конечно, — растерянно отвечает Эрина и достает из чемоданчика стетоскоп Лаэннека, — У тебя есть жалобы? Боли в груди, насморк, кашель? Говорят, отец Джонатана умер от туберкулеза, а вы жили в одном доме, — последнее просто поддразнивание. Эрина сужает глаза, наблюдая за медленными передвижениями Дио. Сухость кожи, бледность, ломкость ногтей, общее снижение сопротивляемости болезням. Что-то не так. У нее уже есть подозрения. — У меня нет туберкулеза, Пендлтон, — недовольно тянет Дио, усаживаясь на кровати и расстегивая рубашку. Эрина подставляет стетоскоп к груди Дио и слушает. Легкие более-менее чистые, но сердечный ритм… с ним что-то не так. Эрина убирает стетоскоп и прямо спрашивает: — Как давно и какого масштаба была кровопотеря? Дио сужает глаза и, подумав, отвечает: — Примерно неделю назад. Сильно поранил руку. — У тебя малокровие. Это помимо простуды. Ляг, я посмотрю на размер твоих селезенки и печени. Скорее всего, они тоже увеличены, — спустя три минуты осмотра, — Да… Сильно поранил руку, говоришь? С ней все в порядке, но твоя шея… Дио, если у тебя проблемы, ты мог бы сообщить об этом Джонатану. И, пожалуйста, не чеши ее. — И что мне теперь делать, доктор Пендлтон? — насмешливо спрашивает Дио. — Тебе нужно больше железосодержащих продуктов. И препараты железа. Если кровопотеря продолжится, тебе потребуется переливание. Ты знаешь свою группу крови? И да, алкоголь теперь под запретом, он ухудшает усвояемость, — она пытается заставить свой голос перестать дрожать, а потому говорит слишком быстро. При слове «алкоголь» Дио слегка приподнимает бровь и поджимает губы. Эрина уточняет, — Но тебе позволено выпивать бокал красного вина в день. Дио снисходительно улыбается в ответ на ее рекомендации. Юная голубка учит льва. Прекрасная Эрина, до сих пор испытывающая чувства к ДжоДжо, не знает, что разговаривает с тем, кто скоро лишится последних капель человечности. Дио прижимает большие пальцы рук к вискам, остальной частью ладони прикрывая глаза. Нет человечности, нет болезней, нет слабостей. Вечная, наполненная довольством, жизнь и вся его — только его и ДжоДжо. Противный его естеству алкоголь заменит алая кровь. Не останется ничего, что связывало бы его с ненавистным именем и наследием Брандо. Дио Джостар. Дио ДЖОСТАР. ДИО ДЖОСТАР! — Тебе больно, Дио? — обеспокоенно спрашивает наивная кукла. Идиотка, ему слишком хорошо. Личная маленькая кукла Джонатана Джостара — та, что никогда не поднимется на его уровень. Но он, Дио, другой. У него другой путь, другая судьба. И его вечным спутником будет вечно юный граф Джонатан Джостар. Спутник, — медленно продумывает Дио, — Партнер? Джонатан назвал их партнерами, но у них должно быть лучшее название. Всеобъемлющее. Красивое. Гордое. Дио вспоминает о своей матери. «Вторая половинка». Вторая половинка… Две части одного целого, навсегда связанные нитями Судьбы. Идеально. Нежная и странная улыбка появляется на губах Дио. — Дио? Что с тобой? — Эрина подносит руку нему, чтобы убрать его руки от лица, но едва она подносит ее, как Дио хватает ее руку своими тонкими цепкими пальцами и прижимает к своим губам, едва ощутимо целуя сухими губами. Эрина вздрагивает от омерзения. А затем бьет другой рукой прямо в лоб. Дио стонет от боли и кричит: — Ополоумевшая сука, да какого дьявола ты творишь?! Я убью тебя! — Дио встает, но Эрина быстрее и достает из чемоданчика скальпель. Ее рука крепко сжимает его. Видя, что она заполучила внимание Дио, Эрина предупреждающе покачивает скальпель в воздухе. — Если ты еще раз прикоснешься ко мне своими грязными губами, Дио Брандо, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще появился на белый свет! Я не испытываю к тебе и капли сострадания! — ее голос едва заметно дрожит, но она не желает сдаваться. Она больше не маленькая девочка, над которой издевались. Ее лазурные глаза сверкают гневом. Она не забыла прошлой обиды и тем более не простила. — Печально, а я уже думал, мы поладим, — насмешливо произносит Дио, но затем тон его резко становится злее, а любая сладость его языка оборачивается ядом, — Но ты уже доказала, что вы с ДжоДжо одного поля ягоды. В каждом человеке есть свет, но почему же вы не желаете видеть его во мне, м? — Ты отвратительная, мерзкая змея — не человек. Ты… Ты можешь думать, что люди приявшие тебя в семью высокого класса, сделали тебя частью высшего общества, но это не так. Ты никогда не будешь как ДжоДжо! — ее глаза слезятся. Когда ей сказали, что заболел Дио Брандо и ему требуется медицинский осмотр, она тут же упросила отца отправить ее. Потому что Дио — часть унижения прошлого Эрины. Маленькое незаконченное дело. И разговор с ним — часть его разрешения. — Ах, у тебя появились коготочки? Превосходно. Так даже интереснее. Унижение, которое ты нанесла мне, незабываемо и лишь твоя кровь сможет смыть его, — Дио шумно дышит и расцарапывает свою шею. Затем резко закрывает лицо ладонями и садится на кровать, вдыхая запах своей крови. Постепенно, некое подобие спокойствия овладевает им. Он выдыхает воздух и спокойно говорит, — Твоя ярость понятна мне. Семь лет ты несла ее в своем сердце и все равно высвободила лишь подобие. Ты интересный человек, Эрина Пендлтон. Резкая перемена в поведении Дио смущает Эрину. Она приподнимает бровь и краем глаза замечает, что дверь приоткрыта, но за ней никого не видно. «Я помню, что закрывала дверь… Сквозняк?» Дио спокойно сидит, уткнувшись лицо в свои ладони. Его плечи слегка подрагивают, но умом Эрина понимает, что Дио не от чего ни плакать, ни смеяться. Ей не хочется здесь оставаться. Дио стал страннее, чем когда-либо. Она достает тоник и железосодержащий препарат и кладет их на тумбочку. — Я не знаю, что с тобой творится, Дио. А даже если и знаю, мне страшно произносить это вслух. Я попрошу Джонатана открыть окна — кто знает, может темнота так влияет на тебя. — Он их не откроет. Да и я не хочу. В темноте хорошо — тени и спокойствие. Я знаю, ты не ценишь их… Вот поэтому у тебя и ДжоДжо никогда не будет совместного будущего. Когда ты любишь кого-то, то вы дополняете друг друга и любое горе становится общим, — неожиданно мягко объясняет Дио, — С ДжоДжо тебя ожидает лишь тьма и если ты не примешь ее, то все, что тебя ждет — судьба сломанной куклы, — Дио не произносит «Судьба моей матери», — Уверен, рано или поздно ты полюбишь его, да, навряд ли ты возненавидишь его… Если доживешь, — Дио смотрит сквозь пальцы прямо в дверной проем, туда, где, по мнению Эрины, никого нет. — То, о чем ты говоришь просто чудовищно, Дио… — сочувственно шепчет Эрина, но ее прерывает странный хохот Дио, руки которого теперь прикрывают виски. Отсмеявшись, Дио сладко улыбается испуганной девушке и нежно говорит: — Чудовищно… Я знаю, ты думаешь, что я чудовище. Но ты еще должна близко познакомиться с ДжоДжо! Мне нравится их вид, ему нравится их вкус — о, воистину, судьба свела нас вместе неспроста! Дио крепче сжимает голову и хмурится, будто от боли. Он шепчет «Да… Да…», будто отвечая кому-то, но на самом деле это просто способ прийти в себя. Алые глаза Джонатана будто прожигают сквозь Дио дыру. Дио не может оторвать от них взгляд. — Ох, я испугал тебя, Эрина? Это все от малокровия. Иногда такое бывает. Кружится… Кружится голова. Не бери в голову, я не это имел в виду. — Ничего, Дио. Я поняла, что тебе плохо, — смущенно отвечает Эрина. Затем спрашивает, — Как часто она у тебя кружится? — Что-то резкое. Да, может, удар или угрозы. Обычно сразу после этого, — Дио трет виски, — Но не суть. Все, что я хочу сказать тебе, так это то, что у нас с тобой чуть больше общего, чем я думал. Гордись, ты единственная живая женщина, которую я уважаю. Дио практически физически ощущает как ярость ДжоДжо стихает от мягких слов. Боль в голове становится чуть тише. — Пока твое уважение убережет меня от твоего яда, я буду рада, что ты испытываешь его ко мне.