Лестница в Небо

Джонатан расстроенно закрывает глаза, лежа на своей кровати. Чувство вины сжимает его грудь горячими тисками — он оставил Дио в его комнате и поспешно ушел. Тайная техника Джонатана Джостара. — Мама… — ДжоДжо грустно смотрит на портрет той, кого у него никогда не было, — Как мне поступить? Являясь порождением ночи, я не могу продолжать свое существование. Но и оставить Дио я тоже не могу. Он продолжит свой кровавый путь и без меня. Лишь моя надежда на лекарство не дает мне уничтожить маску. Эрина… Как ты думаешь, мама, что бы она сказала мне, если бы увидела, чем я стал? — Она бы сказала, что ненавидит тебя, — отвечает ему знакомый голос. Джонатан резко оборачивается и видит облокотившегося на стену Дио. Тот смотрит на Джонатана бешеными глазами и скрещивает руки на обнаженной груди. Золотые волосы ниспадают на его плечи, орошая торс мелкими каплями. Вокруг его бедер обернуто полотенце. Шея вновь расцарапана до крови. — Дио! — удивленно восклицает Джонатан. — Как и прежде, мои предупреждения для тебя пустой звук, не так ли, ДжоДжо? — грозно шипит Дио, отталкиваясь от стены и подходя к Джонатану ближе, — Отчего так происходит, что каждый раз, когда я не наблюдаю за тобой, ты вспоминаешь эту суку? Не может же она быть лучше? Тогда почему твое сердце принадлежит ей? — Прекрати сравнивать, Дио! Каждый из вас занимает свое место в моем сердце! — разочарованно восклицает Джонатан, — Оно большое и может уместить многое! — Ты не понимаешь, ДжоДжо… Тебе никогда не понять жадность того, кто не имел ничего. Твоя судьба, тело, даже твои родители - хотел бы я, чтобы все это принадлежало мне, — все тело Дио замирает, пока он говорит эти слова, но его глаза полны жадности и гордыни. — Я не мог бы дать тебе все это даже ценой своей смерти, Дио, — разводит руками ДжоДжо, сидя на кровати. Его улыбка полна грусти. Эти слова будто бьют под дых Дио. — Ты не умрешь, ДжоДжо. Какая наивность. И сам знаешь, что бессмертие не позволит тебе, — слабо возражает Дио, но Джонатан поднимает вверх палец и говорит: — Моя слабость — солнечный свет, и ты волен делать с этой информацией все, что захочешь. Я не боюсь смерти, Дио. Там меня ждут те, кто любят меня. С недавних пор я потерял всякую цель своего существования, — глаза Джонатан полны того мягкого света, коим горит его душа. — Что за бред ты несешь? — Дио хватает ДжоДжо за воротник рубашки и рычит тому в лицо, — Ты хочешь оставить меня?! — Ты получишь наследство Джостаров — то, что так долго желал! — отвечает Джонатан, но Дио уже не слушает его, а лишь ищет что-то во взгляде ДжоДжо. Затем ставит колено на кровать, прямо посреди ног ДжоДжо. — Наследство Джостаров — нижний слой торта, тогда как ты и вечность в моих руках — медовые сливки и вишни, — заявляет Дио. Затем взгляд его наполняется темными чувствами, а черты лица становятся острей, — Я заберу весь кусок торта и попрошу добавки. Ты будешь умолять, чтобы я позволил тебе слизать сливки с моих губ. — Это ужасно, Дио! Как джентльмен я… — начинает Джонатан, но Дио лишь смеется, чем прерывает недоумевающего Джонатана. Затем смех перерастает в истеричный хохот. — Ты… ха-ха! Ты серьезно считаешь себя, а-ха-ха, джентльменом?! — Дио бьет себя в грудь, пытаясь остановить жуткий смех, — Ты — нечисть, ДжоДжо! — затем щелкает пальцами перед Джонатаном, — Очнись! Ты теперь на стороне зла! Ты пьешь кровь из людей и притворяешься невинным агнцем — воистину, твое лицемерие не знает границ! — Заткнись, Дио! — ревет Джонатан, отбрасывая Дио от себя. Тот, чуть не упав, все же стоит, но его полотенце развязывается. Джонатан слишком зол, — Неужели ты думаешь, что я не знаю это?! Думаешь, что ты умнее, но… — Не смей говорить то, о чем пожалеешь, ДжоДжо! — рычит Дио, яростно сверкая глазами. — Ты не лучше и не умнее остальных, Дио! С криком Дио набрасывается на Джонатана и принимается бить куда попало. Джонатан терпит шквал ударов, но когда Дио кусает его в шею, не сдерживается и, подняв его одной рукой, — Что ты делаешь, сукин сын?! — вопит Дио, — выбрав точкой опоры торс Дио, кидает его на кровать. — Говоришь, я, ДИО, подобен этим ничтожествам?! — Дио приподнимается на локте и с ненавистью смотрит на Джонатана, сжимая рукой одеяло, — Говоришь, я подобен этим червям?! Думаешь, я хуже тебя?! Отдай маску, и ты пожалеешь о своей недальновидности! — Ты такой же, как и все остальные, Дио! Ты человек! — отчаянно кричит Джонатан. Взгляд Дио на секунду наполняется некоторой грустью, семенем сомнений в своей правоте, но затем ярость наполняет его и слезы сами текут из глаз. Он резко поднимается с кровати. — Заткнись! Закрой свой рот! — хрипит Дио, бешено расчесывая свою шею до крови, — Я — лучший! Я… Я лучше Дарио! Я лучше Эрины! Я лучше твоей собаки! Я лучше Джорджа! Я… — Значит, ты также и лучше той, кто родила тебя и пожертвовала столь многим? — спрашивает Джонатан у резко прервавшегося Дио. Джонатан знает, что мать — больная тема Дио. Но затем ненависть в глазах Дио усиливается и он говорит: — Я — ДИО. А значит лучше всех. Молчание окутывает комнату. Дио продолжает царапать кровоточащую шею, не отрывая глаз от Джонатана, будто ожидая, что тот извинится и заберет свои слова назад. Но Джонатан ничего не говорит. Просто осуждающе смотрит. — Ты чувствуешь? — внезапно спрашивает ДжоДжо. Дио недоуменно моргает и уточняет: — «Чувствую» что? — Сострадание. Нежность. Заботу. Любовь. Был ли хоть раз, когда ты испытывал эти чувства к кому-либо помимо своей мамы? Например… Например ко мне? — Ах, ДжоДжо, ты влюблен в меня? — любопытствует Дио, будто все его обиды резко испарились, но нет — Джонатан видит их в глазах Дио. — Ответь на вопрос. — Не знаю, — раздраженно отвечает Дио, а после дополняет свой ответ, — Я запоминаю лишь восхитительные чувства, что сопровождают победу — восторг, восхищение и прочее. Или же удовлетворение от падения и унижения людей. Чувства… причина слабости. А слабость приводит лишь к боли и скорой смерти. Джонатан молчит, но в его глазах плещется жалость к Дио. Он подходит к Дио и обнимает его, стараясь игнорировать запах крови. — Что ты делаешь? Ты что… Ты плачешь? Неужели… тебе жаль меня?! — растерянно, а после и рассерженно спрашивает Дио, пытаясь вырваться из объятий Джонатана, — Почему?! Джонатан лишь тихо плачет, уткнувшись в плечо Дио. — Отпусти меня, ДжоДжо! — Дио пытается вырваться изо всех сил, но Джонатан крепко держит его, — ДжоДжо! ДЖОДЖО! Спустя три минуты, Дио наконец затихает и позволяет своему телу расслабиться, пусть и не обнимая в ответ. «Точка сингулярности».

***

Спустя неделю Джонатан осознает весь ужас своего голода. Сама неделя проходит спокойно: Джонатан занимается работой, а Дио, в последнее время ставший слишком тихим, напряженно следит за ним из-за угла каждый раз, когда Джонатан сидит в библиотеке. Дио теперь обедает у себя в комнате, а потому столовая в основном пустует. Это к лучшему — жажда растет с каждым днем и вскоре Джонатан запирается у себя в комнате. Спустя три дня напряженной работы и затворничества со стороны ДжоДжо, Дио стучит в дверь кабинета Джорджа… нет, теперь уже Джонатана Джостара. Знакомый запах наполняет ноздри Джонатана, а потому все, что он может, это рыкнуть «Уходи, Дио!» и зажать ноздри пальцами. — Кухарка зарубила курицу, ДжоДжо, — соблазнительно говорит Дио, но Джонатана не обмануть. Он ложится на диван и накрывает свою голову подушкой, — Я украл миску с кровью прямо из-под ее носа. — Я чувствую запах также и твоей крови, Дио! Ты вновь расцарапал свою шею! — слабо говорит Джонатан, но затем его чуткий слух слышит щелчок и скрип двери. «Черт! Я не запер дверь!» — проносится в голове у Джонатана, когда дверь отрывается и запахи становятся ярче. По всей комнате расставлены свечи. Зажжен теплый камин, где так чудесно потрескивают дрова. Воздух пропитан теплом и уютом. Темные тени играют на стенах. — Ты такой ребенок, ДжоДжо! — произносит Дио, но у его голоса какой-то странный оттенок. «О боже», — понимает Джонатан, — «Он пьян!» Запах, едва Джонатан принюхивается, расценивается как знакомый — именно этот оттенок был в запахе Дио большинство времени, что они были порознь. — Прошу, Дио, уйди! — взмаливается Джонатан, но вместо того, чтобы уйти Дио садится рядом, на подлокотник дивана. Кровь в той миске, что в его руках, плещется, грозясь пролиться. — Занимательно… Неужели ты действительно работал все это время, ДжоДжо? Не покладая рук заботился о деле своего покойного отца… Очевидно, все это время ты был голоден? М? — в голосе Дио чувствуется злая ухмылка. Джонатан пытается не реагировать, — Не смей игнорировать меня, ДжоДжо! — Не буди спящего зверя, Дио. Я сдерживаюсь из последних сил. Оставь кровь на столе и уходи, — серьезно говорит Джонатан, но Дио лишь ухмыляется и тихо шепчет: — Ты вновь показываешь свою слабость, ДжоДжо… Как ты спишь по ночам? Снится ли тебе кровь, бегущая по жилам людей? Мечтаешь ли ты о том, чтобы высушить их всех досуха, пока не останется лишь шелуха? Голос Дио наполнен ядовито-зеленым ядом, чьи слова прожигают, оставляя за собой обожжённую плоть. — Закрой свой рот, Дио! — рычит Джонатан и откидывает от себя подушку. Четко очерченные брови Дио удивленно приподнимаются, но ярость внутри Джонатана твердит, что это фарс и ничего более. Смерть и боль идут по пятам за этим человеком. Из-за гнева Джонатан резко сжимает руку Дио, пронзая ее своими пальцами. Кровь слегка выплескивается из миски. — Ты удивительно глуп, Дио, если решил, что сможешь водить палкой по пасти волка, и он тебя не съест! — в ответ Дио напряженно шипит и пытается вырваться, но Джонатан лишь крепче сжимает руку. Все, что ему хочется — высушить Дио до дна. — Отпусти, ублюдок! Как ты смеешь принижать мое достоинство?! — возмущенно спрашивает Дио, но Джонатан видит, что причиняет ему боль — это заметно по поджатым губам и сбитому дыханию. — Ты помнишь, как это больно, Дио? Помнишь, как ты хотел убить меня? Как потом я хотел сожрать тебя? До сих пор хочу, — яростно рычит Джонатан. Темная часть его, часть, которую он увидел лишь благодаря своему вампиризму, радуется каждой возможности причинить Дио боль. Эта часть хочет сломать кости Дио, высосать его кровь по капле, а после распластать на кровати и… Что-то внутри него жаждет слез Дио, его стонов и мольб. Тьма хочет разорвать Дио на части, выдернуть жилы и выпить из них кровь. Что-то хочет держать Дио при себе, а иногда… Иногда Джонатан хочет вырвать язык этой змее. Джонатан не равнодушен к словам и обещаниям Дио — «Мы станем БОГАМИ» — говорил он. Но Дио был бы жестоким и кровожадным Богом. Каждый день он бы жаждал крови молодых девственниц и девственников, а затем, насытившись бы, играл с их костями. Но Джонатан глушит в себе эти мысли и усердно молится. В глазах Дио загорается редкий свет. Такой обычно бывает у последователя секты. Джонатан ощущает трепет и вместе с тем терпеть не может этот взгляд. После него случается что-то плохое. — ДжоДжо… — хрипло шепчет он, как шепчут молитву. Пальцы Джонатана буквально в венах Дио, но он не трогает его кровь. Другой рукой он вырывает миску из цепких рук Дио и выпивает остывшую кровь одним глотком. Это помогает сдержаться. Затем, метнув миску, словно олимпиец диск, отправляет ее на стол точным движением. Огонь свеч едва видно колышется от ветра, но не стихает. Едва он делает это, как Дио седлает его и легко целует, проводя пальцами через волнистые волосы Джонатана. Дио трется своим членом о член Джонатана через их штаны и, пусть от Джонатана нет никакой реакции, это не останавливает Дио — его возбуждает сила ДжоДжо — те пальцы, что контролируют его жизнь, алые как кровь глаза, темная аура, от которой веет мощью. Но Дио не боится — он не боится никого, потому лишь, что сильнее и выше каждого существа на этой планете. Один лишь факт наличия такого уровня самоконтроля у ДжоДжо вызывает уважение. ДжоДжо больше, чем джентльмен — он архангел. Тот самый из маминых рассказов — темный и величественный, наиболее приближенный к нему, Дио, Богу. Ему недостает лишь огненного меча и крыльев за спиной. — Ну же, ДжоДжо! — тихо шипит Дио. «Он никогда не попросит. Никогда не принесет извинения. Он не способен на это. Наверняка он говорил это своей матери, но другим людям… Нет, никогда». Джонатан расстегивает пуговицу штанов Дио и встречается с недоверчивым взглядом Дио. Тот будто не верит в действия Джонатана. Затем Джонатан трогает член Дио через нижнее белье, едва мня его, и он подергивается в ответ на прикосновения. Дио прерывисто дышит. — Черт! — хрипло шепчет Дио и поддается вперед, потираясь членом о руку Джонатана, — Ты жесток, ДжоДжо. Джонатан смотрит в глаза Дио, будто в поисках чего-то. — Есть ли что-то в тебе, Дио… Что не омрачено тьмой твоей души? — Джонатан смотрит растеряно, будто не веря в то, что увидел в глазах Дио. Дио лишь усмехается, но ответа не дает. Вместо этого он вновь целует Джонатана, упиваясь нежностью этих пухлых губ. Только его. Только его. Только его, ДИО, и больше никого! Джонатан целует его в ответ, чем лишь стимулирует Дио двигаться дальше, и, спустя некоторое время, отстраняется, убирая пальцы из руки Дио. Теплая кровь начинает течь из ран, заставляя Дио шипеть от боли. Дио осматривает аккуратные отверстия в своей плоти, слегка подрагивая от некоторого шока. Затем, поднеся руку к своему рту, аккуратно слизывает свою кровь. Она окрашивает его губы красным. — Я могу вылечить твою руку, Дио, — тихо предлагает Джонатан, но Дио продолжает слизывать свою кровь, которая даже и не собирается останавливаться. Привкус железа и соли с сахаром. Некоторые нотки сырого мяса. У его крови тяжелый аромат. Ноздри Джонатана слегка расширяются в попытке втянуть в себя весь запах. Наконец, закончив, Дио облизывает руку в последний раз и произносит: — Вкусная… — шепчет Дио и предлагает свою руку Джонатану, — Попробуй, ДжоДжо. Джонатан понимает, чего хочет Дио и, лизнув кровь языком, едва сдерживаясь от того, чтобы не наброситься на Дио и не высушить его целиком, говорит: — Ты прав, Дио. Дио хрипло смеется и в его смехе звучит такое счастье, такое удовлетворение данным заявлением, подтверждением его слов, что Джонатан — теперь бессмертный вампир — ощущает ужас в своей душе. Глаза Дио в темном свете свеч кажутся такими же, что глаза Джонатана — алыми-алыми, будто рубин. Волосы, будто темное золото, вьются на концах. Так ли выглядел Люцифер перед своим падением? — О, ДжоДжо, я так рад, что ты наконец признал, что я, Дио, прав! — восторженно шепчет Дио, но Джонатан знает, что восхищается здесь он только собой. Он слегка сжимает член Дио сквозь ткань, чем вызывает тихий стон из губ Дио. Высвободив Дио из его одежды — о, кто бы знал, какое удовольствие Дио испытывал, пока его раздевали! — Джонатан понимает, что не знает, что делать дальше. Физиология мужчины определенно отличается от женской. И из того, что ему рассказывали мальчишки постарше, когда Джонатан еще гулял с ними, для того, чтобы заняться любовью с мальчиком нужно расслабить его. И для того нужно что-то скользкое. Когда Джонатан интересуется, есть ли какое-нибудь масло у Дио, тот лишь унизительно хохочет и шепчет: — Ты должен быть благодарен мне, ДжоДжо, — член Дио скользит по прессу Джонатана, пока сам Дио шепчет ему на ухо, лежа на вампире, — Мой чудесный ум предугадал развитие событий, а потому… Я готов для тебя, ДжоДжо! «Помимо того, что я лишил тебя твоего первого поцелуя, я, Дио, также лишу тебя твоей невинности!» Дио снимает рубашку с Джонатана и расстегивает брюки, высвобождая слегка возбужденный член. Брови Дио хмурятся, а губы поджимаются. Затем лицо Дио накрывает тень. Взяв полужесткий член в руку, Дио прикладывает его к своему и, сложив руки кольцом, начинает дрочить их члены. — Д-Дио! — вскрикивает от смущения ДжоДжо, но Дио лишь зло ухмыляется. — Ты должен быть благодарен мне, — с нажимом повторяет Дио, подчеркивая соственную важность, — что именно я, Дио, узрел твою проблему, а не твоя дорогая Эрина, ДжоДжо! — шипит он, наблюдая как возбуждается член ДжоДжо. Джонатан хочет плакать и смеяться — Дио скорее будет подозревать, что что-то не так с телом Джонатана, чем отсутствие влечения к своей персоне. В восприятии Дио это невозможно. Джонатан смотрит на Дио с сочувствием и гладит сосредоточенного мужчину по волосам. Дио едва заметно дергается и столь сосредоточенное выражение смягчается. Янтарные глаза смотрят на него с любопытством и мутной жаждой. Джонатан смотрит в ответ. Еще в детстве Дио устраивал «борьбу взглядов». Так, например, поступают хищники, насколько помнит Джонатан, волки — кто отвел глаза, тот слабее. Тот ниже по званию и силе. Дио впервые отводит глаза первым. — Как похоже на тебя, ДжоДжо, — хрипло говорит Дио, поглаживая головку члена Джонатана большим пальцем, — Иметь преимущества и не использовать их. — Д-Дио! — шепчет Джонатан, зажмуривая глаза. — ДжоДжо… — Дио выпускает их члены из своих рук, а после, сменив положение на более удобное, раздвигает свои ягодицы руками и начинает принимать член Джонатана внутрь себя. «Ч-черт! Несмотря на то, сколько я готовил себя, ДжоДжо огромен и причиняет боль. Но простая боль не может остановить меня, Дио, на пути к своей цели!» Дио тяжело дышит и очень медленно опускает свой таз. По его лбу стекают капли пота, а волосы закрывают лицо. — Если это так больно, то мы можем прекратить. Я не желаю тебе лишней боли, — пытается успокоить Джонатан, но Дио резко откидывает волосы и смотрит бешеными глазами на Джонатана. Член Дио смягчился от боли. Стенки Дио, несмотря на то, что внутри него скользко, плотно обхватывают член Джонатана, причиняя дискомфорт. — Закрой свой рот! Думаешь, я не смогу принять в себя такого как ты, ДжоДжо?! Ошибаешься! Я могу все! — с этими словами Дио с силой насаживается на член Джонатана и визжит от боли, запрокидывая голову. Джонатан ощущает дискомфорт от того, насколько туг Дио. — Дио… — шепчет спустя минуту молчания Джонатан, оправившись от шока, затем кладет руки на талию Дио и хочет, уже было, снять с себя, но дрожащие руки Дио накрывают его и с силой сжимают. Дио медленно опускает свою голову и смотрит Джонатану прямо в глаза. Его глаза горят яростью и силой. Вокруг него убийственная аура. — Люди слабы и бесполезны, ДжоДжо. Их жизнь окончится гниением и червями. Я не они, ДжоДжо… — Дио приподнимается и, — Я — ДИО! — вновь насаживается на член Джонатана, не отрывая от него своих глаз. «Так… ты всегда был таким, Дио? Эта борьба, эта ярость, эта ненависть ко всему сущему… Неужели они всегда были в тебе?» Дио выравнивает темп и подносит руку Джонатана к своему полужесткому члену. — Не будь эгоистом, ДжоДжо, — скалится Дио, сверкая бешеными глазами, — Позаботься об этой части меня. Едва рука Джонатана обхватывает его член, как Дио слегка меняет свой темп, подстраиваясь под ритм руки Джонатана. Затем, когда он замечает, что Джонатан, в отличие от Дио до этого не испытывающий радостей плотских утех, скоро кончит, он, усмехнувшись, говорит: — Кто знает, сколько ты еще продержишься, ДжоДжо… Три секунды… Четыре секунды… Может, пять секунд, а, ДжоДжо? — зрачки Дио опасно сужены. Он на своей территории и этим опаснее чем когда-либо. Лицо Джонатана накрывает тень. Затем рука его начинает двигаться слегка иначе, при этом ускоряя темп, а таз, слегка сместившись, задевает простату с каждым толчком. Дио широко раскрывает глаза. — Ах, ты решил бороться, ДжоДжо? Как ожидаемо от тебя! «Ты допустил ошибку, Дио. Ты недооценил меня, как и всегда…» — Запомни, ДжоДжо! Твое поражение — моя победа! — ревет Дио и ускоряет свой темп. Но спустя несколько минут, когда тело Дио начинает потрясывать, а его глаза закатываться от удовольствия, Джонатан говорит: — Сколько ты еще продержишься, Дио? Три секунды? Четыре? Может быть пять? Мне все равно. В любом случае… — Джонатан останавливает Дио и, придерживая его спину рукой, сам совершает толчки, другой доводя его до разрядки, надрачивая член рукой. — Нет, ДжоДжо! Ты не посмеешь! Ублюдок! — шипит Дио, пытаясь выскользнуть из крепких рук Джонатана. — Ты уже проиграл, Дио, — говорит Джонатан, когда Дио кончает, забрызгивая себя и руку Джонатана своей спермой.

***

Дио дожидается четырех часов утра и откидывает одеяла. Все его тело болит, а ноги подкашиваются, но это не останавливает его. Как есть, в своей пижаме, он начинает поиск всего необходимого. — Чертов ДжоДжо!.. Этот ублюдок за все заплатит! — шипит Дио, пытаясь сориентироваться в кромешной тьме. Наощупь Дио находит свечу и спички. Поджигает. Затем забирает одну из своих отмычек — их у него целая коллекция. Вид у Дио откровенно взъерошенный. Сцепив зубы, Дио выходит из комнаты в коридор, при том слегка подрагивая — волосы еще не до конца высохли после ночной ванны — ДжоДжо принес ему воды, так как слуги ушли по домам. Дио помнит, что ДжоДжо не закрывал дверь в кабинет. Это его шанс. Один на миллион. Он найдет маску и восстановит справедливость. Дио бесшумно проходит по коридору, слегка покачиваясь от боли. «Маска. Маска. Маска». Дойдя до кабинета, Дио открывает дверь. Это крысиное дерьмо еще смеет скрипеть! Даже не закрывая ее, Дио бросается к ящикам стола. Один. Другой. Третий заперт, черт! Скорее всего маска там! Кто-то… Кто-то здесь! — Что? — Дио оборачивается. Никого. Показалось? Дио быстро достает свою отмычку и принимается открывать замок. — Там ее тоже нет, Дио, — произносит голос. Голос ДжоДжо. Черт! Дио оборачивается и, не увидев никого за собой, испытывает что-то похожее на страх. — ДжоДжо… Даже ночью ты играешь голос совести, — шепчет Дио и, открыв запертый ящик, обнаруживает там кучу документов. Затем его плеча что-то касается. Мягкое. Рука. Дио медленно поднимает голову, уже поняв, что сзади никого нет, и встречает кроваво красные глаза ДжоДжо, владелец которых который стоит на потолке, как сам Дио на полу. От шока Дио даже не может и слова вымолвить. — Джо… — начинает Дио, но рука, держащая его за плечо, в мгновение ока поднимает его и в шею впиваются зубы ДжоДжо при проколе которых на стену брызгает немного крови. Дио окутывает нега, и голос ДжоДжо в его голове говорит: — Спи, Дио…  — Джо… — хрипло заканчивает Дио, который больше не в силах оставаться в сознании, и погружается в наполненный светом сон.