Вместе встретим будущее

      Длинные пустые тоннели, напоминающие шахты, к сильному разочарованию Фриск не были бесконечны. Они едва огибали Ядро и заканчивались где глухими каменными тупиками, а где чёрными зёвами уходящих в неизвестность пещерных ходов. Их было немного, во всяком случае нанесённых мелкой сеткой на чужой карте, но благодаря ним открывался проход в некоторые части Ядра, куда иначе Фриск было не попасть.       Она не размышляла долго над тем, что делать дальше. В первую очередь, как бы это странно ни звучало, надо было избавиться от тела. То, что оно осталось целёхоньким, сильно упрощало задачу, однако следовало поторопиться: Фриск не хотелось иметь дело с биологическими последствиями собственной смерти.       После того, как она покинула жуткую и таинственную лабораторию в Ядре, прошло всего несколько часов, полных тяжёлой борьбы со страхами и воспоминаниями об увиденном. В конце концов Фриск пообещала себе, что даст волю чувствам, но позже, уже когда найдёт пристанище и осуществит план, не сулящий ничего хорошего, но обещающий принести хоть какое-то успокоение.       Рука в кармане чужой кофты беспокойно сжала листок бумаги с картой, Фриск тяжело посмотрела перед собой и пошла на запах озона.       В Ядро из пустынных чёрных тоннелей, которые, по сути, были просто отдалённой и сильно изолированной частью лаборатории, вело всего несколько путей, каждый из которых кончался запертой дверью. Некоторое время Фриск бездумно стояла около одной из них, размышляя, как та открывается. Все двери, которые ей прежде встречались, как будто знали её и открывались сами, но только не эта. Она уже начала опасаться, что придётся возвращаться обратно в мрачные коридоры и, чего ей совершенно не хотелось, в ту тёмную комнату со спёртым воздухом, чтобы искать ключ или что-то, способное его заменить, но вовремя обнаружила неприметную панель на стене. Вглядевшись в карту, на которой отрезок Ядра, скрывающийся за этой дверью, был отмечен, как не просматривающийся камерами, она нашла малюсенькие циферки, должно быть, обозначающие код.       Она пригнулась к панели, силясь разглядеть неприметные кнопки с цифрами, – всё-таки ламп можно было сделать и побольше, – и с опаской ввела короткую последовательность всего-то из пяти цифр, но ничего не произошло. Фриск разочарованно взглянула на панель, как вдруг раздался щелчок: дверь поддалась.       Сквозь узкую щель приоткрытой двери виднелся коридор Ядра, тускло освещённый и определённо пустой. Скорее всего, было довольно поздно. Фриск выдохнула и, приложив лоб к холодной стене, чтобы успокоить неожиданный прилив горечи и слёз, посмотрела краем глаза на саму себя, полусидящую, бездыханную и всё такую же ужасающе пустую.       Прошла по меньшей мере ещё минута, прежде чем Фриск смогла собраться. Она открыла дверь пошире, быстро вынесла на свет своё человеческое тело и уже хотела бежать обратно, но поняла, что не может. Не сразу. Неужели она всё-таки была сентиментальной?       Держась на последнем издыхании, чтобы не закричать и не заплакать, Фриск бережно, как спящее дитя, уложила себя в более естественное положение и, движимая совсем уж странным порывом, невесомо провела рукой по волосам. Прощание давалось тяжело. Она вспоминала всё, через что прошла, оставаясь человеком, и понимала, что почти ни о чём не жалеет, но как же хотелось, чтобы всё это оказалось просто дурным сном. Она мечтала проснуться в тёплой кровати, чувствуя, что никто не ждёт её смерти, что она не стоит на пути чьей-то свободы, зная, что не одна и у неё всё так же есть друзья и, быть может, семья. Пусть не та, что осталась далеко на Поверхности, но всё же семья.       Фриск встала на ноги и через силу пошла прочь, в последний раз взглянув на себя такой.       Если карта соврала и в коридоре всё же были камеры или вдруг кто-то в эту самую секунду решит пройти мимо, ей не поздоровится.       Она сделала несколько нетвёрдых шагов по направлению к двери, которая с этой стороны выглядела, как часть коридора, и скрылась ней, оставляя позади последнюю ниточку связи с прошлой жизнью.       Теперь, когда её тело найдут, упавший человек навсегда исчезнет со страниц истории Подземелья, как будто его никогда и не было. Никто не найдёт в нём души, и в монстрах вновь на долгие и долгие годы растает надежда на освобождение. При мысли об этом Фриск почувствовала укол совести, но погнала прочь эти мысли. Почему она должна быть виноватой за то, что не умерла?       Она скрылась в темноте тоннелей. Спрятав руки в карманах и сжимая в ладони карту, она медленно шла в никуда. Вновь ей оставалось только ждать, проводить мучительные часы в неведении, что творится за закрытыми дверьми, которые с той стороны стен сливались со стенами. В какой-то мере ей даже казалось забавным, хоть и беспредельно грустным, что она опять взаперти. Сначала Поверхность и её родной дом стали недостижимо далеки, когда однажды Фриск исчезла без следа, попав в Подземелье, а потом и само Подземелье отторгло её и замкнулось само на себе в маленьком мирке лаборатории. Ловушка захлопнулась.       Фриск уверяла себя, что надо ждать, спасая себя от страха и безумия размышлениями. Неизвестно, сколько придётся оставаться в заточении каменных тоннелей, что делать дальше и какую маску надевать, чтобы выйти из мрака Ядра, поэтому заранее нужно готовиться к худшему.       Самым неприятным для неё была невозможность следить за временем. Телефон так и не включился, а часы не нашлись ни в одной из комнат, в которых она побывала. Полная изолированность от всего только усугубилась.       Вернувшись к выступу, в каменных объятиях которого она провела несколько последних часов, Фриск уселась на пол. Если сейчас ночь, то её трюк с телом вскроется не раньше следующего утра, а уйти отсюда навсегда придётся только через несколько дней, чтобы никто не подумал о слишком очевидной взаимосвязи погибшего человека и из ниоткуда взявшегося робота. Ненароком промелькнувшая мысль об Альфис, которая первая должна заметить неладное, заставила её неуютно поёжиться. Чтобы всё прошло гладко, нужна была правдоподобная легенда.       Фриск попробовала подумать в этом направлении, но вскоре поняла, что бесполезно. Мысли попросту перескакивали с одного на другое, давя на неё болью и горем, от которых было не так-то просто избавиться. Она могла бы уснуть, чтобы экономить энергию, которой, впрочем, должно было хватить надолго, но знала, что не выйдет.       Её терзал жуткий и леденящий душу интерес, она с опаской покосилась на рюкзак, лежавший тут же под рукой, и тряхнула головой, решая для себя, способна ли прямо сейчас получить ответы на бесчисленное множество вопросов, переполнявших голову.       Во всяком случае, следовало попытаться.

***

      17.02.200х       Я не могу назвать одиночество спутником жизни, потому что даже оно непостоянно. Здесь так много глаз. Я стараюсь скрываться, но, кажется, их это даже забавляет. Не могу понять, они знают, кто я такой?       20.02.200х       Не знают, точно не знают. Просто потому, что я ещё жив. Я никому не показываюсь, но всё равно слышу, что слухи ходят. Если так, то я не жилец. Может, вместо ручки следовало взять нож?       29.02.200х       Пока везёт, наверное. В этому лесу чертовски холодно, но я нашёл заброшенный домик. Хворост хорошо горит, но быстро прогорает, это, вроде бы, ель?       Мне совсем нечего есть.       01.03.200х       На чердаке нашлась верхняя одежда. Она слишком большая для меня, но, с другой стороны, для вылазки в город вполне подойдёт.       20.03.200х       Я всё ещё жив и как будто настроения общественности снова становятся миролюбивыми. Депрессивными, но всё же миролюбивыми. Я ни разу не показывался как есть. Заматываю лицо, прячу волосы, если кто-то спрашивает, утверждаю, что местный.       Мне страшно. Но уже поменьше? Сегодня я впервые по-настоящему затопил печь и даже ходил в лес за дровами. Если так пойдёт, можно будет двигаться дальше.       24.03.200х       Я заговорил с одним из них. Сам. Он выглядит, как большая плюшевая игрушка, и, кажется, довольно дружелюбен.       27.03.200х       Он приходил ко мне.       09.05.200х       Прошло уже почти три месяца. Я с трудом узнаю себя в зеркале. Не хватает солнца. В остальном нормально. Сейчас я в Водопаде. Тут довольно неплохо, никто не узнаёт меня. Сноудин был более приветлив, но это даже к лучшему. Я не хочу привязываться к ним.       Хотя, кажется, не преуспеваю в этом.       11.05.200х       Он знает, что я здесь, находит меня везде. Внимателен и добр, а я так и не узнал его имени. Моего он тоже не знает?       12.05.200х       Асгор Дримурр.       26.06.200х       Последний день на этом месте. Водопад наскучил. Завтра я еду в Столицу, туда приглашает король. Кажется, где-то на своём пути я совершил ошибку, как бы не поплатиться за неё жизнью. Утешаю себя тем, что нужен им, а ещё они бы точно меня убили, если бы в этом была явная нужда.       Ему нравятся мои взгляды на жизнь, мои навыки и знания. Он говорит, что ценит меня, но я не понимаю, за что.       30.06.200х       Оказывается, я тут не один. Асгор очень хорошо отзывается обо мне в их кругу. Я настроен скептически, я не могу им доверять, но явно придётся. Выдавать себя за монстра становится всё труднее, в Столице все намного внимательнее, а там, куда я попал, ещё и любопытнее, пытливее. Я не хочу снова бояться, уже прошло полгода, как я здесь.       14.07.200х       Я не в безопасности. Эта тетрадь может меня выдать, я сам могу себя выдать. Может, я уже себя выдал, кто знает. Они кажутся мне добрыми, но я не могу верить.       Не могу.       Но очень хочу.