Судьба

Вопреки надеждам Фелиса, другие призраки не спешили приходить в себя. Может причина скрывалась в том, что он обладал большей силой воли. А может всё дело в разной форме корпуса, другой краске или направлении ветра на Гибралтаре. Проще говоря — никто не знал ответа. И стражи, ненадолго взбодрившиеся из-за пробуждения Фелиса, снова тонули в пучине отчаяния, теряя ход времени. Особенно плачевно выглядела Хэйла: кожа приобрела совершенно нездоровый оттенок, черты лица заострились, придавая сходство с черепом или погребальной маской, а дыхание ослабевало с каждым часом. Рэй сидел в сторонке от Амадеуса, занимающегося костром, который хоть немного согревал варлока. Титан уже понял, что если охотник расстроен, то лучше позволить ему мёрзнуть и грустить в сторонке, чем навязывать своё общество и делать только хуже. Если он там переохладится, Фелис вполне мог помочь с простудой. — Сколько нам ещё ждать? Снова темнеет и всё становится только хуже... — Фелис услышал тихий голос своего стража, молчавшего много часов. — Не знаю, — ответил маленький робот, пытаясь не показывать отчаяние. За минувшее время он уже не раз возвращался к мысли, что его пробуждение вообще могло быть уникальным событием. Оно даже вышло не с первого раза… Что будет, если другим призракам не хватит упорства? Моути безусловно был сообразительным и умел смотреть на вещи под неожиданными углами, но сила воли не входила в список его достоинств. — А сколько времени есть у Хэйлы?! — пробиться сквозь волны отчаяния Рэя было сложно, но сейчас оно вдруг начало набирать обороты, переходя в ярость. — Может она уже овощ? А? Амадеус, а ты что думаешь? Ты то только пару синяков и лёгкий испуг получил. Что ты на меня уставился так, будто это я убил весь твой клан?! Втащить мне хочешь? Титан обернулся со взглядом грустной собаки. Какая-то его часть действительно предложила ударить злобного юнца, но совесть напомнила, что любой страж может как убить, так и спасти. Страж без Света тоже мог. Должен. А Рэй нуждался в спасении, а не воспитании. — Рэй, тебе стоит отдохнуть. У тебя шоковое состояние, — неожиданно мягкий и почти заботливый тон Амадеуса пробил ледяную завесу ужаса. Фелис удивился, чувствуя, как что-то в глубине души пытается воспрять и отчаянно обогреться в первом проблеске лучика надежды. Титан всё это время был в печали, но не сдался! И впрямь феникс… — А у тебя? — огрызнулся охотник. — А у меня заклинило броню и возможно я не смогу её снять, если Афина не включится. Так что ты в дерьме метафорически, а я буду буквально. Механический “глаз” Моути, до этого момента мёртвым грузом лежащего в приоткрытом рюкзаке, блекло засветился. — Броню могу починить и я, — предложил Фелис, не показав удивления. — Но уверен, Афина скоро очнётся. И… Уверен, что Моути тоже. Если я смог, то и они смогут. — Или почти все призраки мертвы… — охотник болезненно резко вдохнул, пытаясь подавить панические всхлипы. — Корабль… Если он не утонул в болоте, мы могли бы… — Я тоже думал об этом, но слишком опасно, — покачал головой Амадеус. — Он уже не взлетит и кабал видели нашу посадку. — Я, чёрт возьми, охотник! И лучше тебя знаю, что мы здесь так и подохнем, если ничего не сделаем, пока есть силы! — Рэй снова начал закипать, но попытался обуздать непокорный разум простой логикой. — Там есть оружие… Немного припасов… Техника... Может мы сможем с кем-то связаться? Да, я мелкий поганец, смеющий перечить большим и опытным стражам, но лучше я умру от пули, чем… — дыхание снова сбилось, он слышал собственный бессильный голос. Никем не замеченный Моути приподнялся на десяток сантиметров над землёй и направился к Хэйле, прячась среди травы. Он был простым призраком, страж ранен — надо лечить. А рефлексия и анализ ситуации подождут. По большому счёту он ещё даже не проснулся полностью, чтобы понять, что вокруг не враги. Игнорируя ругань охотника, Моути приступил к лечению. — Рэй, — мягко, вкладывая в голос всё тепло, на которое был способен, произнёс Фелис. — Сейчас нам нужно ждать, пока очнутся другие призраки. Дай им время. Моути вылечит Хэйлу, а Афина даст гарантию, что Амадеус не погибнет из-за простого ранения. Говоря эти слова, призрак и сам наполнялся чувством уверенности. Разумеется он не знал что делать. Даже если они добудут корабль, это не исправит… Того, что уже случилось. В этот момент их целью было дождаться пробуждения остальных призраков, отправиться на разведку к кораблю, а дальше… Дальше будет видно. Рэй посмотрел на маленького друга грустным взглядом, а затем опустил глаза, сжавшись и закутавшись в свой плащ. Фелис невольно вспомнил, как восторженно тот смотрел на Странника однажды, когда всё было хорошо, и как теперь пропал весь согревающий свет этих зелёных глаз. Страж едва сдерживал свой ужас, а его призрак многое бы отдал, чтобы вернуться в их первый совместный вечер в Башне. Фелис снова прижался к нему, словно пытаясь обогреть, дать почувствовать, что он не один. — Страж… — тихо сказал он. — Мы справимся. Вы — стражи. Мы — призраки. Кто ещё, если не мы? — Да, ты сказал, что у нас ещё восемь жизней... А сколько жизней осталось у Хэйлы? М? — пламя бессильной ярости застыло, обратившись в неприступный лёд, и Рэй вдруг спросил это таким тоном, что маленькому роботу стало действительно страшно. Фелис узнавал это выражение лица, всегда предвещавшее врагам одну лишь только смерть. Он вздрогнул всем корпусом, ошарашенный тем, что эти эмоции были направлены на него. — Когда Моути очнётся, он спасёт её. Я уверен. Главное, чтобы она не умерла до этого момента, — Фелис неистово хотел верить, что всё ещё можно вернуть. Пробудившийся не отводил взгляд. Пристальный, почти ненавидящий... Но… Его? За что? Впрочем спросить призрак не успел, Рэй поднялся на ноги и протянул руку, намереваясь поймать. Фелис, напуганный его состоянием, рефлекторно дёрнулся назад. А не сходят ли стражи с ума без Света? Насколько Рэй остался собой? Это всё ещё его страж или уже нечто иное? — Замри… — сказал последний. — Рэй… — Фелис не мог скрыть волнения, но подчинился. Если это всё ещё его страж, то он не причинит вреда. Если же нет… В жизни призрака без стража и Света не было смысла. Тот, кто всё это время был самым близким другом и стоил того, чтобы искать его годами, не заставил долго ждать, взяв и посмотрев так, будто желает уничтожить, раздавить. Он ненавидел, но за что? — Рэй, — уже жалобно повторил Фелис. В памяти пронеслись истории призраков, чьи стражи возненавидели своё бессмертие. Но до этого дня Рэй даже намёком не показывал подобного. Какой же сильный удар он получил, потеряв Свет? Неожиданно на плечо охотника легла большая рука Амадеуса. Фелис увидел, как его страж вздрогнул, а наваждение тут же спало, сменившись страхом. Страх… Именно он обретал эту чудовищную форму. — Рэй… Прошу, соберись. Ты нам нужен. Особенно нужен своей подруге, — титан сжал ладонь сильнее, но не до боли, просто желая показать, что Рэй не один. — Ты добрый парень, а он твой друг. Даже если мы умрём, мы должны это сделать плечом к плечу, а не разгрызая друг другу глотки. Фелис был согласен с Амадеусом. Вместе с тем его естество наполнилось нестерпимым щемящим чувством жалости к этим стражам. Для него, крошечного робота, прятаться и выжидать совершенно естественно. Он не дерётся, не спасает невинных и не совершает подвигов. Но стражи, напротив, всю свою жизнь были сильнее, выше других. Их сутью стало свершение Деяний, на которые не способен никто, кроме них. А теперь, без Света, они лишились не просто способностей. Они лишились большей части своих жизней. — Рэй. Амадеус прав. Мы — защитники Света. Ты — страж. По нам ударили так сильно, как никогда в прежде, но у нас просто нет другого Странника, который снова принёс бы себя в жертву, — перед внутренним взором призрака снова предстал Рэй, впервые увидевший Странника. — Мы не знаем что с Ним. Но если ещё есть шанс… То мы обязаны попытаться. — Ты прекрасно знаешь, что теперь это невозможно, — глаза его стража отразили маленькую искорку надежды, но голос снова наполнился ненавистью, уже даже не горящей, а тлеющей. — Не знаю, возможно ли это, но сейчас нашей первостепенной задачей стало спасение собственных жизней. У тебя остался твой призрак и он всё ещё может тебя лечить, — Амадеус пусть и наставлял на путь истинный, но старался взывать к лучшей части парня, тоже видя эти безмолвную мольбу в глазах. — Когда-то давно ты совершил что-то, что сделало тебя стражем. Другой ты верил в то, что делал. Так верил, что готов был умереть. — Ты ничего обо мне не знаешь… — Ты боялся, что станешь плохим стражем, — вспомнил Фелис первые часы их знакомства. Титан знал охотника не очень хорошо, но его собственный призрак — совсем другое дело. Никто не знает стражей лучше. Фелис не решился озвучить, что Рэй боялся собственной Тьмы, имея Свет и бессмертие. Только лишившись их он и впрямь начал вести себя как плохой страж. Хватка вдруг перестала быть такой грубой, а глаза Рэя заблестели от с трудом сдерживаемых слёз. Он выглядел, что уж говорить, жалко, но Фелис видел, что его страж справился с самим собой. Что он вновь цеплялся за то, что любил, не позволив минутному жестокому порыву поглотить себя. — Я просто… — голос охотника снова стал очень тихим. — Я не говорю тебе не бояться, но ты не должен делать себе ещё хуже, — Амадеус, поняв, что не придётся самому спасать призрака, встал напротив. — В тебе всё ещё остался Свет, но высвободить его теперь будет намного сложнее. Оставалось лишь догадываться, что могло разжечь настолько мощный Свет в нём самом. Что породило настолько сильную Веру. Титан не скрывал перед союзниками, что чувствовал не меньшую горечь, но от того убедительнее звучали его призывы бороться. Боль разожгла в нём собственное пламя, будто в драконе из древних мифов, которого только сильнее разозлило брошенное копьё. — Я верю в тебя, страж, — подхватил его слова Фелис. — В вас обоих. Я не знаю, многое ли мы сможем сделать, но у нас нет права сдаться без борьбы. Свет защищал стражей и человечество. Теперь мы должны защитить Свет. В том числе и внутри самих себя. — У тебя достойный и сильный призрак, — усмехнулся Амадеус. — Будь достоин его и ты сам. — Титан дело говорит, — раздражённый голос Хэйлы грянул как гром среди ясного неба. Да, она слышала почти всю беседу. И сильнее всего её поразила невнимательность боевых товарищей. Хорошо, они не заметили, как варлок открыла глаза. Ладно, пропустили как села… Но насколько нужно игнорировать реальность, чтобы не заметить, как Хэйла подошла к ним, встала сбоку в паре метров и, скрестив руки на груди, буравила скептическим взглядом?! В любом случае, это стоило того. Когда ещё увидишь, как перепуганные титан и охотник пытаются не разбежаться в разные стороны. Особенно колоритно в этот момент смотрелся бы Амадеус. Под весом Рэя всё-таки реже ломались ветки деревьев, на которых тот спасался. — Хэйла?.. — поражённо выдохнул последний. — Ты жива, Хэйла… — Замри, — с кривой усмешкой сказала варлок и отвесила Рэю звонкую пощёчину. Амадеус проводил своего недавнего собеседника печальным взглядом, когда тот был вынужден отшатнуться из-за неумолимой силы справедливости, внезапно настигшей его в лице находившейся на грани жизни и смерти подруги. — Он уже раскаялся, я не думаю, что это… — титан почувствовал ответственность за своего юного друга. Но Хэйла ткнула в Амадеуса указательным пальцем, словно античное божество указующим перстом: — И ты молчи. Раскаяние — симулякр. Тупость — вечна, — всплеснув руками, она запрокинула лицо к небу. — Всемилостивые боги Олимпа… Я знаю, что призраков называют симбиотическими душами, но в вашем случае это кажется симбиотические мозги. Свет выключился и IQ сразу стал двузначным? Ради вашего же блага, надеюсь, что в вашем псевдофилософском блеянии будет что-то кроме слов “долг”, “Свет”, “Странник” и “поражение”. — Но ведь наш долг… — Амадеус немного помолчал. — Да иди ты к чёрту, варлок. — Сколько времени вы тут вообще сидели? А? — Хэйла гневно сверкнула глазами. — “Скорбящий демон” Врубеля в двух экземплярах... Мы перестали быть супергероями и больше не способны плевком зашибить гидру, а булками перекусить шпалу! Какой ужас! — девушка прижала руки к груди в драматическом жесте. — Если вас так волновала моя душевная беседа с Хароном, то вы бы или добили, или задались вопросом, что может быть нужно, когда Моути меня вылечит, — глубоко вздохнув и попытавшись успокоиться, она подняла раскрытые ладони перед собой. — Ладно. Хорошо. Хоть один из вас, дебилоботов, догадался сходить на охоту?! А, охотник?! — она ткнула пальцем в Рэя. — Нет. Ты догадался угрожать Фелису! Фелису! Два здоровых мужика и ни одного убитого мамонта! Мамонт! Мясо! Охота! Тыкать острая палка! Тык-тык! Я достаточно ясно изъясняюсь на языке унылых пораженцев-нытиков-суицидников? Ну ладно... Дьявол с ней, с охотой. Разведка? Шалаш? Место для сна? Транквилизаторы? Смирительная рубашка?! Да хоть о чём-то из этого вы подумали? — То есть, я должен был оставить тебя с Рэем? Сошедший с ума Рэй, рюкзак с призраками, твоё тело и костёр. Что может пойти не так? — Хэйла выбрала для интеллектуального подавления не того титана. — Что ты хочешь этим сказать?! — возмутился охотник. Титан посмотрел на него столь тяжёлым взглядом, каким стал бы смотреть на танцующих джигу вексов и кабал. Хэйла издала мучительный стон и прижала ладонь к лицу: — Уел здоровяк. Оказывается Афина за тебя не думает. Но мог бы послать его на охоту… И может быть вы мне объясните, в чём именно причина вашего нытья? — Хэйла, мы всё потеряли. Света нет! Что с Городом — неизвестно! — не выдержал Рэй. Хэйла издала злобное шипение и отвесила ему новую пощёчину: — Если я услышу это блеяние ещё раз, то ты потеряешь невинность. Анальную. С моим сапогом. А теперь по порядку. Да, мы больше не супергерои. И что дальше? Завала в розовом пеньюаре спустился с небес и освободил нас от службы? Мы стражи, кошачья ты рожа. Тысячелетия человеческой истории. Бесчисленные войны, которые наши предки вели без Света. А вы, вместо того, чтобы делать хоть что-то, ждали пока Моути... Агрх… Почему в моей команде не могло быть, например, царя Леонида, Рамзеса Второго или Александра Македонского? Вот бы они посмеялись, узнав что люди, ЛЮДИ, отказались от борьбы из-за страха смерти! — По-моему у тебя истерика, — а Рэй храбрый. — У меня не истерика! — рявкнула Хэйла и, снова два раза глубоко вздохнув, добавила. — Ладно. У меня истерика. Но это НИЧЕГО НЕ МЕНЯЕТ! А потому, прежде чем я обглодаю чьё-нибудь лицо, давайте займёмся делом. Для начала нам нужно найти еду. — Раз ты знаешь роль для каждого из нас, можешь сама идти на охоту, а я посмотрю, — злорадно сказал напарник. — Парень, ты решил встретить свою последнюю смерть? — он поймал укоризненный взгляд титана. — Но если мыслить трезво… Ты охотник. По-прежнему ловок. Я слышал, что ты охотился на падших с деревянным луком. Если направишь свои усилия в полезное русло… — Я очень польщён, что ты интересовался моей биографией, но самому слабо, здоровяк? — самонадеянно фыркнул Рэй. Амадеус нахмурился… Хэйла с взяла одну из шпажек и с великим наслаждением начала поглощать еду. — Классно сработано, — кивнула она Амадеусу. — Где ты нашёл таких здоровенных личинок? Вообще-то он нашёл не только их, распотрошив трухлявое дерево, а так же насобирал улиток и наловил лягушек в ручье, найденном присоединившимся Фелисом. Однако Хэйле доставляло особое садистикое удовольствие поедание именно личинок, потому что лицо видящего эту трапезу Рэя приобретало интересные оттенки и эмоции. Немного поиздевавшись, титан и варлок сжалились, отдав жаренных лягушек охотнику, а сами разделили оставшуюся снедь. — Были бы лопата и масло, можно было бы пожарить как на сковороде, — увлечённо отметила Хэйла. — А будь у нас сухари на панировку… Эх. Рэй печально ковырял уже вторую лягушку. Он просто не подумал, что одинокий двухметровый титан, решивший идти в Город пешком, однозначно мог знать, как обеспечить питательными веществами свой большой и сильный организм. Зачем вообще превозмогать и голодать, если личинка короеда на вкус как маслянистый орех? — Может всё-таки попробуешь? — весело хмыкнул воин. — Ты же охотник. — Иди ты… — Ладно, — Амадеус как можно громче хрустнул особенно ужарившейся личинкой. — Могу научить тебя быстро добывать еду, если хочешь. — Ты издеваешься? — Рэй, — Хэйла посмотрела на него с недоумением. — А как же извращённое удовольствие? — Хах! — титан довольно съел ещё одну. — Ничего. Научится и у тебя их воровать начнёт. Охотники быстро соображают. — Я охотник как воин, а не... За жуками... — Если бы мне пришлось выбирать между беконом и насекомым, я бы тоже выбрал бекон. Но его здесь нет и придётся перешагнуть через своё детское упрямство, иначе ты начнёшь слабеть. Может ещё скажешь, что не ешь грибы, потому что в прошлой жизни мамочка готовила тебе только то, что ты любишь? — Вообще-то я люблю грибы, — надулся Рэй. — Сейчас у нас нет грибов, — Хэйла взяла последнюю шпажку и протянула её охотнику. — Но есть другой источник ценного белка. Впереди ждут великие дела, а для них нужна энергия. — Ну уж нет! Лучше я прямо здесь умр… — взбунтовавшийся охотник был вынужден прерваться, потому что бесцеремонный титан, с лицом заботливой бабули, затолкал ему в рот что-то из этого зверинца, угрожающим жестом указательного пальца показав, что будет очень недоволен, если кое-кто начнёт плеваться своим обедом. Хэйла расхохоталась, но тут же сделала серьёзное лицо и кивнула: — Кушай-кушай. Чтобы вырасти большим и страшным стражем. — Эту я припас для тебя. Самая большая. Если тебя сейчас стошнит, я буду очень расстроен, — сложно было понять, Амадеус издевался или сейчас он искренен. Рэй отвёл несчастный взгляд и огромным усилием заставил себя сомкнуть зубы, чтобы разгрызть эту гадость, едва не плача от унижения и отвращения. Воображение живо рисовало, что он ест по меньшей мере большого таракана… — Это нормальная еда, — Хэйла не насмехалась, просто объясняла. — В прошлом на Земле существовали целые культуры, использующие личинок в пищу. Я читала исследования. Люди прошлого думали, что в будущем мы будем получать белок, специально выращивая подобных беспозвоночных. И вообще… Будь у нас мука, я бы сделала шикарное блюдо из дождевых червей, чем-то похожее на макароны с мясом. — Просто заткнись… — Рэй раздражённо забрал у неё шпажку и очень агрессивно съел ещё одну личинку. Хэйла и Амадеус встретились взглядами. Последний развёл руками: — Теперь он настоящий охотник. — Я верил, что ты крутой рыцарь и спасаешь людей, а не заставляешь их есть жуков, — обиженно фыркнул Рэй. — Я бы не стал кормить тебя с руки, если бы не хотел спасти, — ответил титан. Фелис вылетел из-за деревьев и радостно сообщил: — Я обследовал наш корабль издалека. Он не уничтожен, и… А что это вы тут такое делаете? Рэй пару секунд смотрел на остальных стражей, после тяжело вздохнув и пытаясь справиться с гордыней. Он отчаянно взывал к прежнему себе, чтобы тот подобрал нужные слова. — Осознаю, сколько всего странного нужно сделать, чтобы подружиться со старыми стражами… — мрачно сказал пробудившийся. *** — Фиксирую корабль кабал, — сообщил Фелис по системе связи. — Придерживаемся плана, — приглушённо сказала Хэйла, в её шлеме снова что-то барахлило. Оставшись забытым на упавшем челноке, он закатился в затопленную часть, но Моути уверял, что основные функции исправны, а полноценный ремонт подождёт. Варлок не стала спорить, дав призраку просушить шлем и содрать белую краску, после чего с каменным лицом надела его. Прежде чем отряд отправился к упавшему кораблю, девушка так же избавилась от белой мантии варлока, спрятав её на дне рюкзака, а Моути наскоро перекрасил оставшуюся одежду в тёмные цвета, создав примитивный камуфляж. Трава с землёй плохие красители, но при отсутствии альтернатив подходят и они. Рэй и Амадеус без дополнительных комментариев поняли её замысел и провели схожие манипуляции. — Тоже фиксирую, — сообщил Моути, когда уже и люди слышали шум двигателей. — Идите… Идите в мышеловку... — в голосе Фелиса чувствовалась несвойственная ему жестокость. Упавший челнок стражей был облеплен датчиками, призванными сообщить кабал о том, что кто-то забрался в него. Пришельцы использовали лучшее из того, что у них было в наличии. Большинство призраков не заметили бы подвоха и привели своих стражей прямо в ловушку. Но не Фелис… Он нашёл все следящие устройства и временно отключил, дав фору стражам, чтобы сделать своё дело, а затем заставил сработать, призывая кабал. И те не просто хотели их убить, о нет. Иначе бы тут были мины. Кабал желали захватить их живыми или же, по крайней мере, расправиться лично. Небывалое наслаждение — охота на стражей, после стольких веков их непобедимости. Вражеский транспорт вынырнул из-за деревьев и завис в воздухе, спуская десант. Они аккуратно окружили разбившийся челнок. По плану люди должны были оказаться в ловушке. Но внутри не было ни стражей, ни вещей, представляющих ценность. Оружие, инструменты, запчасти, пайки, два сперроу, собранные из трёх повреждённых при падении. Всё, что можно было унести, уже дожидалось своего часа в укромном овраге, в отдалении от болота. Три псиона двинулись вперёд, первыми проникнув внутрь челнока. — Пора, — кровожадно произнёс Фелис. Он не был жестоким призраком и даже смело мог называться дружелюбным. Но ещё маленький робот был очень преданным. Фелис любил своего стража, ценил друзей и именно поэтому был чертовски зол. Кабал обидели Рэя и едва не свели его с ума. Они же почти убили Хэйлу. Афина лишь недавно пришла в сознание, а Моути разговаривает в разы меньше обычного. Не осталось никого из близких, кого бы это не затронуло, потому Фелис хотел отомстить. Причём сделать это так, как мог сделать кот, с которым его всегда сравнивали — устроить охоту. Вы никогда не задумывались, что было бы, если бы ваш кот научился пользоваться взрывчаткой? Сегодня Рэй узнал ответ на этот вопрос. Сила взрыва бомбы, собранной из машинерии корабля и остатков его боезапаса, была такой, что большую часть наземной группы кабал убило в одно мгновение, а оставшиеся разлетелись в стороны как листья на ветру и уже не встали бы сами. Будь это всё компьютерной игрой, зритель милосердно избежал бы подробностей, увидев лишь постепенно исчезающие модельки мёртвых врагов. Но в реальности всё оказалось значительно жёстче и кровавее. Мощная ударная волна, осколки и пламя собрали свою жатву, калеча и убивая кабал. Отрывая части их тел, сжигая и оставляя на земле изломанными куклами, отчаянно цепляющимися за жизнь. Транспортник, попавший в зону поражения, лишился щита и Амадеус лаконично завершил это побоище, выстрелив из ракетницы под одобрительные возгласы Афины, находившейся в том же эмоциональном диапазоне, что и Фелис. Рэй, узревший дождь из ошмётков кабал, не сводил странного взгляда со своего призрака. Тот, в свою очередь, самозабвенно смотрел на пламя и испытывал несказанное наслаждение. Он только что убил несколько десятков врагов. Без Света и сложной техники. Только хитрость и подручные средства. Как же это было прекрасно... Так изумительно справедливо! Они хотели лёгкой охоты, а сами стали добычей. Хэйла поднялась с земли, сжимая в одеревеневшей руке револьвер. В ночи и пламени её силуэт терялся. Почти не таясь, она двинулась среди мёртвых и раненых. Нет, варлок не тратила патроны на тех, у кого не было шансов спастись. Их убьёт время. Но те, кто ещё мог выкарабкаться, находили свою смерть под глухие хлопки оружия. И девушка не чувствовала жалости. Они что-то сделали со Странником. Скорее всего, захватили или уничтожили Город. Сколько людей в этот самый миг точно так же умирают под пулями и ногами захватчиков? Сколько гражданских задыхается под завалами? Сколько лишённых Света стражей и обычных солдат уже погибло? Хэйла не знала. И это только сильнее распаляло её злость. Перешагнув обезглавленного легионера, варлок увидела псиона без правой ноги. Ту оторвало ниже колена и пришелец тщетно пытался остановить кровь, обхватив культю руками. Варлок медленно подняла револьвер. Псион, заметив движение, поднял взгляд на стража. Из-за шлема девушка не могла увидеть выражение его лица, но это и не было нужно. В ужасе он отпустил обрубок ноги и попытался отползти назад, не сводя взгляда со Стража. На какой-то миг Хэйла словно увидела себя со стороны. Много ли человечности в том, чтобы добивать раненых? Много чести в убийстве безоружных? И будь это человек, а не псион? Чем бы тогда уже она сама отличалась от легионов палачей и убийц, что несли среди веков громкие знамёна, в убогой попытке прикрытся ими словно простынёй и спрятать свою звериную натуру. Револьвер гулко ухнул и псион упал на спину. Больше он уже никогда не будет ходить и дышать. Не испытает радости и печали. Он умер. Навсегда. Хэйла опустила дымящийся револьвер. Это не просто битва идеологий. Не война за крест или полумесяц. Не свастика и звезда. За её спиной не поднимается римский орёл или знамёна Карфагена. Это война на уничтожение. В войне за выживание не может быть никаких условностей — ни сугубо, ни трегубо. И здесь нет места жалости. Если они отступят, то человечество погибнет. Так же, как и этот псион. И потому Хэйла продолжала выполнять свою работу. Ради тех, кто не мог защитить себя сам. Ради того, чтобы на месте этого псиона не оказались юноши и девушки, что жили в Городе… Впрочем. Они уже оказались. В памяти всплыл старый разговор в поезде, в ночь её возвращения в башню. Интересно, жива ли та женщина и её сын? Или уже мертвы? А вот тактика Амадеуса была такой, словно Свет вовсе не пропадал. Он с глухим звуком стукнул ракетницей противника по голове, моментально отправив к предкам и нацелившись на боеприпасы того. Афина запросто сделает из них что-нибудь полезное, а гранаты и вовсе можно использовать как есть. В конце концов, титан признавал для себя, что честная война окончена и без Света дарить противнику быструю смерть при всём желании будет затруднительно. Хотя признаться, он и не испытывал жалости после содеянного. Эти светло-голубые глаза видели слишком много зла, порождённого гордыней, что кто-то можешь снизойти и пощадить врага, который не пощадит тебя. Размышления прервал странный звук. Его источник нашёлся очень быстро. Рэй стоял с тонким куском обшивки, предварительно отрубив им голову кабал словно гильотиной. Амадеус даже сглотнул, видя небывалую сосредоточенность и старательность охотника, чей крышевый состав вновь двинулся по рельсам безумия и стремительно мчался вникуда. — Что ты на меня так смотришь? Патроны нужно экономить, — сердито сказал парень. Титан отвернулся, добив другого и от того сильнее задумавшись. Не будь это Рэй, воин согласился бы. Однако этот парень вызывал тревогу. Должно быть, пока он был под крылом Хэйлы, всё шло хорошо, но стоило случиться чему-то действительно ужасному… А может Амадеус просто судил предвзято и будь на месте охотника кто-то другой, он принял бы всё это как необходимость. Возможно не стоило судить стража, показавшего свою слабость и бессильный гнев в мгновения, когда они все были слабы. Фелис, закончивший любоваться пожарищем, вернулся к Рэю и замер, любуясь его действиями. Он не одёргивал его и не пытаться остановить, что добавляло картине жестокого безумия. Хэйла идя по перевёрнутой взрывом земле продолжала убивать. Выживших было немного, поэтому автомат покоился на спине. Иногда девушка наклонялась, чтобы собрать в рюкзак особенно ценные боеприпасы и электронные блоки брони. Дольше всего она задержалась у центуриона. Чтобы добить его, потребовалось больше одной пули. А после Моути срезал несколько листов его брони, из которых позже собирался сделать дополнительные щитки своему стражу. Приходилось жертвовать красотой и подвижностью ради защиты. — Хорошая идея, — похвалил эту запасливость подошедший Амадеус. Хэйла кивнула, застёгивая рюкзак. В нём больше не было места. — Смертельны только ранения в голову, но я не хочу потерять сознание из-за раны в торс. И, выбирая между контузией и проникающим ранением, предпочту первое, — закинув ношу на спину, она повернулась к титану. — Думаю, скоро здесь будут новые кабал. — Да, — титан задумчиво заглянул в свой рюкзак, доверху набитый гранатами. — Уверен, что нарушил полный список техники безопасности. — Взрывчатка? — с мрачной усмешкой спросила Хэйла. — Меня больше волнует, как мы втроём с грузом уместимся на двух сперроу. Кто поедет в обнимку с товарищем, а кто с мешком взрывчатки? — Взрывчатку повезёте вы двое, а я прослежу, чтобы все детали для моего корабля доехали в сохранности. Поломка не такая серьёзная, три призрака быстро всё починят и откалибруют, — титан осторожно закинул на плечо свою ношу. — Тебе не привыкать ходить по лесам? Наверно общая беда сближает, потому что он стал намного общительнее, чем до всех этих событий. Амадеус конечно и так не отталкивал, но приятно осознавать, что такой могучий воин может вот так запросто перекинуться с тобой парой слов, как простые люди. А сейчас и вовсе казалось, что этот здоровяк всегда был добродушен, просто они его встретили в период меланхолии. — Я долго жила за Уралом. Горы, леса, медведи и падшие, — с мрачной усмешкой ответила девушка. Многие варлоки болезненно восприняли потерю Света, но Хэйла помнила каково это — быть человеком. В эти мгновения она чувствовала себя не сломленной, а лишь отброшенной назад. Поэтому Амадеус ощущал её внутреннюю уверенность и непреклонную волю в борьбе. В этом они оказались схожи. — Попробую угадать… Рэй? — хмыкнул титан. — Рэй, — кивнула Хэйла, в очередной раз отмечая проницательность Амадеуса. — Я сразу понял, чего добивается этот рыба-прилипала. Но он же не мог зайти так далеко, чтобы погасить Странника? Повисла тяжёлая пауза, оба посмотрели друг на друга. Одна пыталась понять, шутка это или нет, а второй ждал реакции. Не найдя подходящих слов, они просто бросили задумчивые взгляды на охотника. Должно быть, титан и варлок ожидали увидеть несчастного парня, бродящего среди ошмётков врага и цепляющегося за остатки рассудка. Рэй всё ещё был слишком светел и чист, чтобы резкая потеря Света, практически части души, не перемолола молодой разум. Его было искренне жаль как стражам, так и призракам. Всего десятилетие прошлого и туманное будущее, в котором наверняка будет ещё больше боли. Он не заслужил такой участи, но судьба распорядилась иначе. Но Рэй не унывает. Показав обстоятельствам ментальный средний палец, он занимался довольно сюрреалистичным занятием — складывал пирамиду из отрезанных голов кабал. Соратники увидели его как-раз в тот самый момент, когда страж приделывал своему шедевру руки, почему-то целых четыре. Ещё парочка кабаловиков и пробудившийся будет как новенький. Не веря своим глазам, Хэйла сняла шлем и широким шагом поспешила к нему. Особенно её шокировало то, что при приближении стала заметна ещё одна деталь. Фелис, такой же наивный и светлый призрак, вовсе не пытался панически отговорить стража. Он увлечённо давал советы, как правильно закрепить руки. Амадеус теперь никак не мог избавиться от навязчивой мысли, что в их отряде прекраснодушны и светлы вообще все, кроме этих двоих... Варлок, осознав что забыла закрыть рот, всё-таки взяла себя в руки и осторожно, почти нежно, спросила: — Рээээй? У тебя всё в порядке? — Всё путём, — тот не отвлекался от процесса, прицепив третью руку. Хэйла внимательнее присмотрелась к кабаловику. — Славно… Славно… — с другой стороны, напарник направил агрессию на врагов, а это было уже ближе к норме. Рэй закончил с руками и начал украшать своё творение тем... Что обычно бывает внутри любого живого организма. Причём заранее запасся, собрав в кучку на кусок железа, которым это всё и насобирал. Хорошо, что он был в шлеме, варлок вряд ли захотела бы запоминать выражение лица друга в эти мгновения. — Знаешь, — вдумчиво сказала девушка, отстранённо осознавая, что зрелище не вызывает у неё тошноты и это, наверно, плохой знак. — Я всегда боялась, что ты будешь не готов ко встрече с Ульем. Теперь я вижу, что ты готов. — Рэй, это не смешно! — Амадеус вышел из ступора и повысил голос. — Разве я смеялся? — охотник закончил. — Мне очень грустно, но я должен. Он случайно наступил на сильно пострадавшую от взрыва крайнюю голову кабаловика, от чего та несколько… Повела себя не эстетично. Вдвойне пугало то, что пусть парень спрятал свой плащ, а фиолетовые элементы закрасил Фелис, это всё ещё была та самая броня, в которой тот был Светлым Стражем. Хэйла подошла ближе, внимательно глядя на Рэя. То что он убивал кабал было нормально. Она сама занималась тем же самым. Но его действия сейчас… — Должен? Что ты хочешь этим сказать? — А здесь кто-то ещё имеет желание доходчиво сказать следующим кабал, что тот, кто придёт за нашей кровью, умоется собственной? Вряд ли у них снова будет желание поиграться с нами, — раздражённо сказал пробудившийся. — Пусть знают, какое посмертие их ждёт после встречи с нами. Хэйла несколько секунд пристально смотрела на Рэя. В его словах есть логика. Устрашение — тоже элемент тактики. Но нет ли в этом чего-то большего? Настоящего безумия, пожирающего его душу? Подойдя почти вплотную, девушка положила руку на плечо напарника, словно пытаясь разглядеть что-то. Но шлем того оставался глух. — Рэй, — предельно серьёзно сказала она. — То, что ты делаешь... Ты не собираешься отречься от Света? — Хммм… Что? — Мы не считаем, что ты не должен убивать кабал, но Хэйла хочет донести до тебя мысль, что ты делаешь это в несвойственной для себя манере, — чётко проговорил Амадеус. — Я конечно понимаю, что у меня смазливая морда, но не до такой степени, чтобы отсутствие рыданий над трупами врагов вызывало неподдельный шок. Вы, двое, хватит на меня так смотреть! Они уже были мертвы, когда я это сделал. — Ты ведёшь себя как психопат. Я понимаю тех, кто считает войну искусством, но ты рисуешь кровью на стенах, — рядом с Амадеусом появилась Афина. — Я сложу из голов портрет Хэйлы и подарю ей мешок ещё тёплых сердечек, если это запугает их до смерти, — проникновенно заверил Рэй. Хэйла не стала спрашивать, можно ли считать это флиртом. — В погоне за эффективностью можно переступить те границы, из-за которых ты уже не сможешь вернуться. Куча отрубленных голов? Чтож… Я не лучше. Но не пойдёшь ли ты дальше? Колесование? Сожжение на костре? Четвертование? Закапывание заживо? — а ещё есть Тьма и история помнит стража, павшего в неё. Сколько теперь найдётся желающих последовать его примеру, когда Свет перестал быть доступен? Великое благо, что Авангард засекретил эту историю. — А если бы я так сделал с ульем? — под шлемом не было видно, но по голосу чувствовалось, что Рэй широко улыбается. — Уел, маленький засранец… — буркнула Хэйла, надевая свой шлем.