Судьба

Серебро Луны щедро разливалось среди теней. В такие ночи вечная спутница Земли кажется по-настоящему волшебной. Манит, зовёт своим тихим шёпотом за порог. Переступи его, выйди из дома! Там тебя ждут тайны. Привычные образы родного города раскрываются в невиданном свете, известное становится потусторонним, а потустороннее, напротив, обретает ясность. Фелис хорошо понимал эти чувства, сам разделял их. Быть может, он и выглядел как робот, но то лишь морок. Иллюзия и костюм. Такая же, как игры дня и ночи, как длинные тени в серебряном сиянии Луны. Призраки — искорки Света. Дети Странника. Быть может, они — бессмертные души людей прошлого, обретшие вечность в подобное форме? А может и не людей вовсе? Фелис не знал, да и не стремился найти ответы с той яростью, что пламенела подчас во взгляде Моути. Он — философ. А призрак-кот любил жить и изучать более земные вопросы. Изумительно красивые в своей простоте. Ныряя между тенями, он оставался невидимым для невнимательного наблюдателя. Ни один луч лунного света не коснулся металла оболочки. Свечение глаза померкло до едва-едва видимого уровня. Что же за цель вела его? Какая добыча манила за собой, по крышам и проулкам городских районов? — И давно ты меня заметил? — спросил призрак, замерев за спиной остановившегося у края крыши Рэя. — Как только почувствовал на себе взгляд, почти такой же как у Джона, — охотник был в своей привычной броне, но в Последний Город он всегда ходил без шлема. — Ты мог просто пойти со мной, если хотел. Сложно было сказать, сыграл ли роль Эшли, либо таинственная рыжая незнакомка. А может внутренние ресурсы этого стража сильно недооценили? Но Фелис снова приходил к выводу, что узнавал своего Рэя. Да, в том что-то изменилось, что обычно было сокрыто большую часть времени. Второе отражение, переставшее вызывать у своего носителя такие опасения, ныне словно преображало его. Кого-то подобного хотел увидеть в своём подопечном Фелис, опасаясь за жизнь того в их первые часы. Но теперь он был не в силах отказаться от стража, каким тот оказался на самом деле. Рэй поднял взгляд на Луну, наслаждаясь холодным ночным воздухом. Свет его глаз, казалось, впитывал и сам отражал бледные лучи. Он был задумчив... Размышления о сложном жизненном уроке? Призрак теперь точно знал, что Свет внутри этого существа всегда был намного ярче и сильнее, чем казался и чем он дал ему сам. Фелис, очарованный преображением своего стража, подлетел ближе, замирая над его плечом, почти касаясь уголком корпуса ещё более бледной от лунного света щеки. — Ты бы позвал меня, если бы хотел, — заметил он. — Но мой страж никогда не побоится выйти в ночь один. Темнота может пугать или, напротив, завораживать… И ты прошёл свой путь во Тьме во много раз страшнее, чем просто ночные улицы. Пробудившийся сел на край и посмотрел вниз. Ветер игриво коснулся его плаща и волос, словно проведя невидимой рукой. За охотника всё ещё было немного тревожно, хоть всё и закончилось. — Что бы я не сделал... Свет продолжает манить меня, заставляет восстать почти так же как ты, когда возрождаешь. Словно с моей душой заключён контракт, который я не в силах увидеть, но и не способен ему сопротивляться. Всегда слышу этот зов и не могу идти в другую сторону. Возможно я просто наивный, но... Я в него верю. Верю в то, что он созидает и оберегает. В его многообразие, — произнёс Рэй. — Человечество давно бы пало, не будь Странника. Я никогда это не забываю. Пусть кого-то это не устраивает, но если не он, то дорога рассыпется под нашими ногами прежде, чем мы успеем на неё ступить. Свет преображает и нашу собственную способность к творению. Мы, стражи, нечто большее, чем солдаты в этой войне. Как ангелы из древних легенд. И всё же смертные люди творят для всех новый мир, пока мы оберегаем его границы... Фелис спорхнул с плеча на колено своего стража. Как настоящий кот, желающий усестся на ноге. — Те, кого не устраивает... Их можно понять. Стражи может и не помнят прошлых жизней, но привычки сохраняются прежние. Должно быть, тому, кто жил среди корысти и мелочности, тяжело понять Свет. Даже… Даже Хэйла, пусть и следуя благой цели, едва не заблудилась навсегда. Но ведь Свет действительно дан нам не только чтобы сворачивать головы плохим пришельцам? — Разумеется, — Рэй опустил на него свой взгляд, улыбнувшись. — Свет дал мне хорошего друга, посвятившего мне свою жизнь. Он нечто большее… Но нам определённо не следует надеяться на его всесилие и нежиться в облаках мечтаний. Я не могу сказать, что Хэйла была совсем не права… Однако ею двигал личный страх, лишающий способности сопереживать и осознавать, какой вред можно было причинить. В одно мгновение мечтательность обернулась в практичность и почти строгость, вновь будоража фантазию мыслью о том, каким был охотник, когда являлся Раймондом Греем. Определённо, всё ещё харизматичным. Возможно, куда более строгим... А если кто-то так не считает, Фелис врежется ему с разгона в голову. — Значит, если она снова вернётся к своим исследованиям, то ты… — в голосе призрака не было осуждения, лишь интерес. Есть стражи, делящие мир на чёрное и белое. Не видящие полутонов. Легко уверовать в такой простой образ, когда ты живёшь в безопасности Стен. Как тот же Марс, возжелавший уничтожить то, что находится за гранью его привычной картины мира. Но в действительности Свет являет собой многообразие путей и жизней, переплетённых между собой и существующих в симбиозе. Логика Меча, напротив, декларирует смерть слабых ради выживания сильнейшего. Стремление к однообразию, к единственной совершенной форме. Так, может быть, подобно тому, как ярость Элис была лишь оттенком Света, жажда познания Хэйлы вовсе не порождение Тьмы? — Я не знаю, — честно ответил ему Рэй. — Не знаю, что у неё теперь в голове. Как она отнесётся к технике безопасности… И как сама видит Свет. Удивительно, но ведь Хэйла носила белую мантию, а так вышло. Должно быть, белый легче запачкать, очернить… Свет требует определённой дисциплины. И похоже смелых, но сложных решений. Кажется, я начинаю понимать, почему у Эшли сероватый оттенок мантии... Я превращаюсь в философа? — Ты же помнишь легенду об Икаре, которую рассказывал Моути? Он подлетел слишком близко к солнцу и жар расплавил воск его крыльев. Так и Хэйла, забыв об опасности, устремилась вверх. Или всё-таки вниз… Чем чище помыслы, чем больше открыто сердце, тем больше ты оставляешь возможности получить смертельную рану. Но, заперев душу на замок, разве ты не сокроешь её от мира? От его Света? Наверно, в этом и есть та сложная грань, через которую пролегает всё многообразие его путей. Здесь действительно нужна дисциплина, о которой ты говоришь. Стражу невольно вспомнились слова Эшли о весьма избирательной открытости миру. Да уж… Неудивительно, что он обвёл вокруг пальца Джона с той энграммой. — Но, пока Икар летел к Солнцу, Дедал звал его, молил остановиться, — звучный сильный голос принадлежал варлоку, что не таился, но и не создавал лишнего шума. Он легко и свободно ступал по скользкой от недавнего дождя крыше, приближаясь к Рэю. — Икар не слышал его. Или не желал слышать? Итог один. Холодные воды сомкнулись над головой юнца, горевшего мечтой. Охотник резко обернулся и вскочил на ноги, едва не поскользнувшись. Как они могли не заметить, что их подслушивают? Или он только пришёл? Как давно наблюдал? — Тебя кто-нибудь учил, что подкрадываться к охотнику по меньшей мере невежливо? — тот сумел скрыть, что это заставило его занервничать. — Если к охотнику удалось подкрасться, то не вина ли это самого охотника? — спросил варлок, остановившись в паре метров. Рэй давно заметил, что классы стражей являются скорее условностью и традицией, а не аксиомой. Подобно тому, как Джон тяготел к роли охотника, а он сам нет-нет, да заходил на территорию варлоков, его новый собеседник нёс в себе что-то от титана. Гордая осанка, прочно стоящие на земле ноги в тяжёлых сапогах, широкие плечи человека, не чуравшегося тяжёлого труда. Но чёрная мантия, укрывающая высокую стройную фигуру, не давала усомниться в его стезе. — Разумеется нет. Просто ты плохо воспитан, — Рэй сделал самое высокомерное и педантичное лицо, которое только мог. — Город — это место, где мы должны чувствовать себя безопасно. Даже если мы стражи. Судя по всему, его ещё не отпустил возвышенный пафос, смешавшись с негодованием. — Как во время Красной Войны? — спросил варлок, подходя к краю крыши. — Да и в мирное время безопасность довольно иллюзорна. Свет далёкого фонаря позволил чуть лучше его рассмотреть. Ониксово-чёрная мантия, изорванная по краям, всё равно казалась одеянием, достойным монарха в изгнании. Глухой шлем того же цвета надёжно скрывал лицо, но не искажал голос. — И всё же... Пока здесь тихо, о чём мы все должны позаботиться, я намеревался расслабиться и отдохнуть. И смею надеяться, что могу доверять свои братьям стражам, которые определённо не станут подслушивать наш разговор, — с ехидными нотками в голосе сказал Рэй, казавшийся рядом с ним куда более хрупким. Варлок негромко рассмеялся. — Доверие? Братья стражи? Но только ты сам рассуждал о Тьме и стражах, совершающих ошибки. Немного лицемерно, не так ли? — Я видел как страж, совершивший очень серьёзную ошибку, смог вернуться к Свету благодаря другому стражу. Не держи меня за глупца. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — невзирая на попытки поддеть его, Рэй не чувствовал угрозы со стороны незнакомца. — К Свету, к Тьме… Но ты можешь рассказать, как к этому относятся другие стражи? — варлок скрестил руки на груди. — Или всё покрыто пеленой Тайны? Пусть шлем и скрывал его лицо, однако даже так Рэй чувствовал живой интерес этого незнакомца. — Плохо… — вздохнул парень. — Но у неё есть друзья. К тому же, у людей память короче, чем кажется. — Память коротка на добро. Зло же пускает свои корни в молве, разрастается, и уже никогда не исчезнет без следа. Если сейчас к твоей подруге относятся “плохо”, то можешь быть уверен, дальше будет только хуже, — варлок вполоборота посмотрел на Город, раскинувшийся внизу. — А если это стало достоянием общественности… Впрочем, это не моё дело. — Да ты, я смотрю, пессимист. Есть у меня ещё одна подруга... О ней тоже разговоров много всяких ходило. Эта безумная не просто восстановила свою честь, выдернув длинные языки, но и ходит помогает другим это сделать, — Рэй иронично ударил кулаком в свою ладонь, тем самым намекая, как именно происходит процесс выбивания злых помыслов. — А, что ещё хуже, теперь она ходит с другим титаном, который предварительно зачитает тебе всё, что нужно знать о добре и зле. — Ну что ж, — варлок пожал плечами. Он хорошо владел своим голосом и потому сложно было понять, какие эмоции искренни, а какие нет. — Добро победит зло, поставит его на колени и зверски изобьёт? Не самый дурной расклад. — Ох, все эти разговоры о добре и зле… Я просто вышел прогуляться в лучах лунного света. Как кот. Мой призрак не даст соврать, — Рэй улыбнулся, позволив себе стать таким же немного грустным и вместе с тем преисполненным неведомой затаённой надежды. — Эта ночь так хороша. Она лучше, чем десятки и даже сотни самых удачных сражений. Варлок поднял голову, подставляя шлем свету Луны и звёзд. Он был согласен. Ночь на диво изумительна. Наверно именно эта магия природы, столь же древняя как само естество, и заставила его начать случайный разговор, а не обойти незнакомого охотника седьмой дорогой. — Пожалуй… — Хорошо. Так и быть, я позволю тебе здесь остаться, — беззастенчиво добавил пробудившийся. Варлок замер на мгновение, как будто силясь понять глубинный смысл слов Рэя, но затем, как ни в чём не бывало, качнул головой. — Это симпатичная крыша. Но я предпочту в скорости покинуть её. — Я же не предлагал тебе на ней поселиться. Хотя… Не будь у меня дома, я бы так и сделал. Самое лучшее место в Городе, если ты охотник. Или голубь… — парень бросил вниз свой взгляд, вслушиваясь в весёлые и достаточно нетрезвые ночные возгласы горожан. — Планировал наведаться в один бар. Когда мои мысли станут менее поэтичными. Варлок едва заметно подался вперёд, будто пытаясь что-то рассмотреть в Рэе. Или это просто игра теней? — Я уже успел забыть, каковы городские бары. Матчи горнила на вечно старом экране, три вида пива с сорока разными наклейками… — Даже так? А я, оказывается, скучный ботаник… — парень хохотнул. — Ни разу не ходил в бар посмотреть матч Горнила за кружечкой чего-нибудь крепкого. Мой досуг обычно более… Не знаю. Отправиться за пределы города и пару раз умереть от руки Джона? Чтобы потом получить какой-нибудь утешительный приз… — Если решишься, могу составить тебе компанию, — вдруг усмехнулся варлок, повинуясь странному порыву. — В конце концов, ничего плохого не случится, если я узнаю, кто сейчас чемпион Горнила. — Ты тоже больше десятка лет прожил в лесу? Я опять нашёл варлока-отшельника? — лучезарно заулыбался охотник, похоже обрадованный ответным дружелюбием собеседника. — Не привыкать... Кстати, я Рэй. — Таранис, — ответно представился варлок, снимая шлем. Тоже пробудившийся, но вместе с тем он являлся полной противоположностью Рэю. Волевой подбородок, прямой нос. Иссиня-чёрные волосы, достигающие лопаток, сейчас были убраны в хвост, оставляя открытым нечеловечески-бледное лицо, на котором сияющими самоцветами пылали два янтарных глаза.

***

В Жопе Сатаны всё было по-прежнему. Да и что бы поменялось в этом наиуютнейшем местечке? Разве что в меню появилось несколько новых коктейлей со звучными названиями “мозги на стене” и “ужин охотника”. — Рэй! Вечер добрый, — махнул рукой Назар. — Слышал, что Элис сделала? Сегодня в баре мало посетителей и хозяин не был особенно занят. — Ммм… Опять вломила кому-то? — иронично спросил парень самое очевидное, выбирая напитки. — Да, — усмехнулся бармен, жестом указывая на излюбленный столик Рэя. — Видео бьёт рекорды просмотров. Никак не пойму, откуда у неё такая затейливая фантазия на способы убийств? Таранис держал шлем в руках, но его лицо не выражало ровным счётом ничего. Лишь сдержанность и спокойствие. Из-за этого он казался подобным величественной статуе. Но только если тот же Амадеус навевал ассоциации с античными героями и богами, то лик этого стража заставлял думать о персонажах иных, более поздних эпох. — Многолетний опыт насилия и злобный злобный призрак конечно же, — парень указал на один из напитков. — Вот этот. На двоих. Похоже нам предстоит глубокая философская беседа... — Понял, скоро будет, — кивнул бармен. Таранис сел за стол, сцепив руки в замок перед собой. — Довольно… Эпатажное место, — произнёс он, со слабым интересом разглядывая убранство. — Не поверишь, но здесь легче всего затеряться. Ну и ещё я лично знаком с местными звёздами... При этом меня никто другой не узнаёт, — поспешил сообщить Рэй. — Да-да, я вижу, что ты какой-то скрытный. Но кто я такой, чтобы лезть не в своё дело? — И Авангард одобряет подобное? — взгляд варлока скользил между черепами кабал, обломками техники и суровыми портретами ещё более суровых стражей. Когда Назар начинал оформлять бар, он радостно скупал подобный хлам. Впоследствии самым сложным стало объяснить повадившимся мусорщикам стражам, что он скупил всё, что ему было нужно и больше хлама сюда попросту не влезет. — Горожанам можно, а стражам нет? То есть, на моей памяти не запрещает... Если кто-то обнаглеет, будет иметь дело с парнями из Судного Часа. Это их любимый бар, — Рэй немного помолчал, что-то обдумывая. — Как же давно ты не появлялся в Городе? Взгляд янтарных глаз на миг показался пламенным. Он впился в Рэя, словно пытаясь явить в себе нечто доселе сокрытое, но вместе с тем опасно затягивающее в свой огонь. — Достаточно долго, чтобы видеть как он меняется. И недостаточно, чтобы эти изменения стали существенными. — А я покидал Город действительно надолго во время Красной Войны. До того времени мне казалось, что я уже большой и серьёзный охотник, способный едва ли не на подвиги Молодой Волчицы… — парень усмехнулся, с интересом рассматривая собеседника. — Ты интригующий, но странный. Подкрался ко мне и я не знаю кто ты… И всё же есть у меня дурная привычка как в омут бросаться с головой в такие ситуации. Словно я жду какого-то… Чуда? К тому же уверен, тебе тоже нужен собеседник. Хмурый призрак-официант принёс заказ. Таранис принял свой стакан, но не спешил сделать первый глоток, поставив его перед собой. — Ты сгущаешь краски. Не все, кого оживили призраки, живут в Городе. Не все выглядят “нормально”. Твой разговор с призраком мог бы вызвать немало подозрений у фанатичного поборника правил и Света. — На самом деле нет, — Фелис появился рядом с плечом Рэя и опустился пониже, зависнув у края столешницы, словно сев за стол. — Эта история уже стала достоянием общественности. Так что те претензии, которые нам не хотели высказать в лицо, мы и не услышим. Таранис всё же сделал небольшой глоток и, посмаковав напиток на языке, одобрительно кивнул. — Пусть так… Значит, ты из молодых стражей? Тех, для кого Красная Война была настоящим потрясением. Рэй на мгновение замер. Перед его глазами промелькнули сложенные головы кабал, посадка падающего корабля, начало странной дружбы с эликсни, забег от Улья и он же вскоре заплыв… То, как они отбивались уже в стенах Города и как погиб Джон. Это ожидало и загнанного в угол юного охотника, старающегося спасти Селену. Пока молчаливая, но самоотверженная Джейн не разожгла в них всех новую искру Света, заставляя вспыхнуть небывалым пламенем. — Да нет, другим было намного хуже... — пожал плечами парень, осознавая, что заглянул в лицо прежним страхам и они в ужасе разбежались, пока их тоже не пристрелили или не сожгли к чёртовой матери. — Благородные слова, — должно быть, Таранис всё же увидел что-то в глазах Рэя, но и в его собственном взгляде отразилась встречная тень меланхолии. Тоже некая тень прошлого. — Меня не было в Городе во время финальной битвы. Не смог попасть. — Да. Я знаю, что не все стражи успели добраться. Кто-то погиб… — охотник вздохнул и чуть улыбнулся. — А кому-то повезло и их призраки вернулись за ними, когда вернулся сам Свет. Надеюсь, Фелис поступил бы так же и без глупостей. Да, Фелис? — Ты ещё сомневаешься? — возмутился тот. — Вот возьму и не буду в Горниле возрождать за такие слова… Таранис сделал ещё один глоток. Напиток положительно отличался от его обычного питья. Ему определённо понравился вкус Рэя. — У тебя, должно быть, много друзей? Большая команда? — Нет. Нас девять, — ответил Рэй. — Весь мой клан. Самое то, чтобы знать всех в лицо и чувствовать себя не лишним. Не находишь? Таранис откинулся на спинку стула, поигрывая стаканом и глядя на юношу. — Знать… Но ты уверен, что знаешь каждого из них? Не просто в лицо. — Конечно же не уверен. Я не знаю, что творится в голове у некоторых из них. Других, напротив, знаю лучше самого себя. Но они были готовы бросить в грязь свою честь и даже жизнь ради друг друга. Не страшила угроза с позором казнить их как предателей. И знаешь что? Они выстояли, — Рэй тоже отпил свой напиток. — Знаю, нас могло просто сблизить общее дело. Но порой достаточно лишь этого. Когда вся команда становится единым щитом, отбросив малодушие. И я не знаю, что ждёт мой клан, но раз Эрика вытерпела, когда я случайно обрушил на неё полку с инструментами… Орала, конечно... Ключом ударила… Но кому-то другому она перережет глотку и выстрелит в призрака не раздумывая. Над столом повисло молчание. Короткая, но пламенная речь охотника увлекла варлока в глубины собственных мыслей. На мгновение его лицо исказилось, словно стремясь отразить некую эмоцию. Но, едва успев обрести форму, она была подавлена, загнана внутрь. — И всё же помни, что люди склонны меняться, — после долго молчания сказал Таранис. — Вера может ослеплять. Единственный, кому ты можешь доверять безоговорочно — твой призрак. — Некоторые и с этим утверждением поспорят… — с иронией пожал плечами охотник. — Но я говорил не о слепой вере, а о той, что взрощена из вне, подкреплённая фактами. Те же, кому я поверил просто так, были… Рэй снова выпил, но его молчание само за себя сказало о том, что участь их была печальна, а сам паренёк не так прост, как кажется. Таранис тоже сделал последний глоток и отодвинул от себя пустой стакан, скрестив руки на груди. Теперь поглощающий собой всё внимание взгляд янтарных глаз вонзился в Рэя, уже не отвлекаясь на что-то. Даже сидя варлок возвышался на пол головы. От него веяло чистой силой на том животном уровне, что так часто можно уловить от по-настоящему опасных стражей. Кто-то, как Джон, скрывал подобное. Кто-то, напротив, выставлял напоказ. Но в Таранисе она была, причём в избытке. Не просто мастерство владения Светом или тренированное тело. Нечто намного более фундаментальное, сама его сущность. — Не пойму… Ты либо очень хороший актёр, или же действительно веришь в свои слова. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Рэй, чувствуя, как нарастает пока ещё слабая тревога его собственного внутреннего зверя, способного засыпать в мирное время. — Ровно то, что я и сказал. Если ты говоришь правду, то это значит, что ты действительно хороший страж… Недосказанность повисла в воздухе. Ведь оставалось пресловутое “но”. И Таранис ничуть не смущался этому. Напротив, он чего-то добивался. — Поверь, бывают и получше. Намного... Но я всё ещё не понимаю, — охотник тоже отставил свой стакан. — Надеюсь, что ты всё-таки хороший страж. Городу нужны подобные защитники, — сказал Таранис, вставая из-за стола. Рэй отсчитал чаевые, бросив на стол. Было бы дурным тоном не сделать это, особенно когда хозяин бара узнаёт тебя в лицо. — Лучше провожу тебя. Стражи здесь разные попадаются. Не все оценят твои замечания, — охотник тоже поднялся со своего стула. Таранис молча кивнул, надевая шлем, и вскоре они покинули уютный бар, не зная, что их спины давно буравит пристальный взгляд охотницы, чьё лицо скрывал глубокий капюшон. Она не упустила ни единого слова из этой беседы. — Приятно было поговорить с другим стражем, — всё с тем же оттенком торжественности произнёс Таранис, когда оба отошли на несколько десятков метров от бара. Его шаг замедлился, словно он хотел растянуть момент прощания. — Я… Хм… Не ожидал, что у меня появится компания на этот вечер. Да и вообще рассчитывал провести его разве что только с Фелисом. Но ты так неожиданно подкрался и сделал мой досуг куда более интригующим, — Рэй говорил мягким голосом, он тоже не хотел испортить впечатление от такой встречи. — Мне остаётся только пожелать, чтобы тебе сопутствовала удача. — Благодарю, — Таранис остановился. В глухом и тёмном проулке не было никого, кроме них. — Полагаю, у тебя в Городе какое-то очень важное и секретное дело? — Рэй тоже остановился и тут же поспешил заверить. — Нет, поверь, я ничего не собираюсь разнюхивать. — Нет, — коротко ответив, Таранис покачал головой и развернулся к Рэю. Из-за разницы в росте он буквально нависал над охотником. — Сейчас меня ждёт корабль. Рука варлока, легла на плечо Рэя. Пристальный взгляд ощущался даже сквозь визор шлема. А вот отсутствие такового у его собеседника не позволило скрыть ставший на миг настороженным взгляд зелёных глаз, как и лёгкое вздрагивание при прикосновении. Даже сквозь броню Рэй ощутил, с какой силой на мгновение сжалась рука, но пальцы тут же расслабились. — Я не всегда верно оцениваю людей, но мне кажется, что ты действительно хороший страж, — что-то в голосе варлока не оставляло сомнений — ему было непросто вымолвить эти слова. Неприятным щемящим ощущением они отдались в груди охотника. Какая-то тревога вновь овладела им, но то была не настороженность. Что-то другое, что исходило от самого незнакомца. — Удачи тебе… — негромко произнёс Рэй, чувствуя, что должен был сказать эти слова. Тот молча кивнул и, разжав руку, скрылся в ночи. Темнота быстро поглотила иссиня-чёрную фигуру. Казалось, что навсегда. С неба упали первые капли. Начинался дождь.

***

Из окон мастерской лился тёплый свет. Хотя являлась ли она таковой? Дом. В нём жили столь разные люди, которых свела вместе их причудливая судьба. Столь непохожие, но находящие друг в друге опору и защиту. Джон сидел у окна на кухне. На приглушённой спиртовке стоял бронзовый чайник и старый варлок иногда подливал ароматный напиток в маленькую глиняную чашечку. Стук дождя по стеклу успокаивал, раскаты грома доносились через приоткрытое окно и свежий воздух приятно холодил лицо. Варлок многое успел повидать на своём веку. Нет, он вовсе не устал от жизни… Напротив. Вместе с тем, как Город рос в сени Странника, росла и его вера, что в будущем станет больше счастливых дней. Однако сейчас Джон ощущал волнение иного рода. Ещё недавно он был одиночкой. Хитрым старым лисом, бредущим без особой цели от одной драки к другой. Иногда одиночество разбавлял Том, но то было скорее приятельство, а не настоящая дружба, что начала расти между ними лишь с началом Красной Войны. Однако теперь в его жизни появились те, кто стал действительно дорог… Он знал, что уже не смог бы при всём желании так же легко раствориться в ночи, как прежде. Рэй, занявший роль сына, которого у него никогда не было. Амадеус напоминал самого себя в годы далёкой юности. Ворчливая Хэйла пусть и вызывала подчас раздражение, но не могла не восхищать своим умом, упорством и силой духа. Элис, Джейн и даже Эшли… Все они стали важны. Отдельным пунктом стояла Эрика, проводить время с которой с каждым разом становилось всё приятнее. И которая, быть может, не так очевидно, заботилась о них всех по-своему. Джон невольно чувствовал ответственность за них. Он боялся потерять своих друзей. Свою семью? Раздался звон ключей в дверном замке и на пороге появилось оно — промокшее насквозь жалкое существо, некогда являвшееся изящным и ловким охотником Рэем, ныне создававшее лужи там, где прошлось. — Снова дождь и чай? — усмехнулся парень, двинувшись в сторону холодильника с неотвратимостью желающего потребовать не выражаться Амадеуса. — Вот я дурак. Выпить себе заказал, но про еду как-то не задумался. Он достал банку тушёнки и пробил в ней дыру ножом. Летевшего следом Фелиса посетило странное дежавю. Джон пристально посмотрел на Рэя, а затем взмахнул рукой, привлекая внимание. — Гарнир хоть возьми. Я сегодня жарил картошку. Она в холодильнике, в синем контейнере. То, что ты страж, не значит, что несбалансированное питание пойдёт на пользу. А я пока налью чай. В подтверждение своих слов, варлок поднялся со стула, чтобы взять из шкафа чистую кружку. — Ты ничего не понимаешь... Я — охотник. Настоящему охотнику не нужен какой-то там нелепый гарнир, — иронично сказал Рэй, но контейнер всё же достал, поставив тот на стол, а после сняв с себя ставший тяжёлым мокрый плащ. — Душ нам тоже не нужен… Парень вновь вернулся к ёмкости и открыл ту, наткнув одну картофелину на нож. — Рэй, ты не хочешь её разогреть? Да и мясо тоже? — наставительным, но в тоже время ласковым тоном спросил Джон, наливая ароматный чай в его кружку. — Что-то случилось? По лицу вижу, что что-то тебя беспокоит. — Я встретил одного варлока… Понятия не имею, кто он, — тон ученика явно дал понять, что это не является темой для всеобщего обсуждения. — Мы немного поболтали в баре. Вроде бы и ничего особенного. Джон сдался. Придвинув к себе контейнер и консервную банку, он переложил еду на тарелку, чтобы поставить ту в современный аналог микроволновой печи. — О чём болтали? — Что не следует доверять никому, кроме своего призрака, — севший за стол Рэй вспомнил то странное тоскливое чувство, коснувшееся его в переулке. — Я не стал спрашивать, но мне кажется, что он очень одинок. Джон извлёк из печки уже нагревшуюся тарелку с едой и поставил напротив Рэя, положив рядом вилку. — И что ты думаешь? — Он подкрался ко мне, а потом я предложил ему прогуляться до бара. Даже не знаю, как сказать в двух словах... — усмехнулся Рэй, взяв вилку. — Думаю, что обладаю удушающей силой дружелюбия. Однако он тут же замер, так и не приступив к еде, охваченный какой-то мыслью, что пыталась найти выход во вне. Джон, снова налив себе чай, сел за столом напротив, но не стал торопить с объяснениями, давая младшему стражу время понять их самому. — В сущности никто за нас не отвечает... — вдруг негромко сказал Рэй. — Нет никаких взрослых, правил или долга, что может по-настоящему обязывать нас к чему-то. Мы сами создаём свой мир, принимаем решения и сами получаем все возможные последствия. Хорошие или плохие... Это порождает чувство вседозволенности и гордыни, но, если мы не будем слепцами и сумеем с ними совладать, у нас появляется шанс отлично разыграть партию своей жизни, а не превратиться в бешеного пса, кусающего всем ноги. А вот тем, кто всё же превратился, ты вышибаешь мозги. Джон медленно опустил свою кружку на стол, пристально глядя в глаза ученика. Он знал, что Рэй уже не тот юнец, которого он встретил когда-то на Титане… — Ты повзрослел, — негромко сказал варлок.