Судьба

Тёплый солнечный день согревал горную долину. Приятный ветер щекотал лицо, а отдалённый шум Города звучал приятно, словно тихое радио на фоне. Но здесь, на несущих шрамы минувшей войны пустырях, встречалось мало случайных прохожих. Однако, решись кто-нибудь посетить это место, то знаки, загодя намалёванные краской на вкопанных в землю обломках обшивки, заставили бы повернуть обратно. “Опасность”, “Тир”, “АПАСНА”, “НЕ ВЛЕЗАЙ УБЬЁТ” и лучшее “СОЖРУ ВМЕСТЕ С МЕЛКАМИ”. Проще говоря, тут находился один из неофициальных тиров. Мест, где стражи могли опробовать оружие, не отвлекаясь на всякие унылые формальности вроде пропусков и отчётов. — …или как-то так, — закончил свою мысль Август, бережно опуская винтовку на стол, импровизированный из двух бочек и обломка крыла молотилки. До этого он успешно расстрелял небольшую армию банок и бутылок, разместившихся на противоположном берегу заполненного водой кратера. Пока Рэй просто, по сути, наблюдал. Это было даже по-своему приятно… Когда твой убийца у тебя же учится. Учитывая, сколько времени потребовалось, чтобы сделать это предложение уместным, не питая особых иллюзий на согласие. И всё же они здесь. — Полагаю, с Эшли ты сюда уже приходил? — охотник расположился рядом на куске бетона, положив сбоку от себя свой плащ. — Не мне об этом говорить, но что-то дикое присутствует в его взгляде, когда дело касается обучения искусству убивать. Что нисколько не умаляет полной непробиваемости темперамента этого варлока. Его странный взгляд на вещи и не буйный нрав позволяют подмечать намного более сложные вещи, чем способен зафиксировать обычный научный подход. Такие вещи и назывались звериным чутьём. Эшли меньше внимания уделял вещам социальным, обладая при этом отменными манерами и очень большим жизненным опытом. Но категориям иным, неподвластным суете общества, он посвятил свою жизнь. Неоднократно случалось так, что кто-то достаточно неотёсанный желал спустить с небес на землю кажущегося почти волшебным варлока и столь же неоднократно они покидали его общество обгоревшими и просветлёнными. Ибо в брожении по лесам и горам тело укреплялось подчас сильнее, чем дух. Элис, впрочем, называла этот процесс воспитания иными, менее лестными словами… — Сложно понять, что он думает на самом деле, — ответил Август, почти любовным движением вынимая короткий магазин из винтовки. — Но одно сомнений не вызывает. Он любит искусство. И искусство войны — не исключение из общего правила. — Только далеко не на первом месте. Если все войны вдруг прекратятся, Эшли окажется тем, кто сможет жить просто так. Даже имея впереди целую вечность, — произнёс Рэй. И что-то в этом было такое, что при осознании сбрасывало с сознания шелуху повседневной жизни. Не та смерть, что должна наступить, когда страж или даже простой человек прошёл свой путь до конца. Что-то совсем иное, опасное, магическое и первобытное. Словно этот варлок сам решит, когда ему умирать, а решить он может очень не скоро. Подобное понимаешь и оно находит отклик в твоей душе, но словами ты произнести не в силах. Дыхание вечности, что поднимет тебя высоко в небо, пробудив истинное знание, когда на самом деле стоит сложить свои крылья. Оно могло пробудить огонь жизни даже в самой отчаявшейся душе, а Эшли смотрел на него каждый день. Охотник понял, что уже слишком долго сидит с отсутствующим взглядом, обдумывая это. Он уловил на себе взгляд Августа, ставший почти ироничным. Тот догадывался, о чём думает спутник. Ему это попросту знакомо. — Я уверен, что при первой встрече с ним ты подумал обо мне, — усмехнулся варлок, с щелчком вернув магазин на место. — Наверное ты даже испугался и сторонился его? Август не злорадствовал. Но ему было действительно интересно знать, что думал и чувствовал Рэй, встретив столь странное напоминание о своей первой “жертве”. Впрочем, эти воспоминания и не должны сейчас причинить особой боли. Будь это иначе, пробудившийся не пошёл бы на эту уединённую встречу. Если только не собирался закончить начатое. — Да. Так было… — не стал отрицать парень, отведя свой взгляд. — Но я и подумать не мог, что у тебя тоже есть высокий сильный друг. И уж тем более мне бы не пришло в голову, что это может быть кто-то столь… Август издал вздох, полный боли. Таранис… Он уважал его и восхищался им. Тут не было и сомнений. Но вот только иногда Таранис вёл себя словно ребёнок. Наивный, честный, благородный… Как бы его не била жизнь, но он не отказывался от своих принципов. Тем самым вызывая у ученика лишь скрежет зубов и скрытое восхищение. Но о последнем паладинствующий страж никогда узнать не должен. — Да. Даже слишком “столь”. — Я наблюдал за тобой больше полугода. Не думаю, что ты смог бы принять кого-то другого, — серьёзно ответил Рэй, посмотрев ему в глаза. — Слишком идеалист и терпишь только других идеалистов. Но при этом не замечаешь, что сам тот ещё говнюк. Вот и получается, что вокруг тебя собираются прекраснодушные личности и ни одного стража с таким же складом ума. Август смерил его пронзительным взглядом. Проницателен, как и всегда. — А что насчёт тебя? Ты тоже такой же идеалист, раз я “терплю” твоё общество? — В том то и дело… — парень хитро склонил голову набок. — Ты хочешь и иной компании, но всё случая не подворачивалось. Хорошо знаешь, что у тебя в голове, чтобы никогда не доверять себе подобным. Меня ведь тоже пугал Джон... И я его пугал, судя по всему. Но решился шагнуть навстречу. Быть может, это оказалось везением. Или даже судьбой? В тот момент, когда исчезло всё, даже Свет, мы были нужны друг другу. Поэтому уступили прекраснодушию, оказавшись на краю гибели… Шаг в пропасть, над которой обнаружился невидимый мост. Август присел на край импровизированного стола, придержав рукой винтовку, чтобы та вдруг случайно не упала наземь. — Так это можно считать… Признанием? — лукаво усмехнулся варлок. — Я не знаю, что ответить на твой вопрос, — Рэй смерил его мрачным взглядом. — Если так, то это значит, что ты сам поступаешь наивно, хуже своего учителя, водя дружбу с собственным потенциальным убийцей. Я ведь убивал тебя по-настоящему. И дай мне только ещё один подобный повод, предав нас. Тебя и твоего призрака даже не найдут. Но… Я буду очень признателен тебе, если ты этого всё же не будешь делать. — Ты проницателен, Рэй, — Август не изменил позы, но всё-таки что-то незримо переменилось в его взгляде. — И ты прекрасно знаешь, что намеренно я подобного не совершу. Только если вы сами не дадите мне повод. Но вы ведь не сделаете этого… Однако я задал тебе довольно простой вопрос. Можно ли считать твои слова признанием…. В нашем подобии? — Ты хочешь услышать от меня признание, могу ли я внезапно превратиться в психопата, расстреливающего налево и направо стражей, несущих смертельную угрозу мне или моим друзьям? — иронично спросил пробудившийся, театрально изобразив голосом интонации своего собеседника. — Как ты мог такое обо мне подумать? — Рэй, ну что ты… — Август деланно прикрыл рот ладонью. — Разве я могу обвинить тебя в подобном? В такой ужасной... Мелочи! — теперь, когда он отвёл ладонь в сторону, насмешливая улыбка открылась всему миру. — Ты сделал лоботомию женщине, которую любишь! Так что я даже не думал сомневаться в твоей психопатии. Фелис, доселе самозабвенно разглядывающий надписи на предупредительных знаках, подлетел достаточно близко к стражам, чтобы слышать их разговор. — Я конечно вас не выдам с вашими особыми отношениями, — серьёзно произнёс он. — Но, если бы вы предпочитали стихию молнии, то меня бы просто закоротило от уровня вашего напряжения. Не ожидавший таких внезапных слов Рэй строго зыркнул на него. Затем на Августа, а после и вовсе отвел взгляд. Он вдруг усмехнулся, ибо в глубине души понимал, что всё это было чередой везения и местами хитрости. Но попытки переиграть друг друга и порой просто уколоть, если они не выходят за рамки дозволенного, создавали риск перейти на совсем иной уровень. — Это Август. Он сегодня какой-то нервный, — не моргнув глазом, охотник свалил ответственность на другого. — Я нервный? — переспросил тот с наигранным удивлением. — Я спокоен как мёртвый титан. И, развернувшись на пятках, он схватил свою винтовку, чтобы одним слитным движением вскинуть её, трижды нажав на спусковой крючок. Три бутылки, едва различимые невооружённым взглядом, разлетелись на куски. Рэй лишь раздражённо фыркнул. — Выпендрёжник... — Но ты так не можешь, — самодовольно ответил варлок, возвращая винтовку на стол. — Однако ты снова ушёл от темы. Как я уже сказал, я ни на секунду не сомневаюсь в твоей хорошо контролируемой психопатии. Меня интересуют более фундаментальные вопросы. — Я намного хуже тебя. Ты не возглавлял свой клан и не шёл громить смузи-бар, — голос Рэя стал особенно проникновенным и одновременно слегка зловещим. — Вот только и мои жертвы вовсе не вчера воскресшие мальчишки, а обнаглевшие от собственной безнаказанности негодяи… Да, мы похожи. Но я не отдавался на милость собственным демонам и страхам. Пробудившийся не ставил себе целью издеваться, напоминая о прошлом Августа, но такими хлёсткими замечаниями подчёркивал, сколь порой разнились выводы, что оба делали в тяжёлых ситуациях. Когда ты подопечный такого стража, как Джон, всегда жди, что твоего учителя может кто-то осудить. Однако и здесь стоило понимать, что старый варлок и сам был настолько неумолим в своей наглости, что всё равно степенно проник бы в Последний Город и отстрелил ноги обвинителю. — Даже хуже… — протянул Август, размышляя над этим утверждением. Он снова посмотрел на Рэя, любовно придерживая свою винтовку. — Выбери ты своей целью Жопу Сатаны или Берёзку, я бы признал за тобой полное бесстрашие. Варлок хотел бы сказать, что не отдавался демонам и это был осознанный сложный путь, пусть ошибочный. Вот только подобное утверждение станет ложью. — Там подобное просто не могло случиться. Они бы не выдержали такого количества пива, — отметил пробудившийся, встретившись взглядом с замершим Фелисом. — Ну так что теперь? Ты же планировал обучать меня своему снайперскому искусству. — Вообще-то он хотел учить тебя чему-то другому, — желчно пошутил Фелис. — Ну, ты понимаешь… Август закатил глаза и нежно погладил приклад винтовки. — Да. И я даже доверю тебе свою малышку. Ради такого… Думаю, она не обидится. Да, после Элис уже никто не смог бы обидеть это оружие. К тому же Рэй, невзирая на свой юный возраст в качестве стража, не был замечен за неуклюжим обращением с оружием. Напротив, как-раз он вызывал наибольшее доверие среди своих друзей, чтобы позволить себе подобный акт доверия. А сейчас и вовсе едва ощутимо, но уступал, позволяя проявить оное. И как-то грамотно дозировал такие моменты, что они вызывали тихую радость даже когда понимаешь, что это своего рода манипуляция. — Хорошо, — парень не стал ёрничать в ответ, встав на ноги. — Но только ты учи, а не издевайся. — Будто я успел зарекомендовать себя плохим учителем, — последовал ответ, и Август протянул Рэю своё оружие жестом, более подошедшим бы для королевского скипетра или магического жезла. — Ты мне не поверишь… — голос охотника прозвучал иронично, но оружие он принял, заинтересованно прицелившись достаточно изящным жестом, чтобы передразнить отточенные манеры собеседника. Получилось слишком естественно. Пробудившиеся... — Винтовка не лук, — произнёс Август, обходя полукругом за спиной Рэя, чтобы осмотреть его и с другой стороны. — Тебе не нужно постоянно прикладывать усилия, пока целишься. И весит она немного. Расслабься... Ты всё равно стреляешь не лёжа и не с колена. На этот раз в его голосе не было не желчи или высокомерия. Лишь искреннее желание помочь и попробовать вывести их незримую игру на новый уровень. — Похоже, что я тоже сумел тебя чему-то научить, — беззлобно отметил Рэй, выдохнув, чтобы не нервничать. Винтовка казалась ему менее агрессивной в сравнении с луком, требующим открытой позы от своего обладателя. Им тоже можно было воспользоваться из укрытия, но всё же эмоции это вызывало совсем иные. Сейчас было что-то такое в чувстве скрытой и подлой угрозы, сочетающейся с тем, чтобы фактически побывать в шкуре Августа, который всегда предпочитал подобную манеру боя. Но не Рэю рассуждать о подобном, ведь он мог проскользнуть мимо снайпера и вовсе невидимым, чтобы в нужный момент из тени метнуть в того нож, сохраняя не менее бесчестный подход. — Поправку на ветер можешь не делать, — продолжил Август, подходя ближе и коснувшись руки охотника, сжимающей цевьё. — Хват уже. Твоя левая рука слишком вытянута, — произнёс он надавив пальцами и тем самым подсказывая, как правильно. — Поза должна быть жёсткой, но расслабленной. Молодой страж послушался. Иронично, но он и правда мог стать варлоком, если бы Свет не раскрыл потенциал завидно ловкого и гибкого тела, заставляющего невольно сравнивать своего обладателя с кошкой. Рэй мог лучше и быстрее, физически он охотник, но вот разум мог преподнести множество сюрпризов. И это не могло не очаровывать знающего наблюдателя. Позади них заинтересованно замер Фелис, наблюдая за ходом обучения. — И прислушайся к сердцебиению, — продолжил Август. — Оно тоже сбивает прицел… Ты должен стрелять между ударами сердца. Никогда не задумывался, как с этим обстоят дела у экзо… Давай, наведи на цель. Она стреляет плазмой, потому поправку на расстояние делать тоже нет необходимости. Гравитация земли слишком несущественна на таких дистанциях. Целься… Жди… Жди… Давай! Рэй нажал на курок. Стоя так близко, невозможно было не ощутить, насколько же он любил эту свою охоту и чувство свободы, что она даровала. На мгновение варлоку даже показалось, что он вот-вот станет невидимым, слившись с окружающим пространством от чувства собственного азарта, даруемого способностью полностью погрузиться в своё дело. Однако затем все эти эмоции сменились странным удивлением. — Ты мог бы убить любую бутылку, — спустя секунду сказал Август, прекрасно видевший, как стекло разлетелось осколками. Но, не смотря на эту детскую подколку, он так же чувствовал, как Рэй слился с оружием мгновения назад. Насколько смог почувствовать момент и верно нанести удар. Что это? Врождённое чутьё охотника или нечто иное, личное? Умение понимать и чувствовать мир, людей вокруг себя, ловить их ритм? — Быстро... — негромко сказал парень, опустив винтовку, словно его что-то расстроило. Нет, он и раньше обращался к подобному оружию, но сейчас мог на животном уровне ощутить то через своего владельца. Его собственные движения и знание дела... По сути то, для чего стоило обращаться к знающему человеку, если собираешься обучаться. Эта полная неумолимость через бесстрастный прицел одновременно пугала и будоражила. — Немного постреляем по бутылкам и перейдём к движущимся целям, — произнёс Август. Конечно, пока Рэй не показал ничего выдающегося. Любой стоящий страж сумел бы попасть в цель. Но всё-таки в его движениях, во взгляде, в манере держать оружие было нечто намекающее на что-то большее, чем просто посредственные навыки. Что-то истинное… То, что Август ощущал в самом себе. Словно Рэй стал его отражением. Варлок резко втянул воздух, когда осознание пронзило его, словно молния. Рэй не просто следовал его советам. Он следовал Ему. Охотник умел подстраиваться под разные ситуации. Был гибок и изворотлив. Однако нельзя было сразу предположить, что это умение заходит настолько далеко, что он научился с большим упоением копировать образ мыслей собеседника. Или это был прирождённый талант психолога, что уже реализовывался в другой жизни? Вскоре последовало и иное осознание. Понимание того, что именно произошло в тени осколка Странника, когда юный страж впервые забрал жизнь себе подобного… Он попросту считал его. — Я понимаю, — из уст Рэя это звучало вдвойне иронично. Он и правда мог понять философию Эшли, только переносил свой дар на окружающих людей. И умел быть столь же бережен, потому что хватило одной реплики с нужной мягкой интонацией, чтобы подавить на уровне инстинкта невольно возникшее чувство тревоги. Охотник легко мог стать чудовищем, но всё же предпочитал нести Свет. — Тогда порази следующие цели, — произнёс Август не дрогнувшим голосом. Выходит, тогда его победит почти ребёнок… Но и страж, который просто перенял ту же модель поведения. Нет, Рэй вовсе не казался подражателем или человеком без личности. Но он умел учиться и чертовски быстро впитывать информацию. Перенимать как лучшее, так и худшее от тех, кто его окружал. Невольно Август и сам понял ответ на свой же вопрос. Что было бы, встреть пробудившийся не Хэйлу, а его? Ничего хорошего… Впрочем, поскольку этот юноша был тем ещё манипулятором, всё могло сложиться совсем иначе. Но сопоставить себя и сошедшую с ума Хэйлу, оказавшуюся на пути у ошалевшего от происходящего Рэя, варлок как-то не догадался. Последовало ещё несколько выстрелов. — Ты можешь называть себя грозой диких банок и бутылок, — Август протянул Рэю следующий магазин, чтобы тот перезарядил винтовку. Смешно и грустно… Но в этом было чертовски много смысла. Чем руководствовался Странник, создавая призраков? Какие критерии они используют для выбора стражей? Авангард говорит про жертву и борьбу. Сам Август, равно как и его Иммортус не верили в это. Немногословный призрак всегда стремился выжить, но его осторожность граничила с сумасшествием. За подобным желанием стоял не простой страх. Банальное понимание — мертвец уже никому не поможет. И партнёра он искал себе под стать. Чем больше Август узнавал других стражей, тем больше он начинал думать, что системы просто нет. Это были случайные люди, несущие в себе тот или иной надлом, толкающий их на безумства. Ведь, будь страж “нормальным” человеком, он бы не стал бросаться в пасть смерти раз за разом. Но в остальном это самые что ни на есть обычные люди. В большинстве своём слабые, глупые, мелочные, трусливые и, что самое страшное, посредственные. Глина, обжигая которую, призраки пытались слепить неказистые кирпичи для стены, ограждающей человечество. Но, как и среди людей, порой попадались отдельные образцы. Мрамор, гранит, драгоценные камни... Из таких получались иные стражи. Те, кто и в прошлой жизни выделился не одним лишь последним рывком, но всегда старался стать кем-то большим. Создавал и совершенствовал себя, уже тогда выделяясь из толпы. А Рэй, учёный, чьи труды даже сейчас можно отыскать в архивах, определённо относился к таковым. Теперь же, прячась за маской наивного юнца, пробудившийся как губка впитывал знания и таланты стражей, веками оттачивавших своё мастерство. Кем же он станет ещё через десять лет? Сам бывший учёный, впрочем, не был склонен к самолюбованию. Он вообще не преисполнялся гордыней из-за своего прошлого, предпочитая выпендриваться в настоящем. И это было не сложно, когда ты смазливый охотник с приятным голосом на обучении у охотника за головами. Уровень крутости был куда как выше, чем сидя в лаборатории, а свежий воздух улучшает настроение, характер и физическую форму. Что касалось последнего, Рэй стал прямым доказательством того, что мужчина не обязан быть размером с Амадеуса, чтобы быть в хорошей форме. Ибо, пусть он и не отличался внушительной внешней мускулатурой, но лёгкая и почти кошачья манера двигаться внушала уважение при мысли, насколько хорошо этот страж владеет своим телом. Очень важное качество для охотника. Джон особенно ярко ощущал всю прыть этого пробудившегося во время тренировок. — Еле сдерживаешься обойтись без злорадных комментариев? — судя по певучей интонации Рэя, настроение его поднялось. Август качнул головой. — Ничего злораднее титула Грозы Бутылок я придумать уже не смогу. Нет, Рэй... Ты действительно хорошо умеешь учиться. И отрицать это просто лицемерно. — Ты меня почти пугаешь, — охотник определённо впал в хорошее расположение духа и это не могло не радовать, когда ты даёшь ему потренироваться с собственным оружием. — Я бы не сказал, что у нас к тебе настолько плохо относятся, чтобы стараться не задеть меня. Эрика, Эшли и Том были варлоку по меньшей мере приятелями, это верно. Невзирая на прошлые проступки, они видели и могли оценить его вклад по достоинству. Амадеус ни разу не выказывал неприязни, а Элис была агрессивна как и ко всем. Понять эмоции Джона было невозможно, ибо он будет добродушен, даже если через мгновение убьёт тебя. Разве только Хэйла провозгласила своим главным рабом… Но вот Рэй был в своём духе и сложно было понять, сдерживал ли он презрение, либо, напротив, опасался проявить больше доверия. Ибо то, как он подшучивал над временами высокомерным варлоком, назвать безразличием язык не поворачивался. Август, в свою очередь, лишь недавно набрался смелости для того, чтобы сделать настоящий шаг навстречу к своему несостоявшемуся убийце. Рэй интриговал с первой встречи. Однако теперь, узнавая его лучше, он всё больше и больше хотел стать другом этому пробудившемуся, чувствуя вину за то, как в нём ошибся. — Вчера Том рассказывал мне про взрыватели, — мучительно вздохнул варлок. — Он застал меня и Амадеуса на кухне. Тот, кажется, уснул сидя. — Том всегда был очень увлечён своей работой. И это неоднократно спасало нас... Так что стоит его слушать, — ответил Рэй, которому нравился этот экзо, но и спавшего титана нельзя было не понять. — Этого я и не умаляю, — согласился Август. Правда, новое увлечение Тома настольными играми, а особенно сборка и покрас миниатюр, вызывала беспокойство у всех. Впрочем, не о том сейчас хотелось говорить. — Почему лук? — варлок прикоснулся к своей винтовке, всё ещё лежащей руках Рэя, и провёл рукой вдоль цевья, к стволу. — С оружием наподобие моего ты мог бы бить дальше и точнее… Охотник поднял с того взгляд, заглянув в тёмные глаза собеседника. В собственных читался какой-то сложный мыслительный процесс и словно бы отрицание чего-то. — Неужели ты хочешь чтобы я стал снайпером как ты? — он заулыбался с толикой хитрости. — Снайпером? — губы Августа не дрогнули, но во взгляде заиграли озорные искорки. Затем, словно осознав смысл слов Рэя, он ответил. — Ах, ну да... И это тоже разумеется. — Я не планировал… Стоп, что значит “тоже”? — пробудившийся склонил голову набок. — Так-так-так… А ты не сдаёшься, варлок. — Никогда не сдавайся, — с нарочитой гордостью ответил Август. — О нет, Рэй. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю и к чему всё идёт. Ты и сам этого хочешь, я видел это в твоих глазах. — Между нами не может быть что-то большее, чем дружба, — охотник немного стушевался, словно его загоняли в угол, от чего только сильнее сжал винтовку в своих руках. — Однако лгать не буду и я понимаю, что слишком многое нас связывает, начиная с попытки убийства, заканчивая спасением Тараниса. Он мне тоже нравится и понять твою преданность могу. Честный, благородный… Словно сошёл со страниц той же сказки, что и Амадеус. Но мы с тобой прошли гораздо более долгий путь и причинили друг другу достаточно страданий. Рэй всё же вышел на откровенный разговор. — Я это прекрасно осознаю, — Август неотрывно смотрел в глаза Рэю. Они стояли так близко, что могли разглядеть каждую, даже самую незначительную эмоцию на лицах друг друга. — Но ты сам признал, что нас связывает многое. Слишком многое, чтобы мы могли делать вид, что являемся лишь приятелями. — И ты привёл меня к перепутью, где мы всё решим… Я это уже понял. Честно говоря, почувствовал что-то такое, когда ты меня звал, — пробудившийся позволил себе едва уловимую грустную усмешку. — Да, на самом деле ты безумно одинок, Август... Август прикрыл глаза. Тень усталости, копившейся столь долго, на мгновение проступила на его лице. — Но и ты более одинок, чем кажешься. — Наверно ты имеешь в виду нечто большее, чем группу вооружённых до зубов друзей, готовых жертвовать собой ради друг друга... — произнёс Рэй. — Именно, — совершенно серьёзно ответил Август. — Или, если я неправ, то кто тогда является твоим лучшим другом? Не отцом, не мудрецом, не любовью и не братом по оружию, а просто другом? — Варлок, над которым я смеялся как сумасшедший, когда Элис сломала его винтовку, — сдался охотник, сжимая в руках оную.