Судьба

Животным чутьём Джон понимал, что нечто изменилось. Не опасность, пока ещё не она, но всё-таки повод для беспокойства. Открыв глаза, он осмотрелся. На кухне всё было так же спокойно, а полупустая чашка по-прежнему стояла прямо перед ним. Только Хэйла, незаметно для старого варлока вошедшая сюда, собирала на столе продукты. Яйца, майонез, мука, колбаса и овощи… Странное сочетание. — Доброе утро, — поздоровался Джон. — Доброе, — жизнерадостно отозвалась девушка, снимая с крючка сковородку. — Что готовишь? — спросил мужчина, сделав небольшой глоток ароматного чая. — Пиццу, — так же воодушевленно ответила Хэйла, разбив в миску яйца и теперь заливая туда же майонез. — Пиццу? — осторожно переспросил Джон, приготовивший в своей жизни больше пицц, чем иные стражи видели битв. — Пиццу, — уверенно кивнула Хэйла, высыпая туда же муку и взяв в руки блендер. — А на какой основе? — Джон посмотрел на изрядно опустевший пакет майонеза. — Толстой или тонкой? Хэйла, наконец, оторвала взгляд от своей готовки и посмотрела на старшего варлока. Блеск в её глазах не предвещал ничего хорошего. — На жирной. Джон сглотнул, когда весь замысел Хэйлы предстал перед ним в своей ужасающей красоте. Его взгляд метнулся на сковородку. — Ты будешь её жарить? — Конечно! — с искренней радостью ответила Хэйла. — Ой, забыла самое главное! И, распахнув холодильник, извлекла оттуда самый жирный кусок сыра, что только смогла отыскать. Джон не стал задавать ещё больше вопросов. Опытный повар уже понял, что Хэйла замышляет. Но не в его власти было предотвратить сей акт карательной кулинарии. Следующие несколько минут он пытался отрешиться от происходящего на кухне. В какой-то момент это даже удалось. Пока хозяйка мастерской не закончила своё надругательство над классическим итальянским блюдом и не уселась за обеденный стол, за которым всё это время сидел сам варлок. — Ух… — протянула девушка, подцепив вилкой расплавленный сыр. Кажется, его слой был не меньше двух сантиметров. — Шикарно… Обожаю эту жировую бомбу. Нет ничего лучше после ночи наматывания кабал на пулемёт. — Понимаю, — вежливо ответил Джон. Всё-таки эта кухня принадлежала Хэйле. — Ещё бы сало покрошить, — произнесла та. — Ну, знаешь… Свиной жир. — А это не слишком… — Нет-нет! Самое то! — Хэйла начала уплетать своё блюдо с невероятным удовольствием. — Ты попробуй. Вкусно же. — Спасибо, но я уже завтракал, — ответил Джон, всё сильнее убеждаясь в том, что девушка прекрасно осознаёт, какой именно эффект производит. — Кстати, а ты слышал про новую программу Авангарда? — спросила Хэйла, когда половина пиццы уже была съедена. — Что-то с Калусом? — нахмурился Джон, пытаясь вспомнить. Император Кабал, в последнее время, особенно активно распускал свои руки на стражей. Сулил награды и звал в свой паноптикум. Это вызывало закономерное опасение. — Нет. Программа социальной адаптации, — с усмешкой ответила Хэйла. — Название, правда, суть не отражает. — Нет, не слышал. Расскажешь? — Если в двух словах, то Консенсус решил, что стражи сейчас слишком оторваны от городской жизни. Сидим в Башне, да гребём блеск лопатой. Иногда ходим по своим же барам и магазинам. Обычный человек видит стража или на экране, при трансляции Горнила, или когда случается что-то совсем плохое. — Известная проблема, — согласился Джон. Он жил в Городе не так долго, большую часть времени проводя за его стенами. И потому, возвращаясь сюда, видел, как от года к году, вместе с ростом благополучия, росло и разделение. — Именно. Потому кто-то в городском университете предложил следующее. Мол, стражи бывают весьма сведущи в науках. Так пусть они и читают лекции как приходящие лекторы. Не на полную ставку, конечно же. Но так, раз в недельку заглянуть к малолетним дегенератам и поделиться с ними толикой мудрости. Короче, я согласилась проводить лекции по физике. Кстати… Ты бы тоже мог рассказывать про химию. — Пожалуй я всё-таки откажусь, — покачал головой Джон, обдумывая эти слова. — Идея, конечно, интересная, но… Хэйла усмехнулась и понимающе кивнула. Джон и бюрократия, которая неотрывна от крупных учебных заведений, образуют гремучую смесь, которая может привести к самым разным последствиям. — О, пицца! — только Элис здесь и не хватало. Титанка, сейчас без брони, но от того не менее здоровенная, торжественно подплыла к продукту питания, что должен был вводить в ужас качков вроде неё. Впрочем, за подсчётом каллорий женщина никогда замечена не была и едва ли вообще знала, что это такое. От того обладала не только стальными мускулами, но и здоровыми дамскими формами, что прекрасно ложились на образ свирепой воительницы. Сильная, красивая, хитрая, но никогда не ведающая сомнений в порывах собственной тупости. Идеальная титанка, конкуренцию которой составлял лишь безмятежный Амадеус, чей истинный уровень интеллекта установить не удалось до сих пор. Элис со знанием дела схватила ложку и, не спрашивая разрешения, зачерпнула эту пиццу. — Заебись хрючево. Надо было только сало добавить… — довольно вынесла вердикт воительница. — А твой песдюк не оценит, да? Салатики свои наворачивает и настоящего вкуса жизни не знает. На самом деле в рацион Рэя, ведущего активный образ жизни, входило достаточно много мяса и сладкого. Он бы вообще не удосужился приготовить поесть что-то ещё, если бы не авторитетное мнение Джона, прекрасно знающего, с какой скоростью охотники убегают на поиски своих приключений. В глубине души варлок признавался себе, что тайно надеется на дурное влияние Августа, который не считал жареную крысу самым желанным в походе блюдом. — Рэй и салаты? — Хэйла хохотнула. — Только если из шоколадных батончиков. Ты лучше скажи, не собираешься ли преподавать в универе? Джон поперхнулся чаем. Образ Элис, которая ходит перед строем студентов и орёт, что они все говно, слишком живо предстал перед его внутренним взором. Ведь даже робкие попытки несчастных детишек убедить, что вообще-то это занятие по старо-английской грамматике, её не остановят. — Херня какая-то… — отмахнулась титанка и зачерпнула ещё этой прекрасной пиццы. — Я, кстати, иду к нашим придуркам из Судного Часа. Попробую договориться с Шаксом вернуть их назад в Горнило. Папочки получили недопуск и сопляки совсем оборзели. Что-то сюрреалистичное в этом определённо будет. Несложно представить себе Эрику, разгребающую проблемы за дружеский клан. Но Элис же создаёт проблем чуть ли не больше этих парней! — Ты хочешь побить Шакса? — насторожилась Хэйла. — Хочу видео вашей драки. — Чё? Я же не животное какое-то, — Элис походя воткнула нож в стол. — Да нет… Мы с Амадеусом договорились им помочь. Вместе как-нибудь убедим. Джон завороженно уставился на нож, но воздержался от комментариев. — Ты заебала! — Хэйла недовольно скрестила руки на груди. — Вторая столешница за месяц! Следующую ищешь сама! — Стол нужно менять, когда дырок от ножа становится так много, что он не выдерживает вес полного чайника, — непробиваемо ответила Элис, слишком долго общавшаяся с Амадеусом. — С тебя новый стол, — решительно мотнула головой Хэйла. — Но всё-таки... Амадеус? Вы вдвоём хотите побить Шакса? Почему не Эрика? — Охотники ничего не смыслят в таких переговорах, — уверенно ответила воительница. — Шакс и мы… Я тебя уважаю, но ты варлок и не можешь понять. Это вопрос чести... Поэтому я предложу ему отхуярить кого-нибудь. — Ну… Удачи?… — не то пожелала, не то спросила Хэйла. Что тут ещё можно было сказать? Элис зачерпнула ещё пиццы и довольно бросила ложку на стол, почти ровно между варлоками. После этого она прихватила упаковку печенья и торжественно удалилась сеять хаос и разрушения. Что-то в этом всём сулило либо катастрофу, либо же веселье. Два оставшихся стража посмотрели друг на друга. — А почему они не взяли Тома? — спросила Хэйла. — Том слишком умный? — неуверенно предположил Джон. — Для того, чтобы его позвали, или для того, чтобы согласиться? *** Август не любил носить броню. Он и сам не мог однозначно объяснить первопричину подобного отношения, но факт оставался фактом. Столь многие стражи расхаживали, словно праздничные деревья, увешанные листьями металла и композита, а поверх ещё и грудой бессмысленных украшений. Казалось, их вовсе не тяготит и не сковывает этот груз. Нет, конечно, они все намного сильнее смертных. Даже самые тяжёлые и громоздкие комплекты не изматывают носителя Света. Но только и сам Август видел причину своей странности в чём-то ином. Каждый раз, оказавшись в безопасности Стен, он спешил снять с себя боевое снаряжение и облачиться во что-то иное. Желание слиться с толпой? Или, может, стремление хоть на время облегчить свою ношу? Наверно всё сразу... Сейчас в элегантном молодом мужчине, сидящем за столиком уличного кафе и наслаждающемся крепким кофе в ожидании Рэя, никто не узнал бы стража. Впрочем, в его возвращающемся спутнике не узнавали настоящего стража даже в броне. И некоторым это стоило жизни. Как и самому Августу в некотором роде… Иронично, но та пуля действительно заставила в его мозгах что-то сдвинуться. А то, как изящно подошёл к этому пусть и напуганный мальчишка, невольно выбрав для своего убийства злодея фоном Осколок, вызывало восхищение, пересиливающее любую обиду. Только этот юноша оказался сильнее… Таранис был прекрасным учителем. Сильным, справедливым, внушающим и способным вести других за собой. Наверняка именно это и вызвало в Орнави прожигающую зависть, толкнувшую её на все дальнейшие преступления. Тогда как первый ученик почти боготворил своего наставника. Это же и послужило причиной возникновения убивающей гордыни. Он учил безупречности, но не сумел в одиночку противостоять Тьме в человеческих душах. И тогда Рэй стал злой насмешкой над самим Августом, пройдя путь, который тот сам обязан был пройти. Присутствие Джона красноречиво напоминало, что пробудившийся будет тебе улыбаться даже убивая. А теперь у него накопился ещё и достаточный опыт в таких вещах. И всё же внутренний Свет его души был необычайно ярок, пусть и сокрыт под маской простого наивного добродушия. — Ты был не прав, я нашёл самую лучшую, — Рэй занял место напротив Августа, положив на стол крупную белую розу. Варлок понял, что с долей затаённого ужаса рассматривает цветок, оценивая всю феерию разрушительности прекрасного и светлого чувства, способного возникнуть между двумя убийцами пришельцев. Этот юноша оказался искренне способен вложить в него всё своё тепло и подавить энтропию. Однако, стоило только подумать в подобном ключе, как взгляд так же упал на шипы, что было принято срезать, прежде чем сделать подарок даме. Перед внутренним взором невольно предстал Рэй, неумолимо доставший пистолет и выстреливший. — Лишь одна? — спросил варлок. Он разбирался в цветах, в определённый период жизни флористика весьма занимала его. Мужчина понимал красоту, свойственную единственному цветку. Но всё-таки хотел услышать, как это объяснит сам охотник. — Разве ты сам не нашёл бы букет вульгарным и безвкусным? — парень лучезарно улыбнулся. — Особенно тогда, когда это касается Хэйлы. Август степенно кивнул. Он был полностью согласен. В этот момент официантка с кофе поставила чашечку подле Рэя и, стрельнув глазками двум симпатичным парням, удалилась, даже не подозревая об их истинной сущности. — Я попросил, чтобы тебе принесли, когда вернёшься, — Август даже не заметил брошенного на них взгляда. Либо привычно сделал вид, что не заметил. — Кстати... Через дорогу есть неплохой книжный. Не думал поискать там что-нибудь ещё? — А это прекрасная идея, — отметил Фелис, устроившийся неподалёку в гуще огромного цветка. Он был достаточно осторожен, чтобы не сломать листья, но и чувствовать себя уютно, наблюдая за улицей внизу. Общение с Иммортусом не складывалось, поскольку его страж в некотором роде убил этого призрака. — Я загляну, когда закончим. Если ты не против, — Рэй осторожно отпил немного из своей чашки, прислушиваясь к вкусовым ощущениям. — Обычно Джон поит меня одним только чаем… Даже не помню, когда в последний раз пил кофе. — Эрика пьёт кофе, — ответил Август, сделав глоток. — Но, конечно, нужна недюжая наглость, чтобы подойти к ней с подобной просьбой. А в магазин зайдём вместе. Мои запасы канцелярии подходят к концу. Хэйла сказала, что если я ещё раз возьму у неё ручку и не верну, то следующую она воткнёт мне в руку. — Я подумывал взять ей немного коньяка для чая, но дарить дорогой алкоголь русскому стражу… — пробудившийся кашлянул и произнёс уже на родном языке Хэйлы. — Деньги на ветер. Август удивлённо приподнял брови. О подобных познаниях Рэя он был не осведомлён. — И много ещё языков ты знаешь? — Разговорные языки города. Но перевожу я лучше, чем разговариваю. Было бы неприятно упустить что-нибудь важное, — охотник отпил ещё, после взглянув на ночные огни. — Лучше не распространяйся об этом за пределами клана. Это упростит работу нам обоим. И Эрика за такое не похвалит… А за кофе спасибо. С Джоном я действительно редко его пью, но ты, похоже, когда-то успел запомнить, какому именно отдаю предпочтение. Вот как мне после этого не спать с дробовиком? — Серьёзно? — Август едва не поперхнулся и отставил опустевшую чашечку. — Я думал, что это была шутка. — Да, это шутка, — Рэй снова улыбнулся, но уже более озорно. — Ты же не Эшли, чтобы суметь подкрасться к кому угодно. Кстати, не сочти за грубость, но с каких это пор тебя волнует, что я дарю Хэйле? На прошлой неделе она пообещала оторвать тебе голову, если ты ещё раз взглянешь на её документы. А на позапрошлой облить кипятком… На самом деле, эта особа угрожала так всем. У неё вообще был очень своеобразный взгляд на пост руководителя мастерской. И поначалу фамильярное отношение правда злило Августа… Однако же, достаточно долго пробыв среди этих стражей, он выработал в себе глубокое понимание сути вещей, что у них так принято. Обычаи, если угодно подобное название. Иронично, что он много наблюдал именно за Рэем, чтобы понимать, на что не следует обижаться. Изящнее, чем он, из конфликтов уходил лишь Эшли. Тот каким-то чудом в них даже не попадал. — Между прочим, где-то среди её документов затерялась и мои... — как бы невзначай произнёс Август. — Не то, чтобы это такая редкость, но сам факт… Или вы всё уничтожили? Среди его записей не было ничего по-настоящему страшного. Нет, конечно, орден Праксиса и за меньшее ставил стражей на особый учёт. Но сам варлок считал, что найденные Хэйлой тексты Улья несли скорее культурно-историческое значение, нежели прикладное применение. — Я сам оторву ей голову, если увижу с этими документами, — Рэй стал предельно серьёзен, отставив и свою пустую чашечку. — Так что у неё их точно нет… Но вот за память, разумеется, ручаться не могу. А что? Тоже решил отведать Тьмы? — Отведать? — губы Августа изогнулись в ироничной усмешке. — Я бы сказал иначе. Я — варлок. Исследователь. И я предпочитаю знать, с чем имею дело. И мы, стражи Света, столь часто сталкиваемся с Тьмой, но не знаем о ней ровно ничего. — В тебе говорит самодисциплина или снова гордыня? — охотник сцепил пальцы в замок, а взгляд словно испытывал на что-то. — Ты не был замечен за опасными играми с этой силой, но и без неё натворил достаточно много бед. Так всё же хочешь продолжить? Появился ли в тебе страх навредить близким, Август? Ладно мы, но к Таранису ты не можешь быть безразличен. Как и к Эшли. — Ты так говоришь, словно это в твоей власти… Вернуть мне мою собственность. — Август понимающе кивнул. — Но что насчёт тебя самого? Все эти вопросы, выходит, можно точно так же задать и тебе. — Мы оба знаем, что тогда я лишь стал жертвой Хэйлы, а не её пособником. Считаешь иначе? — Рэй словно проигнорировал этот намёк. — Конечно нет, — Август откинулся на спинку стула и опустил локти на стол, тоже сцепив пальцы в замок. — Но только подобное не проходит бесследно. Контакт с Тьмой и безумие… Пламя всегда оставляет свой след. А что до твоего вопроса… Наверное и то и то. Это действительно вера в себя. Но в то же время и гордыня. Не пристало стражу утопать в ложной скромности. — Что ж... Доля этого качества есть и во мне. Возможно даже больше, чем хотелось бы, — решил ответить честностью на честность Рэй. — Ведь я же прекрасно понимаю, что стражи моего возраста нередко… С трудом могут похвастаться высоким интеллектом. И знаю, как ложная скромность приводит к гордыне гораздо большей, чем признание собственных заслуг. — Не буду петь дифирамбы твоей мудрости. Вокруг тебя достаточно тех, у кого было чему научиться. На этом фоне ты так часто кажешься совершенно безобидным. Опасная иллюзия… — Август коснулся пальцем собственного лба, там, где когда-то прошла пуля Рэя. — Вот только тогда со мной были лишь Хэйла и Амадеус, — Рэй чуть приподнял бровь, понизив свой голос. — Как иронично, что сейчас мы тушим огонь порождённой той встречей гордыни друг об друга. Я победил и это тешит моё самолюбие. А ты проиграл, что не может не злить. — Тогда ты казался совершенно безобидным. Я, к своему стыду, желал этим воспользоваться... Гордыня? Да, — Август пожал плечами. — Но только теперь мы оба стали мудрее. — Мы бы поубивали друг друга. У меня был шанс прикончить тебя прямо при друзьях, — как-то злорадно усмехнулся Рэй, но после тут же убрал эту маску со своего лица. — Однако нет... Я не палач, что бы там не говорили. Если то, что я увидел тогда в твоих глазах, подлинное, то мне такую кровь уже никогда не смыть со своих рук. Не говоря уже о том, какую боль тогда скрывал Таранис. Когда-то он мог остаться сильнее, не потеряй ещё и тебя… Да, моё решение могло показаться триумфом мудрости над гордыней. Но такая мудрость подчас произрастает из иных порывов человеческого сердца. Пока гордыня служит утешением тому, кто пожертвовал всем и всеми ради своей цели, я просто поступаю так, как мне показалось правильным. Кто-то наверняка проклянёт за это решение. И всё же я нахожу жизнь с осознанием предательства своего учителя из-за глупой обиды куда более жестоким наказанием, так как порой замечаю, как ты избегаешь смотреть ему в глаза. Август ответил далеко не сразу. Слова Рэя были отнюдь не просты и он не желал быть поспешен в понимании. — Чем больше я тебя узнаю, тем меньше верю, что понимаю твои истинные мотивы. Юный и наивный страж… — Да. Если бы ты меня знал, то получше бы прятал призрака… Но нет. Я говорю не об этом. Гордыня — лишь вершина этого айсберга. Маска, если угодно, — охотник завёл себе привычку переигрывать на свой лад манеры Августа, но у него это слишком хорошо получалось, чтобы вызвать обиду. — Ведь смотреть в мои глаза ты не стыдишься, хотя мысли твои тогда были намного интереснее, чем обида на упрямого учителя. Ты не испытываешь вины за свой поступок. Не такой, как перед другими своими жертвами. — Сейчас я понимаю, что если бы ты присоединился ко мне, то всё сложилось бы совсем иначе, чем нам мнилось в тот момент, — взгляд Августа был одновременно заинтересованным и отстранённым. Словно следит за реакцией Рэя, не до конца уходя в свои мысли. — Не думаю, что я бы убил тебя. — Я тоже так не думаю. Мне удалось совладать с Хэйлой. Неужели я не смог бы стать любимчиком стража, которого так зацепил мой поступок, что он сам пришёл сдаваться? Признайся, но не малую долю саморазрушительного удовольствия тебе доставило именно то, что мне дали возможность решать твою судьбу. И решение это лишь укрепило твоё желание заполучить меня даже в том случае, если это уже мне будет принадлежать твоя задница, как ты сам выразился, — ухмылка охотника приобрела особое выражение. — Ты не переходишь границы дозволенного и терпишь, когда я не сдерживаюсь подшутить над тобой. Хотя более ядовитой и занудной змеи в этом городе попросту нет. И тебе чертовски нравится всё, что с тобой произошло, потому что ты получил даже больше. Раз уж у нас зашёл такой откровенный разговор… Я разбил твою маску гордыни, Август. Всё, чего ты сейчас хочешь, это не потерять расположения. Моего, Эшли, остальных… Разумеется, искупить вину перед учителем, сделать что-то, из-за чего он смог бы тобой вновь гордиться. Ведь Таранис не зол но от этого только хуже. Август склонил голову набок, и провёл пальцами по столу. — Да… Твоя проницательность находится на грани, на которой её можно считать едва ли не преступной. Обычно вежливый собеседник хотя бы притворяется, что не видит насквозь того, с кем ведёт эту беседу. Но да, ты прав. И, видя все мои мотивы, что же хочешь делать с этим дальше? Не просто же так ты говоришь всё это, чтобы похвастаться. Скорей уже взращиваешь власть надо мной. — Мой интерес не несёт в себе желания навредить. Я просто хочу узнать, не сведёт ли тебя с ума страх потерять то, что ты получил. Ведь ты не заслужил и это пытка. Сейчас у тебя нечто в значительной степени большее, чем клан тех, кто не особенно по тебе грустил. Ты же ученик “предателя”... — Август никогда не видел Рэя за работой во всей красе, хотя и был наслышан, но сейчас какое-то тягучее очарование момента глушило и голос разума, заставляя тихий голос подсознания буквально молить, чтобы это не закончилось жестоким ударом. — Ведь Хэйлу едва не погубили страх и чувство вины. — И ты думаешь, что я могу совершить подобную ошибку? Что чувство долга или нечто сродни ему заведёт меня в дебри? Нет, Рэй... Я уже один раз ступил на путь, о котором жалею. Причиной тому было то, что я ни с кем не мог поделиться своими мыслями, выводами и переживаниями. Потому, пока у меня есть те, с кем я могу говорить — я не повторю своих ошибок. Понимаешь, Рэй? — А ты оказался таким преданным. Все вы, гордецы, одинаковые... Это сможет удержать тебя от настоящего падения? Потому что на кону могут оказаться наши жизни, в том числе и моя. Впрочем… Я вижу, что ты псих, который готов терпеть что угодно, если твой мозг шепнул тебе, что именно этот страж то, что ты искал. Возможно, для нас это и к лучшему… — охотник отвёл взгляд. — Не думай, что я сижу тут и холодно подыскиваю тебе верное применение. Мне понятно, чего ты сейчас хочешь. — И чего же я хочу? — иронично спросил Август. — На подобный вопрос я и сам затрудняюсь ответить. Неужели ты можешь понимать даже истинные, потаённые желания? Впрочем я не уверен, что хочу услышать ответ… — Мы всегда видим себя хуже, чем наш достаточно проницательный собеседник. Потому что порой в чём-то боимся себе признаться. Но ты действительно хотел именно этого разговора, хотя мы и пришли к нему по иным причинам, чем личные, — Рэй был мягок, но и что-то хищное в нём присутствовало. — Ты от меня вообще никогда не отстанешь, если сейчас это закончится хорошо. Нет, я бы не хотел... С тобой порой очень интересно. Мне иногда не хватает этой распугивающей ищущих наживы личностей серьёзности. Да и твои уроки с винтовкой… Но мы оба хотим остаться на равных, даже невзирая на то, что ты сам решил мне сдаться, верно? — Верно, Рэй, — кивнул Август. — Я уже сказал про твою проницательность. Но, раз так, то тогда ты должен знать, что ещё я хочу от тебя добиться. — Они у меня. Пока иные учитель и ученик пытаются решить свои высокие духовные отношения, наша с Джоном крысиная братия лишь укреплялась, попивая галлюциногенный чай… — парень немного повеселел. — Он сохранил твои записи. И передал мне даже оригинал. Но пока что я не стану спешить возвращать их. Раз это культурно-историческая ценность, то она потерпит, пока наши отношения не перейдут на тот уровень, когда я могу быть спокоен. Понимаешь, Август? — Понимаю, — задумчиво протянул Август. — Это значит, что нам нужно сделать что-то вместе. Сходить на рыбалку... Испечь пирог... Убить пару сотен пришельцев ради человечества… — Может пирог? — с надеждой спросил Рэй. — Может и пирог... Но сначала мы пойдём к Завале и возьмём несколько контрактов. Вы же с Хэйлой, говорят, часто выполняете его поручения? — Он видел, с каким лицом я пришёл на Ферму после того, как убил тебя, — полный страдания вздох охотника говорил о том, на сколько он даже не представлял, как начать подобный разговор с Завалой.