Судьба

— Паноптикум? Его высочество знает толк в забавах. Но почему паноптикум? Почему не музей нумизматики? Я бы с удовольствием посмотрел на монеты со всех краёв империи Кабал… — Моути во весь свой единственный глаз разглядывал приближающуюся махину Левиафана. — Потому, что музеем золота является весь остальной корабль, — предположил Фелис. — Твоя правда… — болтливый призрак развернулся, чтобы посмотреть на стражей, готовящихся к высадке. — Но вот интересно… Будет ли там что-то по-настоящему необычное? — По-настоящему? — Фелис проследил за его взглядом. Этому призраку нравилось, что их стражи, даже отправляясь на такое “развлечение”, всё равно серьёзно настроены, от чего не пренебрегают проверкой брони и оружия. Слишком многие из их собратьев по Свету сгинули из-за простого разгильдяйства и халатности. К счастью, это был клан параноиков. — Калус облетел на своём судне… Многое! Очень многое! И, должно быть, видел самые немыслимые формы жизни. Согласись, глупо думать, что вся вселенная — это только Кабал, Эликсни, Вексы, да мы. — Думаешь, он выставит самых редких и причудливых существ для простого развлечения? — спросил Фелис и тут же издал звук смешка. — Да… Наверное, они у него просто закончились. — Калус… Безумен. Нам стоит это не забывать и быть осторожнее, — заметил Рэй вещь, которая была и так для всех очевидна. — Я не знаю, в какой степени, но и не хочу нырять на самое дно его душевного состояния. — Зачем же мы тогда туда направляемся? — лёгкая усмешка в голосе Эшли не смогла утаиться. — Быть может, мы тоже безумны? — Прости, но когда что-то давит на мой инстинкт самосохранения, я не склонен понимать твою философию, — фыркнул охотник. — Зря... Твои необычные взгляды всегда служили маяком тебе и твоим близким. Я бы не стал так легко от них отказываться. Мир не всегда приятное место… Но это не повод предавать себя и самому становиться невесть кем, — варлок в белом, которое на самом деле было светло-серым, в изящном жесте сцепил пальцы в замок. — Ты сильнее своего учителя, не отрекайся от этого. — Такое чувство, словно ты метишь на его место, — ответил Рэй. — Можно подумать, у тебя всегда был только один учитель, — в тоне Эшли лишь на мгновение появился холод. — Твоя необычайно близкая дружба с Августом говорит о том, что ты сам удушающе честолюбив, просто ведёшь себя умнее. Так не предавай собственную природу и не превращайся в простого наёмника там, где Джон не способен увидеть те грани, которые можешь видеть ты. Или думаешь, что он уважает тебя за большие зелёные глаза? Не каждый учитель настолько считается с мнением ученика. — У тебя удивительное чувство беспомощности собеседника. Но неужто злишься, что Август больше бегал со мной в последнее время? — охотник хмыкнул. — Ты же за него заступался, когда я был зол... — А ты бы не стал заступаться, не будь у него защитников? Думаю, одной из причин принятия тобой решения простить и послужило его одиночество, поскольку между вами никто не стоял. Однако же… — Эшли улыбнулся, а леденящий душу иллюзорный холод покинул его облик, сменившись привычным образом. — Нет, не злюсь. Я рад, потому что вы похожи. Разве что… Ты сильнее. И вовремя осознал это, не поддавшись жестокости. — Любишь появляться и давать советы там, где Джон бессилен? — с некоторым смущением усмехнулся Рэй, чувствуя, что этот слегка напряжённый разговор и правда настраивает на правильные мысли. — Да. К тому же, со мной Август путешествовал пока что дольше, — на лице варлока отразилась таинственная полуулыбка. — О чём беседу ведёте? — Джон, со своим вечным термосом в правой руке, облокотился о край дверного проёма, отделяющего ту часть тюрьма, в которой и беседовали двое стражей. — О погоде? Однако, прочитав более чем выразительные взгляды, он примирительно поднял свободную ладонь. — Ладно! Я подслушивал. И только посмейте сказать, что осуждаете. Тем более, я даже не собираюсь как-то спорить… Ученик, превзошедший учителя — и есть смысл самого учительства. А тех “наставников”, что думают иначе, я бы лично законопатил в бочку и отправил за пояс Койпера. — Я не превзошёл и не хочу возносить себя на воображаемый пьедестал. Ты опаснее меня, — заметил Рэй, отводя взгляд, поскольку последнее, чего он хотел, так это конкурировать с одним из самых близких себе стражей. — Однако ты от природы… По-своему мудр, — ответил Эшли. — И я лишь сказал, что не стоит проходить весь тяжёлый путь Джона, чтобы реализовать это в полной мере. — Хэйла называет эту мудрость — смекалочка, — последнее слово охотник произнёс на русском. — Английский, судя по сохранившимся документам, мой родной язык, но не могу передать на нём всю глубину смысла, который она в это вкладывает... — Правильный выбор ученика — это половина дела, — сказал Джон, который знал много языков, но по большей части поверхностно. — Никто не будет лепить пулю из грязи. Но что до языков… Хэйла действительно на диво выразительно прибегает к русскому. И иногда к латыни. Интересно... А много ли среди стражей римлян? — Ты хочешь, чтобы они собрались все в одном месте, прихватив Хэйлу, и орали друг на друга? — Рэй спросил это с такой детской непосредственностью, что заставил бы растеряться самого мудрого человека на планете. — Они друг друга не поймут, — ответственно заявил Моути, слушавший весь разговор. — Потому что латынь, на которой говорим мы — сугубо буквальное прочтение… Букв. Латынь, на которой говорили римляне, очевидно, имела иную фонетику. Если мне не изменяет память, это при Каролинах... — Так это же замечательно! — воскликнул Джон, справедливо опасающийся, что если Моути войдёт в раж, то его не остановит даже Всемогущий. — Они будут спорить ещё из-за акцента! — Теперь-то вы поняли, из-за кого я пытаюсь сбежать при любом споре... — произнёс Рэй, который чаще был замечен за пассивным согласием. Из той части трюма, где остальные стражи занимались своими делами, послышался голос Хэйлы. — Чёрт! Рэй! Иди сюда за своими стрелами! Был ли это романтический сюрприз и девушка хотела отдать новое снаряжение в самый последний момент, чтобы охотник испытал его в битве? Нет, просто они оба забыли, что договаривались о стрелах с особенно мощной взрывчаткой... — Вот и смерть моя меня зовёт… — охотник драматично удалился. Повисла неловкая пауза между двумя старыми стражами. — Я… До сих пор не могу понять, каково его душевное состояние, — признался Эшли. — Чужая душа — загадка, — ответил Джон, отпив чаю и прислонившись к краю стола. — А своя и того хуже. — А что скрывает твоя? — Эшли обратил свой внимательный взгляд на него. Удивительное сочетание возраста и очень утончённой внешности превращали его в глазах собеседника в почти настоящего эльфа. А ненавязчивые наставления молодых стражей лишь усиливали создаваемый эффект. — А что твоя? — вторил ему Джон. — Не думаю, что ты тут столь отличен. Где-то сделки с совестью, где-то несбывшиеся планы, а где-то цели, столь же эфемерные, сколь и неоспоримые. В отличии от Эшли, он прятался за нарочитой карикатурностью и в чём-то даже нелепостью. Но, в разговоре с ровесником, столь же сильно превысившим все мыслимые сроки человеческой жизни, Джон стал серьёзнее. — Отрицать не стану, — сегодня иллюзорно хрупкий варлок не был настроен на их маленькую войну из-за пары украденных чайных чашек. — И я… Не ставил себе целью как-то задеть тебя, когда говорил Рэю про силу. — Я и не настолько мнителен, чтобы пытаться увидеть здесь нечто подобное, — Джон поставил полупустой термос рядом с собой и опёрся руками на край стола. — Будь это так, я всё равно не поверил бы, что Рэем так просто манипулировать. К тому же понятно, что ты не преследуешь деструктивных целей. — Я никогда не преследовал деструктивных целей по отношению к вам всем, — привычно спокойным и мягким голосом произнёс второй варлок. — В этом я не сомневаюсь, — Джон смотрел неотрывно, словно не желал упустить какую-то важную деталь. — Но только ты думаешь, что в действительности я придерживаюсь иного мнения на счёт тебя. — Нет. Ты не давал мне повода. Похоже, Эшли счёл именно этот момент уместным для откровенных разговоров. Когда времени слишком мало, чтобы его участники могли увиливать. Умно... — И даже все мои дрянные шутки про тот злополучный сервиз?.. — Джон чуть склонил голову вперёд. — Если повести себя как Рэй, то я отвечу, что он стал для тебя поводом убедиться, что я не опасен, а дальше это просто укрепилось, — Эшли даже сказал это немного более оживлённо, изображая проницательного охотника, однако тут же продолжил нормальным голосом. — Я никогда не ставил себе целью быть твоим врагом. Думаю, это давно пора было сказать. Разве только это забавляло… Но мы ведь не хотим, чтобы шутки зашли слишком далеко? — Я никогда и не считал тебя своим врагом, — на губах Джона заиграла лёгкая улыбка. — Может быть, только слишком хитрым парнем, который обходит меня на очередном крутом повороте? Ну так это не причина для ненависти. — Разумеется, — Эшли тоже ответил улыбкой, удовлетворённый тем, что он услышал. — Боюсь, нам уже пора. Джейн нужна команда. — Пошли, — Джон кивнул. — Посмотрим, что приготовил нам Калус. *** — Приветствую вас, стражи, в моём Паноптикуме! — голос императора Калуса звучно разнёсся под сводами зала, в который перенесли их телепорты. — Вы хорошо повеселили меня прежде, когда я приглашал вас на борт своего Левиафана. Надеюсь, и теперь я не разочаруюсь. Но Паноптикум… Это нечто особое. Здесь я собрал самых разных гостей. Они, разумеются, попытаются убить вас. Но ведь ради этого вы и пришли? — Как думаете? — негромко спросил Август, подойдя к краю платформы. — Это всё настоящее золото? Его первый визит на Левиафан. Работать с командой избранной было одно удовольствие. — Если да, то Калус может устроить конец Города, просто выбросив малую часть золота на городские биржи. Такой коллапс просто уничтожит экономику… — ответила Хэйла, которая до сих пор использовала трофейную чашу в качестве цветочного горшка. — Коллапс… Уничтожит... Да, я уже поняла, что это плохая шутка. — Охеренная шутка, — Элис любила чёрный и грубый юмор. — Не выражайся, — Амадеус тоже не дремал. Из-под жёлто-чёрного шлема словно послышался тяжкий выдох, хотя казалось, что это невозможно. Удивительно, но она не стала спорить. Неужто двойное давление в лице укоров этого титана, в совокупности с преисполненным чистых помыслов Таранисом, сумели дать свои плоды? Или она копит ненависть к ним для битвы? Восемь стражей… Почему-то другие ходили туда вшестером, но клан Джейн находил это небезопасным. Ведь даже в правилах не было запрета. Зачем так рисковать? Именно по этой причине они самые живучие в Башне. — Если и не золото, то что-то похожее по свойствам. Удивительно долговечное… Этот корабль выглядит так, словно его достаточно просто отправить на мойку больших космических штук, пожирающих планеты, и будет как новенький, — отметил Рэй уровень полной сохранности декораций. — Твоя склонность говорить о таких вещах с легкомысленной бытовой иронией может заставить других ненароком помыслить, что ты очень юный страж, — отметил Эшли, вовсе не стремясь его задеть, но явно решивший направить в нужное русло очередное переосмысление ценностей. — Прекрасно. Если кто-то из них окажется мразью, то он до последнего не будет верить, что я выстрелю ему в лицо, — дерзко фыркнул Рэй, всем своим видом показывая готовность сделать это. — Не выражайся, — напомнил о себе Амадеус и хитро добавил. — А то не поверят… Рэй не удержался искренне весело хихикнуть, что пошатнуло стену изо льда, созданную его возросшим уровнем пафоса. Этот титан понимал… Он вообще всегда и всех понимал. — Не будем заставлять Калуса ждать, — произнёс Призрак и подлетел к голографической установке, призванной сообщить о готовности стражей к битве. Джейн скупо кивнула. Действительно, не стоит тянуть время попусту. — Я поручил моим вексам встретить вас как полагается! Если они покажутся не гостеприимными — скажи мне, — вновь раздался чуть насмешливый голос императора. В этот же момент из многочисленных боковых проходов в зал хлынули противники. Роботы, если можно так упрощённо называть этих существ, были готовы к встрече со стражами. — Ну, за работу, — усмехнулся Джон и первым бросился им навстречу. Рэй сегодня сменил тактику и, усмехнувшись собственным мыслям, отнюдь не ринулся за учителем, забравшись на возвышенность и достав свой лук. Сейчас аналогия с тёмным эльфом была как никогда уместна, а уроки Августа не прошли даром, наделив пробудившегося новыми привычками в бою. Тонким и искусным, но одновременно решительным и дерзким жестом, охотник выстрелил в группу противников перед учителем. Рвануло так, что сбило Джона с ног. Взрывные стрелы Хэйлы сегодня оказались слишком взрывными… Стоило попридержать их и прибегнуть к обычным. — Это называется “упс”, — прокомментировала девушка, сейчас использующая свой привычный автомат и прицельно расстреливающая некрупных вексов. — Вы бы проверяли, перед тем как использовать! — возмутился Джон, спрятавшийся между двух своеобразных клумб и дающий время призраку на исцеление. — В Горниле? — спросила Хэйла, бросающая электрическую гранату между щитов гидры. Август не участвовал в беседе. Он вообще не был так уверен в своих силах, чтобы отвлечься на болтовню. Тем более, это место было совершенно ему незнакомо и страж не знал, что и откуда можно ожидать. Потому варлок старался держаться поближе к Эшли, который, в свою очередь, прикрывал Джейн. Ну а Джейн… Убивала. — Но это было забавно, — произнёс варлок в белом, решив разрядить обстановку. — Не волнуйся, Джон. Мимо, с фирменным рёвом, промчалась Элис, утаскивая за собой самого крупного векса. Любила она создавать весь этот шум... — На самом деле, я понимаю эстетический интерес Тараниса, — вдруг сказал Рэй, решив прибегнуть к ещё одной взрывной стреле, когда издающий громкие звуки поезд с отменной полосатой задницей скрылся в гуще врагов, сея хаос и разрушение. — Если она бьёт не тебя, то это действительно красиво. Какая-то необъяснимая природная харизма, должно быть... — Я всё слышала, щенок! — рявкнула Элис, вырывая рукой светящуюся сердцевину из тела векса и заталкивая в другого. — Борщик подан, ебланы! Очевидно, масло вексов являлось сметаной. И... Она что, тоже посещала “Берёзку”? — Осторожней, — вкрадчивый голос Хэйлы не предвещал ничего хорошего. Причём даже не до конца было ясно, к кому конкретно обращалась угроза, а тон тут же сменился. — Кажется, я поняла, как это работает. Нужно зажечь вот эти чаши… Лампы? Блюдца? Да плевать… Нужно их зажечь. — Принято, — коротко сказала Джейн. Хэйла приложила ладонь к лицу в жесте, столь же древнем, как и чувство неловкости. Рыжая охотница даже не спросила, чем именно нужно поджигать! Однако она, кажется, справлялась сама, уже потроша крупную гидру вексов. — Ну, так тоже можно, — не стала спорить Хэйла. — А можно ли поджечь взрывчаткой? — спросил Август, на которого новые стрелы Рэя произвели неизгладимое впечатление. Он был готов при всех взять назад свои слова про этот чудесный лук. — Поджигай своей жопой! — Элис напала на другую гидру. — Могу подсобить… Орнави — лучшая ученица Тараниса! — Амадеус — лучший титан в нашем клане, — вкрадчиво испортил всё Рэй. — Охуел?! — Не выражайся, — “лучший титан” был выше всего, включая иллюзию социальной значимости. В это мгновение вспыхнула первая чаша. — Надо же… Сработало, — промурлыкал озорной охотник. Том-4, который мог причинить куда больше смерти и разрушений за счёт минирования, не пошёл развлекать императора ксеносов. Наверно, именно потому он мог считаться лучшим из титанов клана. По крайней мере, он определённо был самым умным из них. — Да-да, давайте! — воскликнула Хэйла. — Разлейте масло вексов и начинайте в нём бороться! — Если ты хотела меня насторожить, то тебе это удалось, — сообщил слишком близкий её сердцу пробудившийся, спрыгнув вниз и плавным движением пробив ножом самое хрупкое место на корпусе векса. — Очень… Он достал револьвер и со слишком пафосным видом пристрелил ещё одного. О да… Теперь и охотник познал эту приятную бездну позёрства. — Ты думаешь, мне нравится смотреть на титанов… В масле? — протянула Хэйла, немного понизив голос. — На титанок, — явно намекающий на дружбу с Элис, Рэй тоже понизил свой голос. — Я знаю, о чём вы обе думаете. Кровь, кишки, какие-то части вексов, в которых я даже не разбираюсь? Так вот знайте. Если одна из вас... Другую… Я тогда обеих и сразу. Это не шутка, — дословно процитировал охотник угрозу слишком близкой подруги ему и Августу. — Хэйла, снимай штаны, — не растерялась Элис. Смех вновь раздался под сводами зала. Император слышал всё, до самого последнего слова. Но затем он оборвался так же быстро, как и начался. — Продолжайте, — милостиво сказал Калус. Хэйла издала недовольные варлочьи звуки. Однако те из стражей, которые достаточно владели русским языком, безошибочно расслышали “дебилы блять”. — И не стыдно? — вздохнул Эшли. — Я сомневаюсь, что мы сможем его чем-то смутить, — ответил тем же тоном Рэй. Однако Джейн, кажется, единственная не заинтересованная в этой беседе, зажгла последний светильник. Это сигнализировало о завершении этапа и вексы, те из них, что ещё не обратились грудами хлама, исчезли в белесом мареве своих телепортов. — Итак! — Калус вновь привлёк к себе внимание. Пусть в его голосе ещё слышались смешки, но он не собирался из-за этого прекращать испытания. — Разминка закончена! Займёмся остальными. И, вслед за его словами, двери по границам зала отворились для стражей. — Пандус в виде языка… — не удержалась от комментария Хэйла. — Золотой язык… И двери — рты. Что именно он хочет нам сказать этим? — Что я хочу этим сказать? — послышался голос Калуса. — Давай же, умный страж. Ты можешь додуматься сама… — Что он хочет жрать? — беззаботная Элис смело шагнула внутрь и дальнейшие слова послышались уже слегка приглушённо. — Херасе кораблик… Калус лишь снова рассмеялся на это. Стражи осторожно продвигались по коридорам Паноптикума. Они не спешили, ибо тут было на что посмотреть. Им прежде доводилось бывать на Левиафане, однако в этой его части всё казалось возвёденным в абсолют. Нет... Не в абсолют. Скорее, напротив, оставалось естественным и неизменным. Барельефы, на которых были запечатлены неведомые сцены. История? Мифология? Просто художественные произведения? Или, быть может, приукрашенные похождения самого безмерно тщеславного императора? Растения, забытые в кадках, жили своей жизнью, а другие, подобные грибам, разрастались по полу и стенам. Роскошные ковры смешивались с землёй и алые гобелены покрывались наростами. Но всё это не могло умалить величия, всей этой монументальности зодчества Кабал. Лики, запечатлённые на стенах, молча смотрели на запустение. И всё же казалось, что вся эта грязь — просто наносная плесень, пыль. Достаточно лишь вымести её, как хозяйка выметает мусор из углов своего дома, чтобы золото вновь засияло прежним блеском. Вот только хозяин этих чертогов не спешил наводить порядок, словно ему нравились… Метаморфозы. — Надеюсь, мы тут не заблудимся, — негромко сказал Фелис. — Я бы не был таким оптимистом, — признал свои опасения Рэй. Эшли, рядом с которым всё время близко держался Август, осторожно перелетел вперёд, словно для него это всегда было чем-то естественным. Варлок часто делал так непроизвольно, обладая выдающимся мастерством в полётах. — Император едва ли хочет наблюдать, как мы ищем друг друга, — произнёс он. Но любая дорога заканчивается и стражей встретил новый зал. Намного более тесный, чем прежний. Тусклое освещение, многочисленные колонны и слой неизвестной грязи, покрывающей пол. Неприветливое место. — Новое испытание! — торжественно произнёс император Кабал. — Надеюсь, что вы не подведёте меня! Улей так любит свою логику, так опирается на неё, что это уже просто перестаёт быть логичным! Под смех Калуса новые противники, бойцы Улья, хлынули из тёмных отнорков. — Согласна, — кивнула Хэйла. — Подтверждаю, — одновременно с ней сказал Август. Стражи не стали переглядываться. Началась резня. Элис добыла меч примерно в первые две секунды, отобрав тот у рыцаря и пинком скинув в яму в центре помещения. Амадеус подходил к ситуации культурнее и вежливо пристрелил другого, тоже обзаведясь своим мечом. Вместе они пошли бить бедолагу огра, надеявшегося укрыться под своим таким хрупким для двух титанов щитом. Оставшееся без защиты чудовище сбило с ног Августа, бросив бежавшего по своим крикливым делам раба. — Стоять! — Рэй поймал варлока за руку на краю ямы. — Так-так-так… Дезертируем? — Спасибо, — выдохнул Август, тут же отстраняясь от кромки провала. — Не хочу знать, что там на дне… — Не расслабляйтесь! — крикнула Хэйла. Ей было безумно интересно, справится ли её особенный револьвер с этими щитами. Но ситуация не была критичной, а товарищи не одобрят подобную выходку. Джон не считал себя лучшим в деле борьбы с Ульем. Он тренировался в первую очередь против людей. Однако сейчас противники не были настолько сильны, чтобы это могло хоть как-то повлиять на работу стража. Выстрел за выстрелом страж убивал своих врагов и прикрывал товарищей. Когда дробовик разрядился, мужчина привычным движением отправил его за спину, чтобы два револьвера вступили в смертельную пляску. Так ли много смысла в подобном? Не особенно... Но, во-первых, это красиво. А, раз уж он дерётся на потеху Калуса, то нужно не разочаровать благодарного зрителя. — Можно убивать всех расслабленно, — не отстающий от учителя Рэй достал лук, но не тот. В руках охотника, переливаясь таинственным отблеском Пустоты, словно вырисовывалось в пространстве сотканное из Света оружие, что призвано сковать движения врага. Так оно и случилось, когда паракаузальная стрела пробила голову лишившегося щита рыцаря, не давая двигаться слишком быстро остальным вражеским существам вокруг него. — Если слишком сильно спешить, то лишишься своей маленькой вечности, — голос Рэя прозвучал как-то потусторонне, как он это умел, когда был в ударе. — И всё же подчас нужно следить за ходом времени, — ответил Джон. Два стража, объединив усилия, уничтожали врагов в странном и страшном танце смерти. Ничто не могло нарушить эту гармонию… Кроме огра. Огромного огра, который появился словно из неоткуда и набросился на Джона. Варлок уклонился от основного удара, но всё равно пролетел дальше, к границе пропасти. Рэй, в сторону которого и полетело тело учителя, в отчаянной попытке хотел зацепиться на металлический край ямы, но тот был слишком скользким, чтобы она увенчалась успехом. На мгновение повисла такая пауза, что казалось, будто огр и помогающие ему рабы тоже удивлённо обернулись. — Право, я теряюсь, какое слово подобрать, — у очнувшейся первой Элис сломался мат. — Кажется, Рэй дезертировал… — вздохнул Август, сам не веря в собственное злорадство. Джейн почувствовала болезненный укол горького воспоминания… Но ведь они обязательно что-то придумают? Откуда там взяться Презренным баронам и их принцу? — Оба плохо летают, — высказал беспокойство Эшли. Им пришлось продолжить битву. — Может я спущусь? — предложила Элис. — Твои крылья слишком большие. И мы не знаем, что там внизу, — ответил варлок. — Чего тогда комментируешь, раз спасать хрен пускаешь? — раздражённо рыкнула обеспокоенная титанка. Времени спорить не оставалось. Битва возобновилась с новой силой. Из-за двух потерянных стражей, чаша преимущества отнюдь не склонилась в сторону противников. Возможно, только возможно, что Калус мог бросить больше сил в этот бой. Засыпать трупами воинов Света. Но он не ставил себе целью их убийство. Наиболее красива и сладка та победа, которая проходит ровного по грани возможного. В бесславном же поражении мало удовольствия. — Вы снова и снова доказываете, что можете превзойти Улей в соответствии с их же собственной хваленой логикой меча! — изрёк Калус, когда последний враг был повержен. — Но они никогда не остановятся. Лицемеры. Только самый честный и справедливый Амадеус решился открыто бросить взгляд в сторону ямы. Кто бы говорил...