Солнечные зайчики

Несколько старшеклассников берут Шоту на слабо. Они говорят: "Ты же лучший", а он не отрицает, но и не соглашается. И только стоя на краю чертовой недостроенной высотки, Айзава понимает, что он не лучший, но, наверное, самый глупый. Хизаши все ещё пытается их всех отговорить, и Шота рад бы отказаться от этой аферы, но спор - дело чести, и он крепко сжимает свои ленты во влажных от волнения ладонях, прежде чем сказать себе: "Я тренировался в этом тысячу раз. Осечки быть не должно". Он делает шаг в пустоту. Тысяча первый раз даёт осечку. От ветра воет в ушах и слезятся глаза. Айзава не может вдохнуть и не может услышать крики наверху - лишь продолжает сжимать в сведёных судорогой руках ленту, бесполезную без крюка на ее конце - он упал вниз, в темноту шахт, когда Шоту сорвало с балки, за которую он зацепился, вниз, скручивая страхом органы. Айзава уверен, что это конец. Он не может даже зажмуриться, чтобы не видеть, как стремительно приближается земля. Он не может зажмуриться, но все равно пропускает момент, когда его подхватывают крепкие руки. Айзава приходит в себя лишь тогда, когда его ноги касаются земли, и он тут же пытается сесть - горячие широкие ладони помогают ему сделать это. Перед Айзавой стоит парень, будто прямиком из телевизора. Ох, нет. На парне белая толстовка с ярким принтом и закатанными до локтей рукавами, свободные джинсы и запыленные красные кеды. Он словно сошел со страниц американских комиксов про супергероев, не с телевизора. В Японии такую одежду никто не носит. - Ты либо сумасшедший, либо у тебя стальные нервы, - наконец выдыхает - Айзава узнает его - Всемогущий. - Ты в порядке? Как тебя зовут? - Айзава Шота, - говорит он и голос его оседает и хрипит, как старый видеомагнитофон, найденный им пару месяцев назад на чердаке. И, видя успокаивающую поддержку в глазах напротив, добавляет уже ровнее: - Сотриголова.